Глава 7

Лекса

Всю дорогу до моего дома мы молчим.

Я сижу, вцепившись в клатч так, будто он может спасти меня от всего этого безумия. Губы до сих пор горят. Я чувствую его вкус, его запах, его руки на своей талии — хотя он ко мне даже не прикасается сейчас. Просто сидит за рулём и смотрит на дорогу.

Но я знаю, что он чувствует то же самое. Это висит в воздухе между нами, густое, липкое, невыносимое.

Гравилёт тормозит у моего подъезда. Дейм поворачивается ко мне. Глаза тёмные, усталые. И в них столько всего, что у меня сердце сжимается.

— Извини меня, Лекса, — говорит тихо. Смотрит взглядом побитой собаки. — Ещё раз.

— Проехали, — отвечаю как можно более ровно. — Я не смешиваю работу и личную жизнь, Дейм. Не бери в голову.

Вылезаю из гравилёта, не дожидаясь ответа. Закрываю дверь, захожу в подъезд, поднимаюсь на свой этаж. Всё на автомате. Только когда дверь квартиры захлопывается за мной, я позволяю себе выдохнуть.

Прислоняюсь спиной к двери и сползаю вниз. Идиотка.

Я врезала ему в лифте не потому, что он сделал что-то не так. А потому что боялась — если не сделаю этого, то не смогу остановиться. Поеду с ним. Останусь на ночь. А потом ещё на одну. А потом…

А потом наше дело закончится, и что? Он останется наследником империи, а я — межгалактической аферисткой, которая вовремя свалила с половиной его состояния. Красивая история для любовного романа. Только в реальности такие штуки заканчиваются разбитым сердцем. Моим, разумеется. У него таких будет ещё сотня.

Встаю, бреду в ванную. Смотрю на себя в зеркало. Растрёпанная, глаза блестят от подступивших слёз. Провожу пальцами по губам.

Он целуется потрясающе. Это факт. И в постели наверняка космос — такие, как Деймос Вандербильт, разочаровывать не умеют. А я — из тех, кто выгрызает себе место под солнцем. Вскарабкивается наверх с самого дна. Не всегда честными методами, но по-другому там, откуда я пришла, не выживают.

Такие, как он, рождаются с золотой ложкой в зубах и с детства привыкают к тому, что перед ними все двери открыты. А мне эти двери приходилось взламывать. Иногда буквально: подбирать отмычки к замкам и коды к сейфам. Мы будто с разных планет. И нам не по пути.

Ложусь на кровать, смотрю в потолок. Перед глазами — его лицо в лифте, за секунду до того, как я его ударила. Там было столько всего. Желание. Нежность. Даже какая-то дурацкая надежда.

А после удара — только боль и непонимание.

Зря я это сделала. Надо было просто сказать «нет». Спокойно, твёрдо, по-взрослому. А я повела себя как истеричка. Потому что знала, что не смогла бы отказать.

Если бы я не ударила его тогда, сейчас бы лежала не в своей пустой постели, а в его объятиях. И всё стало бы сложнее в сто раз.

А сейчас намного проще и яснее. Вот получу свою долю — сорок процентов акций этой долбаной корпорации — и смогу позволить себе встречаться с первым красавчиком во всей галактике. Найму личного тренера по отношениям. Куплю себе мужика, если захочу. Молодого, красивого, без проблем с папочкой и без корпоративных тайн.

Забуду Деймоса Вандербильта как страшный сон.

Переворачиваюсь на бок и сжимаю подушку. В ней пахнет только мной. Никакого дорогого парфюма, никаких длинных пальцев, никаких поцелуев, от которых подкашиваются ноги.

Нормально. Я привыкла справляться одна. Всегда справлялась.

Просто почему-то сейчас в груди ноет так, будто я потеряла что-то важное. Что-то, чего у меня даже не было.

Вот дура.

Перетерплю. Я всё могу перетерпеть. Это же я — Лекса Старс, межгалактическая аферистка, гроза корпораций и чужих нервных клеток.

Вот только уснуть почему-то не получается. И перед глазами всё время его лицо. И его руки. И его губы.

Чёрт бы побрал этого Деймоса Вандербильта!

Деймос

Я смотрю, как она заходит в подъезд. Не оборачивается. Даже не смотрит в мою сторону. Просто исчезает за дверью, и всё.

Сижу, вцепившись в руль, и пытаюсь понять, что только что произошло. Мне отказали. Меня отшили. Как какого-то нашкодившего щенка.

Я даже не помню, когда такое было в последний раз. Наверное, никогда. Потому что обычно всё происходит по-другому. Я смотрю — она тает. Я подхожу — она уже моя. Я целую — она готова на всё.

А эта… эта врезала мне. Прямо в лифте. Когда я уже думал, что всё, что мы наконец…

Трясу головой, отгоняя воспоминания. Завожу двигатель. Лучше убраться отсюда, пока не начал делать глупости. Например, ломиться к ней в квартиру.

Всю дорогу домой я прокручиваю в голове этот вечер. Как она вышла из подъезда в этом платье — я чуть дар речи не потерял. Как смотрела на мои руки на руле — думала, я не замечаю? Как ловко обчистила Гросса — даже старый лис ничего не понял. Как мы чуть не спалились, и у меня сердце в пятки ушло.

И как я целовал её в лифте. Как она отвечала. Как прижималась ко мне, будто я — единственное, что у неё есть в этой жизни.

А потом… Нет, не просто пощёчина. Удар со всей дури. У меня до сих пор губа саднит. Невероятно.

Когда я поднимаюсь в пентхаус, в квартире темно, тихо, пусто. Как и всегда. Но сегодня эта пустота давит особенно сильно. Не так я представлял себе этот вечер.

Лекса Старс. Межгалактическая аферистка. Женщина, которая пришла обчистить компанию моего отца. Которую я должен был ненавидеть.

Я же с самого начала знал, кто она. Типичная представительница низшего слоя, да ещё и не из тех, кто привык зарабатывать честным трудом. Всегда считал таких отбросами, мусором, дном общества.

А потом увидел её. В холле. Она врезалась в меня, подняла глаза, и я пропал. Не хотел себе признаваться. Говорил: она просто инструмент, способ добраться до отца. Она мне нужна для дела, и всё. А сам следил за каждым её движением. Ловил каждую улыбку. Злился, когда этот жирный боров Гросс пялился на неё. Ревновал, когда она с ним кокетничала — даже зная, ради чего она это делает.

И сегодня в лифте я сорвался. Потому что больше не мог терпеть. Потому что когда она стояла рядом, я забыл про всё. Про отца, про аферу, про то, кто она такая.

А она напомнила. Ударом со всей дури.

И знаешь что, Деймос? Ты это заслужил.

Она не такая, как все эти охотницы за деньгами, которые вешаются мне на шею. Как бы странно это ни звучало, с учётом того, что эта дамочка пришла обчистить моего отца.

Лекса может стырить деньги, да. Но не продастся за них. Её нельзя просто взять — даже если очень хочется. Она сама выбирает. Сама решает. И если она сказала «нет» — значит, нет.

Я должен был это понять раньше. Должен был видеть, что с ней так нельзя. Что она не из тех, кто падает к ногам при первом щелчке пальцев. Но мне казалось, между нами искрит. Дурным делом подумал, что у нас всё взаимно.

Почудилось. Сам себе всё придумал. Вот и потерял голову, как мальчишка. Чёрт, как же это бесит.

Иду в спальню. Ложусь, смотрю в потолок. В голове — каша. Перед глазами — она. Её глаза, когда я целовал её. В них было столько же страсти, сколько и страха. Она боялась. Не меня — себя. Того, что может случиться, если она позволит.

И она не позволила. Умница.

И теперь надо держаться. Раз уж она так чётко обозначила границы, значит — никаких взглядов, никаких намёков. Только наше общее дело. Получу компанию, отдам ей положенное. И мы разбежимся навсегда.

Легко сказать.

Переворачиваюсь на другой бок и сжимаю подушку. Потому что теперь я не усну. Буду лежать и думать о ней. О том, как пахнут её волосы. Как она кусает губы, когда нервничает. Как смеётся моим шуткам, хотя старается этого не показывать. Как смотрела на мои руки сегодня в гравилёте — думала, я не заметил?

Вскружила голову, чертовка.

Чёрт бы побрал эту Лексу Старс.