Глава 9. Кира

– Паша, я правда не знаю, что произошло! – лепетала я. – Я просто хотела сказать, что… Павел закрыл мне рот рукой. Его рука была теплой и пахла мылом. – Малышка, поверь, если Платон сказал тебе молчать, значит, тебе лучше помолчать! Я, конечно, с удовольствием бы взял попкорн и вник в эту историю, но мой брат не тот человек, что будет так нервничать без оснований. Уж не знаю, в чем ты там ему поклялась, но таким я его в жизни не видел. Не убить его? Нет? Я испуганно затрясла головой. – Фух, что же он так орал, будто самое важное в жизни потерял?! Я даже не знаю, чем он так дорожит. Это не про бабушку с дедушкой? Нет? Отлично! Ладно, правда, помолчи. Вот и твоя комнатка, – блондин открыл дверь, пропуская меня внутрь и нащупывая выключатель. Свет зажегся после щелчка. – О, а что у тебя две вазы цветов? Если так любишь цветы, мы тебе всю комнату заставим. Хочешь? Только не отвечай, просто кивай. Я помотала головой. Пока меня не было, служанка принесла вторую вазу точно таких же роз, что стояли на столе. Это откровенная издевка со стороны горничной, стерва та еще, по глазам видно. И ведь не пожалуешься никому, просто тогда придется пересказать суть этой нелепой ситуации, как я себя дурой выставила. Ведь и Паладин меня днем про цветы спросил, небось эта метелка хохму ему рассказала. Вот он… он… наверное, не заржал только потому, что его проклятие хорошенько так придушило. И ведь еще подколол меня этим. – Где у вас здесь мусорное ведро? – решила я спросить, полагая, что вопрос о мусорном ведре точно не станет для меня роковым. А если и станет, то так тому и быть. – На кухне есть, – ответил Павел, не понимая, что стоит за моими эмоциями. Я схватила принесённый букет, чтобы он не смотрел на меня с насмешкой, и уверенно направилась на кухню. Павел следовал за мной, не пытаясь остановить, явно не понимая причины моих действий, но, похоже, начал получать удовольствие от происходящего. Эмоции сегодня так меня раскачали, что истерика только нарастала, а мой смех звучал неуместно и истерично – в общем, полный хаос! Я так яростно запихивала большой букет в маленькое мусорное ведро, что пришлось помогать себе ногой. Все в этом доме, кроме Павла, явно издеваются надо мной. Я обернулась и увидела Платона на пороге кухни; он смотрел на сломанные розы, которые я растоптала. – Даже не смей больше! – указала я на него пальцем, но всё равно вернулась к вежливой форме обращения. – Это! Это отвратительно! Это недопустимо! Вам должно быть стыдно! – Кира, пожалуйста, ради вашей же безопасности, не поднимайте эту тему! – сухо произнёс Паладин, развернулся и вышел.