Глава 8

Утро понедельника началось с традиционной для «Вандербильт Индастриз» летучки в большом переговорном зале. Сотрудники тянулись к своим местам, обсуждая выходные, погоду и планы на неделю. Я заняла место в углу, подальше от всех.

Мне точно ни с кем не хотелось обсуждать прошедший уикэнд. Выходные прошли в тягучем, мучительном ожидании. Я прокручивала в голове сцену в лифте сотни раз. То злилась на себя за то, что врезала ему. То убеждала себя, что поступила правильно. То представляла, как мы встретимся в понедельник, и у меня внутри всё переворачивалось от одной этой мысли.

Как смотреть ему в глаза? Что говорить? Будет ли он вообще со мной разговаривать?

Ответов я так и не нашла, сколько ни накручивала себя. Только вымоталась окончательно.

Деймос вошёл ровно в назначенное время. Идеальный костюм, безупречная осанка, ноль эмоций на лице. Он устроился рядом с отцом — по правую руку, и даже ни разу не взглянул в мою сторону.

Когда старый Вандербильт взял слово, я собрала всю силу воли, чтобы слушать, не отвлекаясь. Медитирую под бормотания старого хрыча, заставляя себя смотреть на проектор, на графики, на цифры. Куда угодно, только не на Дейма. Но чем дольше длится совещание, тем труднее приходится.

Особенно когда он берёт слово. Ловлю себя на мысли, что бросаю взгляды на его руки, когда он жестикулирует. На его губы, когда он произносит цифры. Слушаю его голос с каким-то дурацким придыханием.

Отвешиваю себе ментальную пощёчину. Соберись, Лекса! Вандербильт твой подельник — не более. Вроде помогает. Но ненадолго. И я опять ловлю себя на том, что пялюсь на него.

Когда совещание заканчивается, я собираюсь выскользнуть вместе со всеми, но его голос останавливает меня:

— Лекса, останься.

Вот оно. Сейчас он объяснится, сейчас мы нормально поговорим и выясним, что между нами происходит. Сердце замирает, а потом начинает колотиться где-то в горле. Я медленно оборачиваюсь, стараясь сохранить на лице выражение спокойной деловой заинтересованности.

Он стоит у проектора и разбирает бумаги, дожидаясь, пока все уйдут. Даже не смотрит на меня.

— Информация на чипе оказалась очень ценной, — говорит он тихо, когда мы остаёмся наедине. Его тон сухой, официальный. Глазами смотрит в стол, будто ищет что-то на его полированной поверхности, на меня даже не смотрит. — Я уже начал сопоставлять данные. Часть перекину тебе, нужно проанализировать. Узлы по цепочке поставок — там, где отец, скорее всего, выводит деньги через подставных подрядчиков. Справишься?

— Да, конечно, — киваю. Голос звучит ровно. Молодцом!

— Отлично. Жду отчёт к среде.

— Это всё?

И тут же мысленно пинаю себя за то, что голос предательски дрогнул. Что за дурацкий вопрос?

Он поднимает глаза. Взгляд холодный, чужой. Смотрит так же, как на любого сотрудника в этой конторе.

— Да, Лекса. Ты свободна.

И возвращается к бумагам, давая понять, что разговор окончен.

Выхожу из переговорной на ватных ногах. В груди пустота и какая-то дурацкая обида. Чего я ожидала? Что скажет, что скучал? Что снова попытается поцеловать? Что попробует начать всё сначала? Ну бред же!

Я сама всё испортила. Сама поставила границы. И теперь получила то, что хотела: идеальные рабочие отношения.

Сижу за своим столом, смотрю в монитор, пытаюсь собраться. Мысли отказываются складываться в кучу, рассыпаются, возвращаются к нему. К его голосу. К его рукам. К тому, как он смотрел на меня в лифте до того, как я всё испортила.

«Соберись, Лекса!» — приказываю себе. — Нужно придумать простую, но элегантную схему отъёма денег, чтобы старик Вандербильт сам ничего не понял. По крайней мере, не сразу.

Открываю документы, которые скинул Дейм. Пытаюсь вникнуть в цифры, но они плывут перед глазами. Слишком много букв. А смысл теряется.

— Привет, ты новенькая, ведь так?

Вздрагиваю от незнакомого голоса и поднимаю голову. На краю моего стола уселся парень. Я и не заметила, как он подошёл, увлёкшись мыслями. Кажется, я видела его на летучке с утра. Молодой, симпатичный, со светло-русыми волосами, прикрывающими уши, и милой улыбкой.

— Лекса, — представляюсь.

— Я знаю, — он усмехается. — Деймос представил тебя на совещании. Гениальный кризис-менеджер, — он снова улыбнулся.

В ответ я хмыкнула и развела руками.

— Пока просто сотрудница отдела финансового учёта, — поправляю. — Гениальность ещё предстоит доказать.

— Уверен, у тебя получится, — он протягивает руку. — Виктор. Аналитик из отдела данных.

— Очень приятно, — пожимаю его ладонь.

— Слушай, у нас есть общий чат с активностями. Периодически после работы встречаемся с коллегами в баре или кафе. Добавить тебя?

Прикидываю, что ответить. С одной стороны, в мои планы не входило заводить здесь друзей. С другой — отрываться от коллектива тоже как-то неправильно. Может вызвать вопросы, привлечь лишнее внимание. А оно мне точно не нужно.

Киваю и улыбаюсь:

— Давай.

— Отлично! Обменяемся контактами тогда?

— Конечно!

Прикладываю свой браслет к его. Тихий писк — и синхронизация установлена, контакт сохранился в моей записной книжке.

— Увидимся, Лекса, — улыбается Виктор, спрыгивая с моего стола. — В среду, если хочешь, подтягивайся. Обычно собираемся в «Галактике», там проходят викторины.

— Викторины? Это интересно.

— В каждой игре можно набрать очки, которые идут в общегалактический рейтинг. А наша команда одерживает победу третью неделю. Лучшие из лучших получают призы, но мы боремся за престиж корпорации в первую очередь. И гениальный участник нам точно пригодится!

— Было приятно познакомиться, — отвечаю автоматически, провожая его взглядом.

Только сейчас за его спиной замечаю Деймоса. Он стоит, привалившись к дверному косяку своего кабинета. В руке — стакан кофе. На лице — всё та же эмоциональная пустыня. Но глаза… Глаза его выдают. В них — чистая, неразбавленная ярость.

Виктор проходит мимо, не замечая смены его настроения, и скрывается в коридоре. Деймос смотрит ему вслед, потом переводит взгляд на меня. Смотрит так, будто я только что сделала что-то непростительное.

Я замираю. Наша зрительная дуэль длится всего секунду. А уже в следующую он скрывается за дверью своего кабинета.

Сижу, глядя на закрытую дверь, и чувствую, как на губах расплывается дурацкая улыбка. И как бы я ни старалась, не могу стереть её с лица.

Сердце, которое ещё минуту назад ныло от его холодности, теперь трепыхается где-то в горле. А щёки предательски горят.