Глава 8. Платон

Дверь, о которой идет речь, до сих пор оставалась невидимой для сотрудников Отдела, и лишь свидетельства очевидцев служили единственным источником информации. Я поправил себя: возможно некоторые наши люди ее видели, ведь восемь наших коллег пропали без вести. И вот теперь эта дверь вновь проявилась, да еще и в том же самом месте. Такой неожиданный поворот в расследовании удивил не только меня. Спустя полчаса у плиты собрались около пятнадцати человек, большинство из которых обладали тем или иным проявлением дара ясновидения. Плиту измерили по всем возможным параметрам, и единственным ее отличием от других было незначительное повышение температуры, едва уловимое на грани погрешности. Однако дверь исчезла из поля зрения Киры достаточно давно, чтобы плита успела выровняться по температуре. Приборы фиксировали загрязнение воздуха, но это явно не было связано с нашим объектом; где-то неподалеку находился источник радиации на территории заброшенного завода. От пятиэтажного здания исходил негативный фон, близкий к сформулированному проклятию. Но это было лишь на грани, разбросанные детали давили психологически, но физического вреда не несли. Хотя такая постоянная тяжесть негативного фона могла повредить неподготовленному человеку психику. Граф прибыл одним из первых и начал обходить ограждающую ленту, даже успел поспорить с главным оперативником о том, стоит ли демонтировать плиту для изучения в лаборатории или же дверь привязана к пространству, а не к предмету. В итоге решили, что трогать плиту нет смысла, но необходимо установить ограждение на три метра вокруг, как спереди, так и сзади, чтобы у людей не возникало соблазна войти в зону проявления. Затем еще немного обсуждали, стоит ли ремонтировать всю дорожку или только сделать обходную петлю. Мы все так устали от бетоннки, что были готовы скинуться на дорогу к объекту наблюдения, лишь от одной мысли о том, что нам придется снова сюда ехать. Я вернулся к автомобилю, и увидел, что Павел стоит рядом с открытой дверью, а Кира сидит на заднем сиденье, поставив ноги на землю. Брат передал мне термос, я кивнул в знак благодарности и сделал аккуратный глоток. Закашлялся – в термосе оказался не мой любимый сладкий кофе со сливками, а американо, да еще почти остывший. – Что это? – спросил я, заставляя себя проглотить горькую жидкость, а не выплюнуть ее. – Кофе. Кира такой пьет, я на ее вкус и сделал, – пожал плечами Павел. – Сахар и сливки в багажнике, их можно добавить. Павел снова проявил больше внимания к моей девочке, чем я сам. Я вернул ему термос слишком импульсивно, фактически ткнув его в грудь. К счастью, Кира успела выпить больше половины, и кофе не расплескался на пальто блондина. Кира заметила мой поступок и судорожно сглотнула, пытаясь оправдаться, что это тот же кофе, стоит только добавить… – Это вас не касается, – произнес я, и сразу понял, что это не самая удачная фраза, чтобы ее успокоить. В тот момент мне не удалось подобрать ничего более подходящего. Чтобы скрыть свои чувства и пылающие щеки, я отвернулся, обошел автомобиль по большой дуге и сел, пряча лицо за папкой с досье. Скоро это досье станет толще: в него добавятся результаты исследований места происшествия, данные с приборов, а также показания Киры, которые нужно будет допросить и зафиксировать. До дома мы ехали молча. Кире нужно было отдохнуть после пережитого потрясения, а я мог поработать и в домашнем офисе. В голове крутились слова, но они никак не складывались в разумные предложения. Я был крайне недоволен собой: почему я раньше не интересовался, как общаются молодые люди, как мужчина должен говорить с дамой своего сердца? Мой мозг судорожно метался между делом и девушкой. Когда мы уже вошли в дом, я собрался с духом. – Кира, вы любите цветы? – Боги, зачем я это спросил? Надо было просто подарить ей букет. – Розы? Да, я нормально к ним отношусь, – ответила она как-то бесцветно, отводя взгляд. Я не посмел ее больше задерживать. Ну, розы так розы. Граф, чтобы Кире было более комфортно в моем доме, прислал горничную. Раньше мы прекрасно обходились втроем: я, Павел и повар. Клининг я не считал за обитателей дома, так как никогда не сталкивался с ними лично – они приходили, когда меня не было. А еще я понятия не имел, где продают цветы, поэтому решил поручить покупку букета не Павлу, а той самой горничной. Будет от нее хоть малейшая польза. Букет от Павла, возможно, Кира приняла бы с большей радостью, но я хотел, чтобы она понимала, что он от меня, а не от него. Да и вдруг Павел воспользуется моей идеей. Через полчаса в мой кабинет робко постучались. На пороге стояла Кира, поднимая плечи и вжимая в них голову, отводя глаза. Девушка переоделась: на ней были пижамные штаны и свитер. Я никогда не позволял себе ходить по дому в пижаме, но на ней это выглядело так уютно, что я невольно позавидовал. Мы могли бы сидеть в одинаковых пижамах перед камином, тихо разговаривать, обниматься и даже весело валяться по полу. Надо бы заказать новый самый толстый ковер. Кира все это время стояла на пороге, ожидая, пока я выберусь из своих нездоровых фантазий. Я раздраженно выдохнул, почувствовав стыд за свое поведение – нельзя же так тормозить на ровном месте. – Проходите. Вы хотели о чем-то поговорить? – сказал я, кивнув на стул около своего стола. Хотя мне бы хотелось, чтобы мы сели на диван – тогда, возможно, я нашел бы повод взять ее за руку. А может быть, даже утешить, приобнять. Проклятие пронзило меня иглой – одинокий, но чувствительный укол. Я решил, что это за то, что некрасиво желать девушке проблем, чтобы потом ее утешать. От боли я замер, раздул ноздри и резко выдохнул. Кира попятилась, но всего на секунду, потом собрала себя. – Извините, но мне нужно… Я не шизик, честно, я не шизик, но у меня были еще видения сегодня! – произнесла она, войдя в комнату и усевшись на стул, глядя на меня с еще большим испугом. – Я вас очень внимательно слушаю! – ответил я, стараясь придать своему голосу уверенность. Интересно, задумывается ли она о том, что Отдел, по сути, занимается всем, что выходит за рамки нормальности? Для всего окружающего мира – половина отдела шизики. У нас даже была парочка вампиров, правда, энергетических. За это в тюрьму не посадишь, но их особенности можно было направить в полезное русло. Один вампир, кстати, снижает риск беспорядков в толпе на семьдесят процентов. Когда разъяренная толпа начинала бушевать, активировался дар, после его воздействия все становились вялыми, как сонные мухи, и очень хотели домой. Поэтому, на каждом спортивном матче и концерте дежурили вампиры в персональных подавителях, и если ситуация выходила из-под контроля, подавитель снимался. Люди, обладающие особыми силами, так или иначе попадали под сферу влияния Отдела: кто-то переходил к нам на работу, кто-то носил подавители. Купол подавления был над всеми крупными городами, чтобы не допускать концентрации аномальной энергии. Именно поэтому в деревнях все приметы работали лучше, гадалки точнее предсказывали будущее, и сглазить могли посильнее. Всех жителей страны и приезжих тестировали, выявляя способности. В уголовный кодекс внесли поправки, и теперь люди с особыми способностями предпочитали добровольно носить индивидуальные подавители, чтобы в порыве эмоций не нарваться на страшные последствия. К сожалению, чаще последствия были именно негативными и неконтролируемыми, редкие счастливчики могли позитивно влиять на собственную судьбу. Но я снова отвлекся, а Кира ждала, чтобы я выслушал ее. – Когда мы были там, я видела девушку, блондинку. – Расскажите, пожалуйста, подробнее, – сказал я, раскрыв папку и приподняв ее так, чтобы Кира не могла заглянуть внутрь. Я посмотрел на фотографию пропавшей Лисичкиной. – Я видела картины глазами той старухи, помните, на первом этаже. – Простите, что? – Что? – Кира покраснела. Я постарался быть максимально деликатным и располагающим к разговору, но ее слова удивили меня. Такого проявления дара я еще не встречал в нашей практике. – Пожалуйста, расскажите всё! Не упуская никаких деталей, всё может быть крайне важным. Поверьте, что бы вы ни сказали сейчас, это может стать ответом на вопрос жизни и смерти, – я почувствовал, как волнение покалывает щеки, но тут же взял себя в руки. – Но я на вас не давлю! Кира прикрыла глаза, собралась, резко выдохнула и начала рассказывать, все еще дрожащим, сбивающимся на шепот голосом. – Я видела несколько картин глазами той старухи. Я видела блондинку два раза: один раз, как она подходила к подъезду днем, и второй раз, как она упала в дверь. – Упала? – переспросил я, продолжая прокручивать в голове мысль о том, как такая умная девочка, как любимица Кары Ада, могла осознанно войти в зеленую дверь. Неужели это было от отчаяния? Но тогда было проще бросить институт – девочка была действительно хорошенькой, с мозгами, не пропала бы и без диплома. Мне стало неуютно от той мысли, что я заподозрил девушку в суицидальных мыслях на ровном месте. С Кариной Адиновной было, конечно, тяжело, но даже у меня она не вызывала желания сделать шаг в неизвестность, хотя в то время мозги у меня были разжижены, и жизнь казалась беспросветной. Кажется, я стал нытиком. Раньше я себя в этом не подозревал. Но сейчас не время для самокопаний. А у Марии Лисичкиной были сплошные карьерные перспективы: почти готовый диплом, как сказала Кара Ада. В курсе ли девушка, что ее ждало место в министерстве? Личная жизнь девушки тоже претерпела изменения – подружки у нее отвалились еще на первом курсе, остались только слабые приятельские связи. Мария была небогатой девочкой, все свободное время тратила на учебу. Если ей удавалось выкроить свободные часы, она пыталась потратить их на подработки, писала курсовые и лабораторные для сокурсников. Родителей у нее не было, только тетка в глубинке, которая финансово не тянула даже своих детей, не говоря уже о племяннице. Заполняя личные данные, девушка соврала, вписав несуществующие данные покойных людей. Зря, могла бы получать социальную помощь. Но, может, статус сироты ее угнетал сильнее, чем бедность. Найти место жительства Марии оказалось не так просто: официального договора аренды она не заключала, друзей и знакомых домой не приглашала. Водитель автобуса сообщил, что она выходила на остановке и уходила к заброшенному заводу. Кто бы мог подумать, что там пряталась жилая пятиэтажка, точнее, полуживая. Занята была всего треть квартир, и то теми, кому больше некуда было переезжать. Специалисты Отдела, конечно, и не такие нити находили, но сложно было предположить, что такая ухоженная, красивая Маша живет почти на помойке. Хотя, с другой стороны, я перегнул палку: комнатка у Марии была чистенькой, с множеством книг и конспектов. С соседями она не общалась, в том числе и с Сущукиной Ларисой Савельевной, той самой пожилой женщиной, которая сверлила меня пристальным взглядом через стекло. А оказывается, она была свидетелем исчезновения, и ведь не сказала, старая грымза. Ей, похоже, было плевать на исчезновение девушки; могла бы хотя бы в полицию позвонить. А те уже автоматом спускают такие дела к нам. Хотя сейчас придется перелопачивать все поступающие к ним заявления, ведь Карина Адиновна сообщала о пропаже девушки, но этот сигнал до нас так и не дошел, даже когда их вынудили завести дело. Мне эта мысль не давала покоя, это было несправедливо по отношению к пропавшим. Я нутром чуял, что Маша встретила дверь и вошла в нее. Мой дед действительно гений – он составил работающее звено! Такой надежды у нас не было ни разу в этом деле. – Блондинка шла к дому ночью или очень поздним вечером, потом просто отшатнулась, вспышка – и всё. Это произошло на том самом месте, где я потом увидела дверь. – Есть еще какие-то детали? Говорите, Кира, говорите, просто говорите всё, до малейших деталей. Всё, абсолютно всё может быть важным! – Ох, совсем всё? Ну, когда мы там были, та бабка назвала меня лохудрой, Павла – смазливым слизнем, а вас – красавчиком. Она рассматривала ваши… ваши… ягодицы и плечи. – И вы всё это видели? Вы уверены, что это её мысли, а не ваши? Кира начала краснеть еще сильнее, хотя казалось, что она уже достигла предельной пунцовости. – Точно не мои! Я на ваши ягодицы бы в жизни не посмотрела! Я о вас как о мужчине, в отличие от неё, ни разу не думала. Боги, зачем я это говорю?! Вам это знать не нужно! – Кира закрыла глаза руками и покачала головой. Но потом раздвинула пальцы и посмотрела на меня через них. – Главное, что я видела девушку и момент её исчезновения, и я точно уверена, что это мысли той бабки. Мы же ищем девушку, да? – Да, но, простите, Кира, я подробнее вам про это дело не расскажу, говорите о нем сейчас только вы. Опишите ту блондинку. – Ростом примерно с меня, худенькая, но грудь такая… – Кира показала на себе, обхватив расставленными пальцами свою грудь. Я невольно сглотнул слюну. – Да, как у меня, наверное, просто сама она худая, и поэтому грудь кажется больше. Ноги длинные, особенно на каблуках. На модель похожа. Блондинка, как я уже сказала, волосы ниже плеч, но не сильно ниже, как длинное каре, волосы прямые, очень густые. Лицо я вблизи не видела. Бабку девушка очень раздражала, хотя причин таких реальных не было. Ну, проституткой она её назвала, но она и меня так назвала, она нас там всех в этом обвинила, даже Павла. Кира задумалась, почесывая одной рукой пальцы второй руки, в сомнениях покусывала губу. – Ещё смешно так, она думала, что я ваша… ваша… ну, женщина ваша, любовница, только очень грубо она это думала. Это же надо бред такой думать, ну понятно же, что между нами с вами быть ничего не может. И думала, что вы на меня влюбленным взглядом смотрите, дурость какая. Сумасшедшая бабка, может, я поэтому её и услышала, мысли её, я до этого с психами не общалась. Вы только представьте, пара из нас с вами. Киру так развеселила эта мысль, что она откинулась на стуле от смеха. Стул оторвал передние ножки от пола, и девушка упала вместе со стулом, но при этом даже не перестала смеяться. За ней был мягкий ковер, так что ушибиться она не могла, но само падение развеселило её ещё больше. Я молча смотрел, как моя любимая женщина в прямом смысле катается по полу от смеха, держась за живот, при одной мысли о том, что мы можем быть парой. Не так я себе представлял первую любовь. – Кира! – я налил стакан воды и поставил его на край стола. – Вам не кажется, что мне неприятно от таких слов? Девушка вытерла набежавшие от смеха слезы, поднялась, подняла стул, попила немного воды и только тогда ответила. – Простите! Клянусь, больше никогда не обсуждать вероятность отношений между нами, провалиться мне на месте, если я это еще раз сделаю! У меня кровь отхлынула от лица. Что она сейчас наделала? Она дала клятву. Конечно, только сотрудники Отдела каждый день сталкивались с силой клятв и проклятий, для большинства обычных людей это так и осталось мистикой. Но я чувствовал, что её клятва сработала и обрела силу. Услышал мерзкий писк. Метнулся к столу, достал из ящика прибор. Откинул экран – прибор зашкаливал. Клятва не просто сработала, она сработала с какой-то невероятной, невиданной до этого силой. Я бы назвал это настоящей магией! – Замолчи! Просто замолчи! Ни слова больше! – я перешел на крик. Нельзя допустить, чтобы она в запале еще что-нибудь такое повторила. – Что произошло?! – в дверях стоял заспанный Павел. Кира стояла, зажав рот рукой, и удивленно пожала плечами, глядя на моего брата. – Она дала клятву! Просто взяла и дала клятву! – у меня начиналась паника, я вскочил из-за стола, взъерошил волосы в отчаянном жесте. – Кира, не говори ничего! Неизвестно, как клятва среагирует, просто не рассказывай, я тоже не скажу ни слова на эту тему, чтобы не детонировало! Павел, отведи её в спальню, но не расспрашивай! Умоляю, просто не дай ей говорить ничего! – А мне… А я… Я узнаю, как её обезопасить. – Но я только… – Молчи! Молчи, женщина! Ты не представляешь, что ты наделала! Павел решил, что стоит прервать эту сцену, обнял Киру за плечи и вывел из моего кабинета. Я обессиленно рухнул в своё кресло и закрыл голову руками. Ну что она наделала, ну зачем! Одно дело, когда я ей ещё не нравился, но я бы ухаживал, я бы добился её расположения. Но теперь… На меня накатила такая волна отчаяния. И тут, внезапно для меня, моё проклятие начало ворочаться, колоть меня изнутри. Я так растерялся, что выпал из начавшегося состояния паники, встрепенулся. До этого моё проклятие так не реагировало на мою слабость. Самобичеваться я мог в своё удовольствие, грустить, переживать, плакать, горевать… А тут оно пинками заставило сменить настроение. Конечно, я не могу отчаиваться, у меня ресурсы всего Отдела, доступ к самым сильным одарённым. Я найду способ снять с неё эту клятву без ущерба. Пусть её клятва будет драконом, которого я должен победить, чтобы освободить свою принцессу. А сейчас мне нужен холодный душ и крепкий кофе, ночь будет длинной. Кажется, мне тоже необходимо перейти на американо. Я встал из кресла и направился к ванной, стараясь прогнать мысли о панике и отчаянии. Холодная вода должна была помочь мне собраться с мыслями и вернуть ясность. После душа я задал кофеварке программу на крепкий американо, стараясь сосредоточиться на том, что мне нужно сделать. Я знал, что у меня есть ресурсы, и я не один. В Отделе были люди, которые могли помочь, и я должен был действовать быстро. Собравшись с мыслями, я сел за стол, открыл папку с делами и начал планировать свои шаги. Время не ждёт, и я не могу позволить себе терять ни минуты. Кира нуждалась в помощи, и я сделаю всё возможное, чтобы её спасти.