Глава 11. Кира

Я лежала в постели и думала, как же мне все это не нравится, но ничего с этим поделать не могла. Платон, пользуясь своим положением, просто издевается надо мной. Я, конечно, понимала его: он аристократ, одно из первых лиц отдела, а я – простолюдинка, которая ему села на хвост. Этот букет был тычоком в лицо, напоминание о том, что мне здесь не место среди людей с таким высоким статусом. Зато у него вставные зубы, а у меня свои. Ну хоть что-то, хоть что-то… Ведь я ему не навязывалась, и отвязаться по собственному желанию тоже не могу! Я бы могла спокойно жить в другом месте, как минимум в своей квартире. Я проснулась среди ночи от холода: одеяло упало на пол, а всегда, когда мне холодно, мне начинают сниться кошмары. Я сползла руками на пол, пытаясь достать одеяло, не вставая с кровати, и замерла. Прямо перед моим лицом была дверь – зеленая, а не белая, как все остальные в комнате. Её ручка медленно провернулась, и дверь с легким скрипом начала открываться. За ней была полная темнота, густо закрашенный черным прямоугольник. И вдруг эта темнота начала выползать из дверного проема черным дымом, клубы-щупальца медленно потянулись ко мне, стелясь по полу. – Иди сюда! – услышала я слабый шепот. Я дважды хлопнула ресницами и закричала так, что стекла задрожали. Путаясь в собственных ногах и в одеяле, лежащем на полу, я бросилась к двери в коридор. Куда бежать? На улицу? Но в доме Платон! Я должна его предупредить. Я уже подбегала к его двери, как он вышел сам, и я по инерции врезалась в его голый торс. Ушиблась! Но не прекратила орать, что нам нужно срочно уходить. Паладин осмотрел меня с ног до головы, его взгляд особенно задержался на шелковом топе моей пижамы. – Что произошло? – спросил он, сжимая мои плечи и заставляя взглянуть на себя. – Там дверь! Там дверь! У меня в комнате дверь! – Для вас это новость? Вы до этого в комнату через окно попадали? – его глаза были мутными от сна, и он явно не понимал, о чем я говорю. – Зеленая дверь! Не просто дверь, а та дверь! Платон, похоже, только сейчас осознал, о чем я говорю. Он на мгновение заглянул в свою комнату, схватил халат и телефон. Накинув халат на меня, он набрал Отдел. Его движения были быстрыми и четкими, словно он был машиной, выполняющей заданную программу. Когда мы побежали к входной двери, машина уже ждала у подъездной дорожки. Паладин посмотрел на меня, укутанную в его халат, подхватил на руки и понес к машине. Мы оба были босыми. А вот разувались бы на пороге, там бы нас обувь и ждала! Водитель услужливо открыл заднюю дверь, и Паладин устроил меня на заднем сиденье так, что мне не пришлось касаться ногами земли. Жалко, что водитель не Паша – в его машине осталась моя обувь. Я горестно вздохнула. – О чем вздыхаете? – Платон прищурился, глядя на меня. – Жалею, что Паши тут нет, – хлюпнула я носом. Мужчина поджал губы и отвернулся. Мы остановились у отеля. Теперь стало понятно, почему перед дорогими отелями стелят ковровые дорожки – это для босых гостей! Но Паладин не дал мне печально разглядывать дорожку и собственные ступни: он снова подхватил меня на руки и, минуя просторный холл, направился к лифту. Девочки за стойкой регистрации из скучающих сонных лиц мгновенно перетекли в бодрых солдатиков, вытянувшихся по струнке, всего за несколько секунд. Не будь я в истерике, и не свисай я безвольной тушкой с крепких мужских рук, я бы, наверное, поаплодировала их преображению. Хотя Ирочка делает это лучше, но у них есть синхронность. Я еще раз бросила на них взгляд и заметила дикую зависть на их лицах. А что? Мне действительно можно позавидовать. Платон высокий, мускулистый, с четко прорисованным рельефом мышц, в пижамных штанах, бережно и нежно прижимает меня к груди, укутанную в его мужской шелковый халат. На секунду я увидела нас глазами одной из этих девочек: широкая спина и узкие бедра. Девочка моложе той грымзы лет на сто, а мысли у них одинаковые насчет пятой точки Паладина. И тут я погрузилась в картину: королевский люкс, распахнутая ногой дверь, огромная кровать с алым шелковым бельем, и Платон, который кидает меня на эту кровать! Нависает сверху, как гибкий зверь, мышцы его спины бугрятся, и он целует в шею лежащую под ним девушку с рецепции. Ох, какая испорченная сотрудница! Фантазии у нее такие горячие! Мне на секунду почти понравилось. Даже жалко, что Паладин фригидный, или как там это у мужчин называется. Такое красивое тело, а бесполезное. Платон донес меня до двери самого роскошного номера, именно того, что я видела в фантазии той девушки. Я немного занервничала… Но дверь нам открыл расторопный коридорный. Внутри номер отеля оказался совершенно иным, чем она представляла: строгие апартаменты с рабочим кабинетом. Значит она тут никогда не была. – А где кровать? – вырвалось у меня от удивления. – Она там, за дверью, – Платон кивнул в сторону. Затем усадил меня на диван. – Я пошел мыть ноги. Если что-то случится или увидите что-то странное, дверь я оставлю приоткрытой. – Хорошо. Вскоре принесли горячий чай с лимоном и медом. Я снова удивилась, как Паладин умудряется отдавать распоряжения, ведь он не произнес ни слова! Он всего лишь кивнул головой, пока нес меня. Значит, девушка со стойки никогда не была здесь, и обстановку она дофантазировала. Мне стало интересно, как работает моя новая способность: я читала чужие мысли практически как свои собственные. Лучше всего мне давались представляемые картинки и фантазии, а вот реальные воспоминания гораздо хуже. Интересно, связано ли это как-то с дверями, которые я видела, или я видела их только из-за этого «дара»? Пока мой новый талант казался мне глупым. Мне и своей чуши в голове хватает, а тут еще столько женских мыслей абсолютно нерабочего формата. Платон вернулся и сел на кресло напротив дивана. Мы оба неловко молчали. Я украдкой рассматривала его. Кажется, чужие мысли заставили меня взглянуть на него иначе. Взгляд со стороны – это все же взгляд со стороны, открывающий новые ракурсы. Но я отогнала эту мысль: интересоваться Паладином точно не стоит. Он такой холодный, что если его лизнуть, язык примерзнет. Конечно, когда он прижимал меня к себе, он был очень даже теплым, но это другое. Так, Кира, держи свои гормоны в кулачке, а то твое сердце будет заморожено и разбито на тысячи кусочков. Но за ношение меня на ручках я простила ему жестокий розыгрыш с розами. Что я так взбеленилась… В дверь без стука ворвался блондинистый ураган с пакетами с одеждой. – Спаситель! – воскликнула я, протягивая к нему руки для объятия. Краем глаза заметила, что Паладин сузил глаза. Ему не понять, как женщинам важна одежда, когда в незнакомом месте нет ничего, кроме крохотной шелковой пижамки и халата с чужого плеча. Ой, да что он вообще о женщинах знать может, Паладин он и есть Паладин! – Наряд обследовал дом, ничего не нашли. Кир, признавайся, ты просто к Платошке в кроватку захотела забраться, повод нашла! А он тебя, как в интернетах пишут, в отель притащил, – Павел рассмеялся от собственной шутки. – Брат, девушку в отель надо вести только если дома жена! – Жена… – пробубнил Платон под нос. – Если бы жена… – Ну ладно, что это обсуждать, – махнул рукой Павел, стараясь быстро замять неудобную тему. – Почему ты сюда поехал, а не к деду с бабушкой? Они же гораздо ближе. – Во-первых, я не хотел их беспокоить! Во-вторых, я не был уверен, что за нами не потянется ничего плохого. А пока мы ехали, нас хорошенько сканировали. Все чисто. Павел закатил глаза, поводов для шуток не осталось. Он на секунду задумался, стукнул себя по лбу ладонью и достал из кармана телефон Платона. Ведь тот, вызвав машину, оставил телефон в особняке, не найдя в пижаме карманов, а руки были заняты мной. Мог бы дать мне, я бы подержала. – Ладно, одежду я принес, телефон отдал, помощь моя тут вам не нужна. Постарайтесь поспать, завтра будет очень долгий день, а ночь короткая, – Павел приобнял меня на прощание, махнул рукой брату и выскользнул за дверь. – Кира, он прав, ложитесь в мою кровать, а я пока поработаю. – Но вам же будет неудобно! – забеспокоилась я. – Если мне будет неудобно, я пойду в соседний номер и посплю там. Мы в отеле, тут весь этаж занят под Отдел, свободную кровать я точно найду. Мне не осталось ничего, кроме как лечь в холодную кровать с белоснежным хлопковым бельем.