Глава 12. Платон

Жена! Как же я не пришёл к этому простому решению раньше? Если она станет моей Невестой и будущей супругой, никакое проклятие не сможет причинить ей вреда. Защита этого статуса была невероятно мощной, и мы даже смогли протестировать её, насколько это позволил дед. Мысль о том, что Кира Невеста вызывает у меня такую ревность, что я пытался скрыть её от своего разума, теперь преобразилась и засияла! Он не позволил никому наслать проклятия на свою любимую супругу, но даже когда она находилась рядом с проклятыми, их злые чары рассыпались или значительно ослабевали – все, кроме нашего семейного проклятия. Именно благодаря исследованию поля разрушающего проклятия, которое излучала моя бабушка, мы смогли разработать подавители. Ситуация складывается удачно. Мы находимся в отеле, на крыше которого установлен самый мощный подавитель в городе. Даже если её самопроклятие сработает, под действием подавителя его эффект не сможет быть сильным. Самопроклятия обладают коварной способностью детонировать спонтанно, без каких-либо условий. Это может произойти в любой момент, полностью или частично. Нельзя медлить, нет времени на раздумья о других вариантах. Пока я сомневаюсь, с ней может случиться что-то ужасное. Уверен ли я в своём решении? Да, определённо. Я хочу, чтобы она была моей женой, хочу радовать её и заботиться о ней всю свою жизнь. Лучше решения не придумать: я получаю Невесту и спасаю её от её же проклятия. Двойная выгода! Я остановился у двери, прислушиваясь и собирая смелость. За ней царила тишина. Я продолжил доказывать себе свою правоту. Возможно, это единственный выход, который мне кажется очень привлекательным, и я надеюсь, что он будет пригодным для неё. Но я сделаю всё, чтобы она была счастлива рядом со мной. – Кира! – произнёс я, войдя после стука и получения разрешения. – Молчите! Просто выслушайте меня, а потом скажите «Да»! Чтобы не обсуждать возможность отношений между нами, вы должны просто согласиться стать моей женой. Просто скажите «Да»! Я встал на одно колено. – Кира, прошу вас стать моей женой! – Вы шутите? Если да, то это странная шутка! Я не могу… Вы не можете… – Кира!!! Не обсуждайте это! Просто скажите «Да»! – в моём голосе была вся доступная мне настойчивость. Я почувствовал, как пол под нами задрожал. В одно мгновение я вскочил и обнял её. Она попыталась оттолкнуть меня, но тоже ощутила дрожь пола. Внезапно мы вместе рухнули вниз. Пол разошёлся под нашими ногами, секунда, и пространство над головой схлопнулось. Я думал, что мы переломаем ноги – падение казалось пугающе долгим, сердце замерло от ужаса, но приземление оказалось довольно мягким. Оглядываясь вокруг, я не отпускал Киру, прижимая её к себе, защищая от неизвестной опасности. Мы оказались в пещере, каменном мешке с неровными стенами. Высоту потолка было невозможно определить – над головой царила тьма. Пол был выстлан густым, упругим мхом, который слабо светился, служа единственным источником света. Я ударил по нему пяткой: он был упругим, но тонким, и мы всё равно должны были разбиться. – С таким я ещё не сталкивался, – произнёс я, оглядываясь вокруг. – Мы где!? – взвизгнула Кира, вырываясь из моих объятий и озираясь по сторонам. – Как мы сюда попали?! – Ты хотела провалиться? Мы провалились! Женщина! Тебе нужно было просто сказать «Да»! Всего лишь «Да»! Нет ничего проще! Простой диалог, без обсуждений! Кира, будь моей женой. Да, Платон, я согласна! – не выдержал я и закричал, размахивая руками, словно пытался донести смысл своих слов до её прелестной головы. – Да вы вообще о чем?! – Кира тоже истерично закричала, продолжая оглядываться, но на всякий случай отползла от меня ещё дальше. Возможно, я выглядел страшным в своём гневе. Кажется, я кричал в первый раз за многие годы, но этот крик чертовски хорошо отражал мои эмоции. – Ты поклялась не обсуждать вероятность отношений между нами! Поэтому без обсуждений могла просто согласиться стать моей женой! Ты сказала «чтоб мне провалиться», а сама вместо ответа начала что? Правильно! Обсуждать! Где мы? Правильно! Провалились! Всё как ты хотела! – Да ты свихнулся совсем?! Это же просто фраза! Да её все каждый день говорят! Я говорила миллион раз, ни разу ещё не проваливалась. – Один раз провалились! Вот он, этот самый раз! Внезапно Кира рассмеялась. – Это вы что, Платон Глебович, хотели меня от этого спасти, пожертвовав собой? – её глаза стали большими и умилёнными. – Это так мило с вашей стороны! Не ожидала! – И почему же вы этого не ожидали? Теперь-то уж можно обсудить, раз уж мы под землёй, – сказал я, стараясь взять себя в руки. – Ну вы такой… такой вот… – Ну какой, Кира! Какой? Что во мне не так!? – Зубы у вас вставные! Вот! – Простите, что? – Ну вот, папа у вас родной? – Э… Родной. – И мама родная? – И мама родная! – Значит, зубы у вас вставные! – В чем связь?! – я снова сорвался на крик. Я был уверен, что во время падения она не ударилась головой, но симптомы налицо. – Ну, у вас папа с мамой родственники, значит, кровосмешение, значит, зубов нет, значит, зубы у вас вставные! – Мама и папа мне родные, они же мои родители! Не все аристократы между собой родственники! Мама у меня вообще из другой страны! И зубы у меня свои! Пломба только одна есть. Вот тут! – я попытался показать ей пломбу, оттягивая щеку пальцем, но понял, что это выглядит крайне глупо. Как и спор в этой пещере, когда необходимо выбираться. – Давайте оставим этот диалог и поищем выход! – Извините за зубы. Я просто… Я просто… – Кира села на пол, и по её лицу потекли слёзы. – У меня истерика, не обращайте внимания. Я сейчас поплачу, и всё пройдет. Тут так всё накатило… Вы просто такой идеальный, и когда я чувствовала себя неуверенно, успокаивала себя тем, что у вас зубы вставные, должен же быть у вас какой-то недостаток! Я смотрел на неё, а в моей душе бушевал неведомый коктейль чувств. – Это мне, чтобы вашим мужем стать, надо сначала зубы выдрать, а потом вставить? – спросил я, пытаясь разрядить обстановку. – Не надо! – Кира, от тихих всхлипываний, перешла на рыдания. Я обнял её очень робко и погладил по голове. – Малышка, пожалуйста, не плачь! – Ой, вы меня сейчас прям как Паша назвали, – Кира улыбнулась сквозь слёзы. Имя брата окатило меня ледяной водой. Я разжал руки, выпуская её. Если она любит моего брата, то, может, самым благородным для меня будет просто не мешать им. Это было очень неприятное чувство. – Давайте подумаем, как будем выбираться? – Я вижу дверь. – Дверь? – Я оглянулся. Пещера была небольшой, и все стены хорошо просматривались. Я надеялся, что этот мох не токсичный и не радиоактивный, хотя надежда была очень слабой. Будет иронично потерять зубы от излучения невиданного ранее мха. – Да, вон там! – Кира кивнула в сторону чуть левее моего плеча. – Зеленая! На ней номер семнадцать. – Что выбираете, голодную смерть или шаг в неизвестность? – пошутил я, но шутка вышла черной и уж слишком реалистичной, учитывая наши перспективы. – Я предлагаю начать каннибализм, у вас мяса много. Нам одной вашей ноги на месяц хватит. Шучу! Боги, Платон, у вас чувства юмора вообще нет! Вас нельзя есть, вы слишком пресный! – Кира встала на ноги и, пружиня по ковру мягкого мха, подошла к двери. Когда её рука сжала ручку, дверь начала проявляться. Сначала она была прозрачной, еле видимой, но быстро наливалась цветом. Я дотронулся пальцами – я тоже её чувствовал! Твёрдая, шершавая, прохладная. – Я открываю? – Кира смотрела на меня вопросительно. – Нет, отойди вон туда, к дальней стене, я открою! – я попытался её оттеснить. Но как только она убрала пальцы с ручки, дверь исчезла. – Что? – Кира посмотрела на меня, и, видимо, эмоции отразились на её лице. – Она исчезла? – Да. – А я всё ещё её вижу, так что, открываю? – Только потому что у нас нет выхода! Открывай и отпрыгивай за меня! Кира надавила на ручку и потянула дверь на себя. Дверь не поддалась. – Кира… От себя. – Почему? – Студентка упала внутрь, значит, дверь открывалась в ту сторону. – Хм, логично! – Кира ещё раз нажала на ручку и толкнула дверь. Послушная девочка сразу отпрыгнула. Дверь осталась видимой и распахнутой. Я аккуратно заглянул в неё. Маленькая комната больше всего походила на номер в очень старом загородном отеле. Оранжево-коричневые обои, выцветшие от времени, когда-то украшенные цветочным узором, сейчас бурели от пятен, которые дополняли подтеки от потолка в нескольких углах. На стенах висели картины в деревянных рамах, но потемневшие изображения были неразборчивы от порога, скрытые в паутине трещин. Стол, покрашенный той же краской, что и дверь с внутренней стороны, выглядел не слишком привлекательно: снаружи краска была свежей и глянцевой, а внутри очень старой, осыпающейся крупными кусками и крошевом. В комнате стоял книжный шкаф с несколькими неглубокими полками, на которых книги занимали меньше половины отведённого для них места. Глубокое кресло, оббитое рыже-коричневой тканью, и напольная лампа с длинной тонкой ножкой дополняли обстановку. Так же тут была двуспальная, но всё же узкая кровать с покрывалом в наивные цветочки. На прикроватном столике стоял чёрный дисковый телефон. Я сделал осторожный шаг внутрь. Половица скрипнула под ногой, но больше ничего не произошло. В комнате никого не было. Я сделал ещё один шаг и вдруг почувствовал, как Кира врезалась мне в спину, чуть подталкивая вперёд. – Кира, дверь! – я обернулся ровно в тот момент, когда дверь с тихим скрипом закрылась. Девушка тоже обернулась, потянула ручку двери, но за ней уже не было пещеры – вместо этого открывался ярко освещённый коридор. Кира резко захлопнула дверь! – Давай убедимся, что тут безопасно, а потом уже будем обследовать коридор. Платон, пожалуйста, мне страшно! Давай побудем тут. Я только развёл руками. У нас в любом случае не осталось выбора. Хотя доступ в пещеру тоже не казался спасением, которое было жаль потерять. Странно, что страх в комнате, созданной руками пусть и неизвестного, но всё же человека, был сильнее, чем в каменном мешке со светящимся мхом. Возможно, тогда она ещё была в шоке от падения и не осознавала происходящее. Принять реальность окружающей нас обстановки было сложно и для меня, хотя я сталкивался с необычным каждый рабочий день. Не настолько необычным, но всё же новое встречал без шока. Кира медленно пошла вдоль стены и остановилась напротив ближайшей картины. – Как ты думаешь, это где? – спросила она, тыкая пальцем в пейзаж. Я подошёл к ней и тоже посмотрел на картину. На полотне была изображена средневековая крепость, окружённая пальмами. Я заметил, что после нашего совместного падения она всё чаще перескакивала на «ты». Мелочь, а приятно. – Не знаю, что написано на табличке? – спросил я. – Я не знаю, это не на нашем языке. – Можно я посмотрю? – Кира уступила мне место, чтобы я мог пригнуться и взглянуть. – Хм, мне тоже этот язык не знаком. – А много ты знаешь языков? – Шестнадцать. Кира уважительно изогнула уголки рта. – Могла бы догадаться! Аристократия такая аристократия. – Ты говоришь так, будто это плохо! – Нет, что ты, наоборот, просто завидую. – Если захочешь, мы наймём тебе учителей. Сложнее всего первые три. Сколько ты знаешь? – Полтора. – Кира чуть порозовела от смущения. – Один и четверть… или одна восьмая… Школьный уровень, в общем… одна тысячная… Кира подошла к книжному шкафу, взяла одну из книг, поднесла её к табличке и сравнила символы. – Кажется, это один и тот же язык. Посмотри, Платон. – Да, определённо. Но я его точно не встречал! Даже если я не знаю язык, буквы-то я видел хотя бы раз в жизни. Но это совсем иное, ни одного знакомого символа. Тут даже точек нет. Кира сначала прощупала руками подушки, потом только села в кресло и начала искать картинки в одной книге, затем во второй, но не нашла ничего. Я в это время подошёл к окну. Мне было стыдно признаваться, но мне было особенно страшно отодвинуть штору и посмотреть на то, что за ней. Бездна, монстры, настоящий ад… неизвестность! Два резких вздоха, и я рывком отодвинул штору. За стеклом стоял мужчина. Я вздрогнул от неожиданности, но быстро сообразил, что это не кто-то другой, а просто моё отражение. Кира выключила торшер, и за окном вспыхнули миллиарды звёзд. Вниз, вверх, вдаль – только огоньки звёзд. Кира тоже подошла к окну и восхищённо ахнула. Она, как ребёнок, прижалась лицом к стеклу, пытаясь расширить угол обзора. – Как красиво! Как ты думаешь, где мы? – спросила она. – Я не знаю! – Можно я включу свет? А то мне не по себе тут в темноте. – Да, конечно! – я облегчённо выдохнул, потому что темнота, даже с таким звездным небом, напрягала меня не меньше, чем Киру. Возможно, даже больше, ведь она уже не выглядела такой испуганной. – О, тут есть ванная! И вода синяя! Ну, в смысле, из крана синяя, а не при смыве, – девушка хихикнула. – Жаль, я хочу пить. Как думаешь, она ядовитая? Теперь и мне захотелось пить. Кира вышла из ванной, ещё раз обошла комнату вдоль стен. Заглянула под кровать, но она стояла на высоких ножках, и даже от двери было видно, что под ней ничего нет. Села на край кровати, подняла подушки и посмотрела под каждой. Затем взяла трубку телефона, поднесла к уху, секунду помолчала и отскочила от телефона в мою сторону. Трубка повисла на пружинистом проводе. – Там! Там тот голос! – она судорожно тыкала пальцем в сторону трубки, прижимаясь к стене. Я подошёл к телефону и прислонил трубку к уху. «Иди сюда!» – шёлестел голос в трубке. Жутковато, конечно, но похоже на запись. Я вернул трубку на рычаг телефона. – Мы можем или сидеть тут, или пойти изучать коридор. Что выбираешь? – Коридор! Лучше надежда и подальше от этого телефона! – Кира бодро пошла к двери, но я её остановил и вышел первым. – Подожди! – Кира остановилась, метнулась к полке и взяла книгу, поставив её в дверной проём. – Чтобы не захлопнулась. Там пусть синяя, но вода и есть кровать. Всё же это лучше, чем ничего. – Умничка! Но, может, ты подождёшь тут? – Если с тобой что-то случится там, я даже не смогу доесть твой труп, и ты пропадёшь зря. – Ты такая заботливая… Или запасливая! Ещё никто так не переживал о моём теле! – Это ты просто не знаешь, как думают женщины! Тебя хочет слопать каждая вторая, чем я хуже? – Кира невинно пожала плечами. – Даже не знаю, что меня больше пугает: неизвестность впереди или юная каннибалка за спиной. Мы вышли в коридор. Первая мысль, что мы оказались между двух зеркал: коридор уходил в бесконечность в обе стороны, сужаясь до точки на уровне глаз. Только мы в этих зеркалах не отражались! Бесконечный ряд зелёных дверей, между которыми торчали бра. Шелковые красные обои с цветочным узором на верхней половине стены, а нижняя часть была зашита в деревянные панели. Красная ковровая дорожка выглядела новой, будто по ней никто ещё не ходил. Потолок был белым, абсолютно чистым, только на стенах висели весьма изящные светильники с вытянутыми лампочками. Тёплый жёлтый свет, который всегда казался уютным, сейчас выглядел зловещим. Недостатка света не было, наоборот, коридор был освещён так хорошо, что после полутёмной комнаты резануло по глазам. Если комната пугала своим неизвестным появлением, то коридор казался ожившим кошмаром. Его алые стены и дорожка показались мне кровавыми. Бесконечный кровавый коридор, тихий, пустой, страшный. – Кира, смотри! Номера на двери… На этой семнадцать. – Да, а вон шестнадцать, та дверь с блондинкой! Кира подошла к ней, провернула ручку и толкнула дверь. За дверью раздался женский визг, и Кира завизжала за компанию, отшатнулась, оступилась и шлепнулась на попу. Дверь медленно открылась, и по обе стороны от неё сидели девушки, визжащие от испуга. – Мария! Мы вас нашли! Блондинка бросилась на меня, обхватив ногами и прижимаясь пышной грудью. Она покрывала мои щеки поцелуями, которые очень быстро стали мокрыми от её слёз. – Вы пришли за мной! Вы меня спасёте! Мне разрешат сдать диплом?! – лепетала она, и я убедился, что это действительно студентка Кары Ада. Только Кара могла внушить человеку в такой ситуации, что нельзя забывать про диплом. – Мария! Успокойтесь! – я постарался снять её с себя. – К сожалению, мы сами не знаем, как отсюда спасаться! Счастье медленно сползало с лица девушки. Она наконец-то слезла с меня, закрыла лицо руками и зарыдала, прижавшись спиной к стене. Теперь уже я пытался неловко её приобнять за плечи, чтобы успокоить. Но тут она вскинула заплаканное лицо и посмотрела на нас, робко улыбнувшись. – Извините, но я рада, что вы сюда попали. Это лучше, чем быть тут в полном одиночестве. – Вы знаете, сколько вы провели тут времени? – Нет! – девушка поманила нас в комнату, из которой вышла, и распахнула шторы. – Там всегда только звёзды! Наверное, долго, я точно пропустила защиту диплома. Она горестно вздохнула и кивнула головой на кровать, на которой лежали учебники. – Я успела по три раза всё перечитать, больше тут делать всё равно нечего. Я вспомнил, что девушка пропала по пути домой с учёбы, при ней была сумка с книгами. Снова узнаю студентов Кары. После Разлома техника отключилась на две недели – вся, полностью, абсолютно. Электроника потом начала работать, а вот мой научный руководитель твёрдо уверила, что это может произойти в любой момент снова, и знания не должны пострадать. Поговаривали, что она потеряла черновик книги, который писала всю жизнь, и это стало для неё невосполнимой утратой. Но я в эти слухи не верил, полагая, что труд всей жизни можно было бы и по памяти восстановить. Да, сложно, но можно. Да и техника потом всё же начала работать, значит, черновик восстановился бы. Я достал телефон и посмотрел на экран – сигнала связи не было. Хорошо хоть у девушки были книги от скуки. И тут меня подкинула страшная мысль. – Мария, а что вы ели всё это время? – Я не ела, – дернула она плечами. Я скептически оглядел девушку, которая выглядела слишком хорошо для голодающей. Она перехватила мой недоумённый взгляд. – Я тут не чувствую голода, – девушка оглядела себя с досадой. – Я тут даже не похудела! А у вас с собой есть нормальная еда? Не то чтобы я была голодной, но я бы не отказалась… Её глаза вспыхнули надеждой. Я развёл руками – мы вообще очень внезапно сюда попали. Совсем не подготовились. Мой взгляд упал на руку девушки, она приклеила моё внимание: на пальчиках сиял новый маникюр. – А как вы тут делали маникюр? Кира посмотрела на меня с недоумением. – Ты хочешь сейчас сделать себе маникюр? – Нет, я хочу знать, как она его делала тут. Маша оглядела свои ногти, будто раньше их не замечала. – Я сделала маникюр за день до попадания сюда, с тех пор он не менялся. Вы думаете, что я умерла? – Маша испугалась собственных слов. – Да нет, у покойников ногти продолжают расти! – «успокоила» её Кира. Я оглядывал комнату студентки. Она была очень похожа на ту, в которой оказались мы, но всё же не идентичной. Кровать узкая, односпальная, с блекло-оранжевым покрывалом, на котором были разложены несколько книг. Остальные книги стояли стопочкой на тумбочке у кровати. Рядом на полу лежала студенческая сумка, но не изящная дамская, а вместительная из парусины с широким ремнём. Около входа стояли туфельки на огромном каблуке, а сама, девушка была босой. Она сжала пальцы на ногах, поняв, что я смотрю на них, и я поспешно отвёл взгляд. Бордовые обои с крупными цветами, шторы с таким же узором, только цвет был чуть темнее и насыщеннее. Кресло, торшер, маленький кофейный столик, платяной шкаф. Мебель не новая, потрёпанная, но крепкая. Обивка кресла выглядела выцветшей, но не рассыпающейся от времени на нитки. Дверь в ванную. Я заглянул за неё – ванная комната была такой же, как в «нашем» номере. Подошёл к крану, включил воду и посмотрел на синюю струю. Теперь я несу ответственность за двух девушек, а я понятия не имею, что делать и как их спасать. Я старался сосредоточиться на чем-то полезном, но мысли метались в беспорядке. Открыв шкаф, я обнаружил, что он пуст. Как Кира в той комнате, я заглянул под кровать, но и там не нашел спасения – к счастью, не было и угроз. – А что в других комнатах? – спросил я, вернувшись к девушкам. – Не знаю, они закрыты. Коридор очень длинный, я шла долго, но он не кончался. Я испугалась идти дальше, вдруг потеряю свою комнату, но тут есть кровать и вода… – Маша отвела взгляд и смутилась. – Вы думаете, что я трусиха? – Я считаю, что вы невероятно смелая девушка, которая в такой ситуации проявила ответственность! – сказал я, ободряюще улыбнувшись. Кира с готовностью закивала в ответ. Мы вернулись в ту комнату, где оказались изначально. Здесь была большая кровать и кресло, так что мы могли разместиться втроем и обсудить сложившуюся ситуацию. Кира удобно устроилась на кровати, поджав ноги и откинувшись на подушку, вторую прижав к животу. Маша чувствовала себя неуютно в мини-юбке и аккуратно уселась на край постели. Я сел в кресло и задумчиво потер подбородок. Возможно, стоило предложить кресло девушке, но в нем мне было удобнее думать. – Я готов выслушать ваши идеи. Девушки переглянулись, и мне показалось, что они ждут идей от меня. Кира подняла глаза к потолку и повторила мой жест, потирая подбородок. – Я предлагаю искать открытые комнаты. Маша, ты проверяла все ручки поблизости? – Да, они закрыты. – Есть ли что-то еще, что нам стоит знать? – Да! Иногда становится очень холодно, и если дверь закрыта, можно заглянуть в замочную скважину! Я видела вас около своего дома. – Это была ты? – воскликнула Кира. – Твой глаз? – Извини, я не хотела вас напугать! – Маша порозовела. – Я кричала, что тут, но вы меня не слышали. – Ты пыталась открыть дверь в тот раз? – Да, но когда это происходит, дверь не открывается изнутри, только снаружи. Ручка просто исчезает, остается только замочная скважина. – А потом? Ручка возвращается? – Да, и тогда можно выйти в коридор. – Понятно… – Кира часто говорит это «Понятно», когда ей ничего не ясно, но нового вопроса она пока не придумала. Кира зевнула и потянулась. Стрессовые события одновременно бодрят и забирают все силы. – Нам нужно решить, где всем спать. В одной комнате или расселиться по разным? – Кира посмотрела в глаза Маше, затем перевела взгляд на меня. – Я предлагаю всем спать в одной комнате, по очереди! Но Кира не стала меня слушать. Она встала, вышла в коридор и подергала ручку двери напротив. Дверь с готовностью открылась, и внутри оказался современный номер с огромной кроватью, высокой и очень комфортной даже на вид. Эта комната очень отличалась от двух предыдущих: здесь был более свежий и современный ремонт. Бежевые стены, окрашенные матовой краской, хлопковые серые шторы, небольшой диванчик, столик с зеркалом и письменный стол создавали вполне уютную атмосферу. Кира вернулась, подошла к книжному шкафу, достала оттуда книгу и, развернувшись к открытой двери соседнего номера, ловко подсунула ее так, чтобы дверь оставалась приоткрытой. – Я сплю тут, но с открытой дверью, – с довольной улыбкой заявила она. Маша завистливо посмотрела на большую кровать, в ее номере стояла узкая и жесткая кроватка. – Эта комната раньше была закрыта, – призналась она. – Кира, это может быть небезопасно! – попытался я протестовать. – Небезопасно тебе спать с незамужними женщинами! – парировала Кира. Я не нашел слов, чтобы ответить ей, не выдавая всех тех мыслей и чувств, которые испытывал. Настоять на совместной ночи было преждевременно – мы не находились на той стадии отношений. Она воспользовалась моей заминкой, чтобы утвердиться в своем решении. – Всем сладкой ночи. Выключаем свет?