Глава 1. Кира

Я проснулась от ощущения пронзительной незащищенности и уязвимости. Казалось, родные стены предают меня, делают вид, что мы не знакомы. Они не желают защищать, а лишь создают тени, в которых может скрываться опасность. Ночь, тишина, пугающая тишина! Я лежала в кровати и боялась проверить входную дверь – вдруг за ней кто-то есть, и, услышав мои шаги, поймет, что ключ не провернут в замке, и дернет ручку. А вдруг я вообще забыла ключ с той стороны? Со мной уже такое случалось, и хорошо, что милая бабушка Марфа Григорьевна из соседней квартиры сразу это заметила и даже отчитала меня за неосмотрительность. Надеюсь, она и сейчас смотрит в свой глазок, и без промедления вызовет полицию, если по подъезду кто-то незнакомый шастает среди ночи. Она ведь жаловалась на бессонницу – можно потратить эту бессонницу на охрану подъезда во благо соседей, в мое личное благо! Штора приподнялась от сквозняка, махнула широким белым рукавом обреченно и снова безвольно повисла. Мне показалось, что я услышала скрип половицы. Услышала или только подумала, что услышала? Такой короткий резкий звук. Но в многоквартирных домах по ночам много звуков, они пронзают стены, доносясь иногда через несколько квартир. Возможно, это сосед сверху – огромный толстый мужик с круглым животом – делает ночную вылазку к холодильнику. Надо же поддерживать фигуру, чтобы его пупок дерзко подглядывал за миром из-под коротких футболок и трескающихся вокруг пуговиц рубашек. Мне бы таких крепких нервов, как его пуговицы. Я бы сейчас… Не знаю, что бы делал на моем месте смелый человек. Вот человек без инстинкта самосохранения встал бы и всё осмотрел, включая свет. А просто смелый? Смелый, но ценящий свою жизнь. Знаю ли я статистику нападений привидений, монстров и грабителей на одиноких девушек? Почему сегодня сосед не храпит? Его храп, наверное, отгоняет всех бабаек от нашей девятиэтажки. Или это всё же скрипнула половица в моей квартире? Интересно, можно ли быть беззвучным в этой звенящей пустой тишине. Нет, я бы точно услышала, как открывается дверь – у меня специфически щелкает язычок замка при повороте дверной ручки. А вдруг он щелкнул, пока я спала? Может, я проснулась от этого щелчка, и сейчас дверь покачивается от сквозняка, призывая всех в теплую темноту моей квартиры. А я тут лежу беззащитная в грязной футболке. Хотя не так уж и тепло, а очень даже зябко – еще немного, и пар изо рта пойдет! Озноб пробегал по коже, превращаясь в крупную дрожь. Я куталась в одеяло, но осознание того, что одеяло не заменит железный засов, было физически ощутимым. Я спустила ноги с кровати – пол оказался ледяным. Впервые я поняла, почему нормальные люди носят тапочки. Но у меня не было тапочек, как никогда не было и такого промерзшего пола, который от холода казался мокрым. Я, стараясь наступать на носочки, пробралась к двери в коридор и выглянула. Входная дверь была закрыта. Я постояла немного, боясь, что мое дыхание слишком громкое. Задержала дыхание и попыталась выдохнуть беззвучно. Боже, да я настоящий сопливый паровоз с оглушительным дыханием, могу озвучивать моржа в парилке. Очень медленно, стараясь плавно переносить вес с ноги на ногу, чтобы пол не скрипел, я пробралась к двери. Пол скрипел. Я попыталась прокрутить замок, но он не поддался – закрыт на оба оборота. Проверила верхний замок, который не всегда закрывала, наивно надеясь, что бандиты потратят больше времени, пытаясь открыть открытое, чем профессионально откроют с первого раза. Ну а что, умные люди могу заработать честно! Связка ключей, к моему облегчению, висела на крючке. Я нащупала её неловким, шарящим по стене движением и тут же зажала ладонью, боясь, что ключи раскачаются от моего прикосновения и зазвенят, как коровий колокольчик. Руку пришлось отводить медленно. Отодвинула шторку глазка, предварительно прикрыв её ладонью. Ох, нет, зачем я это сделала? В коридоре и так темно, а в подъезде видно открытие шторки только если есть свет. Сейчас монстр за дверью поймет, какая я глупая. Но нет, не поймет – света же все равно нет, он этого не видел. Мне стало немного стыдно перед подъездным монстром. Я заглянула в глазок. В подъезде уютным оранжевым светом горела лампочка. Пусто. Пол, выложенный плиткой в шахматную клетку, зеленые стены подъезда, дверь соседки. Тишина. Я с облегчением выдохнула, и сквозняк тоже выдохнул, лизнув холодным воздухом мой затылок. Мурашки толпой побежали по спине, втаптывая мне лопатки. Кто жил в этой квартире до меня? Кажется, какая-то бабушка, но я не особо интересовалась раньше, просто въехала в свежий ремонт. А вдруг она тут умерла, и её призрак бродит по квартире? Фантазия тут же нарисовала старуху в бледных лохмотьях, со свисающими длинными серыми волосами и беззубым ртом. Вот призрачная фигура тянет к моей спине свои костлявые кривые пальцы с острыми крючковатыми когтями. Она возникает в центре квартиры, а потом одним резким движением подлетает ко мне, вызывая ветер, но половицы не скрипят. Я не смогу убежать – она будет кружить над моей головой и рвать мою прекрасную юную кожу когтями, как хищная птица. Я резко обернулась и крикнула «Бу!» в надежде дезориентировать призрака. Но за спиной не оказалось никакого призрака. Я быстро побежала к кровати, решив, что одеяло неплохо справлялось с защитой всю мою жизнь, и стоит довериться ему и сегодня. На умной колонке рядом с кроватью высветилось ровно три часа ночи. Я легла и спряталась под одеяло с головой, поджав оледеневшие ноги. Завтра, точнее уже сегодня, закажу себе тапочки. И тут я услышала, как хлопнула дверь! Сразу стало тепло, даже душно. Я не осмелилась больше вставать, решила ждать рассвет в кровати… и мгновенно уснула. Я полежала еще немного, щурясь от солнечных лучей. Потянулась так сладко, будто проснулась сама в выходной день, а не от противного писка будильника. Утро было солнечным, июльским, жарким. Я даже не сразу вспомнила о своем ночном страхе – он сейчас показался таким смешным. Как я могла чувствовать себя незащищенной в своей маленькой уютной квартирке? Конечно, она не совсем моя – я снимала её у своей тёти. Пару лет назад тётя спонтанно купила квартиру. Кажется, её выкинули на рынок за полцены, и тётя тут же вцепилась в выгодное предложение. Она сделала ремонт своей мечты и сдала квартиру мне, потому что не знала, что делать с недвижимостью дальше. Так и любимая племянница под присмотром, и квартира в надёжных руках. Я спустила ноги с кровати и аккуратно пощупала кончиками пальцев пол – он ощущался тёплым. Ремонт тётя делала на свой вкус, но, похоже, этот вкус передавался генетически: все женщины нашего семейства от него в восторге. Для спальни были выбраны нежно-голубые обои с мелкими, едва заметными цветочками, к которым подобрали широкий белый потолочный плинтус. Благодаря насыщенности цвета комната визуально стала меньше, но при этом приобрела уютную, обволакивающую атмосферу. В комнате царила скромная простота: здесь уместились лишь несколько необходимых предметов – небольшой платяной шкаф, уютная кровать и компактная тумбочка. Я обожала эту незахламлённость, потому что в квартире родителей мебель давила своей коричневой громоздкостью. Когда-то было престижно иметь такую мебель, а сегодня жалко выбросить глянцевые ящики. Окна в квартире были расположены таким образом, что утро здесь было наполнено желтыми лучами, а по мере продвижения дня солнце постепенно уходило, оставляя после себя лишь мягкий свет, который создавал атмосферу спокойствия и уюта. Я вышла из спальни в гостиную. Здесь меня встретил широкий оранжевый диван с прямоугольными подушками, небольшой кофейный столик и книжные полки. Другой мебели не было, но зато оставалось много свободного пространства для того, что составляло предмет нашей семейной страсти – для растений! Мы украсили всю квартиру стойками для кашпо, на которых разместилось множество растений в горшочках. Это создавало ощущение настоящего живого сада. Часть растений принесла тётя, часть отдала мне мама, как приданное из отчего дома. Я тоже время от времени приносила домой новых зелёных квартирантов. С растениями в горшках у меня часто случались мгновенные вспышки страстной любви – я видела их, и сразу же знала, что сердце не выдержит разлуки. В такие моменты я была бессильна сопротивляться сочному обаянию, и поэтому не уходила из магазина с пустыми руками, а всегда уносила с собой новое зеленое сокровище. Я хотя бы свои цветы покупала, а моя мама и тёти похищали росточки и листочки везде, где могли. А потом пытались их укоренить, и стоит отметить, что большая часть попыток была успешной. Даже в самый непростой момент, каким был развод с дядей, тётя не потеряла себя. Когда она находилась в кабинете судьи, не смогла устоять перед соблазном и незаметно сняла с подоконника один листочек фиалки, унеся его с собой как небольшой трофей. Ирония судьбы заключалась в том, что именно та размолвка между тётей и дядей стала причиной, по которой я в конечном итоге переехала в эту квартиру. В результате развода дядя выкупил у тёти часть их общего имущества, и она, получив значительную сумму денег, решила потратить ее на спонтанную покупку недвижимости. Однако их ссора оказалась недолгой, и вскоре они снова помирились. Тётя вернулась к дяде, а он, осознав, что споры с ней могут быть слишком дорогостоящими, больше не пытался их повторять. Я все же думаю, что настоящая причина его смирения заключалась не столько в финансовых потерях, сколько в том, что он осознал, как пусто в доме и скучно без бойкой и смешливой супруги. Без ее вечного праздника жизнь дяди стала серой и однообразной, и он понял, что ценность их отношений гораздо выше желания доказывать свою правоту. Я влюбилась в эту квартиру с первого взгляда, как только переступила её порог. Здесь легко дышать, и я не ощущала никаких посторонних запахов. Запахи для меня очень важны – они составляют главную часть настроения. Я обожала аромат моих растений: он был родным и уютным. Я открыла окно, чтобы впустить побольше свежего воздуха и солнечного света. Пусть они смывают все липкие следы ночного кошмара. Пока я его не помнила, было так хорошо. Постояла пару минут у окна с закрытыми глазами, глубоко вдыхая. Сердце билось громко от воспоминаний, но во дворе уже играли дети, по дороге мчались машины, а деревья шумели от ветра – мир наслаждался прекрасным летним утром. Надо обязательно узнать, не случилось ли здесь какой-то ужасной истории – может, массовое убийство, или прежняя хозяйка умерла в одиночестве и лежала тут три месяца, пока кот обгладывал ей лицо. Мне стало жалко и старушку, и её котика – бедный котик-каннибал. А каннибал – это если кот ест человека или кот, который ест кота? Это точно не то, что я хочу искать в интернете сейчас… и когда-либо. Я с удовольствием прошлась по дому с лейкой и пульверизатором. Мне всегда нравилась радуга в капельках воды после распыления – она приносила ощущение оптимизма и веры в то, что день будет прекрасным. За это время кофемашина успела смолоть и сварить чашечку ароматного кофе, наполнив дом бодрым утренним настроением. Я позволила себе расслабиться и насладиться кофе, сидя на диване в позе лотоса. Мне хотелось прочувствовать каждое мгновение, упиваясь горьким любимым вкусом, а не вспоминать о ночных кошмарах. Но как только кофе закончился, я снова погрузилась в свои мысли и начала совершать остальные действия автоматически. Я почистила зубы, натянула топик и светлые джинсы. Синяки под глазами красиво сочетались с цветом глаз, я решила сегодня с ними не бороться – они придавали мне лиричный вид. Быстро намазала на щеки солнцезащитный крем, который сделал меня бледнее и ещё сильнее подчеркнул синяки. Понадеялась, что когда я дойду до людей, он уже адаптируется к цвету кожи. Выскочив в подъезд, я забрала носом запах мокрой пыли, пол был ещё влажным. На подоконнике стояла герань, подрагивающая от ветерка из открытого окна, и от движения она заблагоухала. Я ненавидела этот специфический острый запах – он всегда вызывал у меня головную боль. Видимо, у кого-то из соседей тоже, поэтому горшок и переехал в подъезд. В нашей семье выставить горшочек с невинным растением было хуже, чем выбросить на улицу питомца, но для герани можно сделать исключение. Но не в подъезд же! Её надо отвезти в лес, поглубже в чащу, и выпустить на свободу. Нет, в нашем лесу холодно – нужно отвезти в Африку, на её историческую родину. Я засмотрелась на ненавистную герань, когда бодро скакала по ступенькам, и чуть не наскочила на соседку. Крошечная, но бойкая старушка за утро успела обойти все ближайшие магазины в поисках самого свежего лука и крупного картофеля. В деньгах она не нуждалась – я знала, что половина коммерческих помещений в нашем районе принадлежит ей, но от скуки это её не спасало. Поэтому Марфа Григорьевна следила не только за недвижимостью, но и за всеми жильцами. Мне было спокойнее на душе от осознания, что рядом есть такие неравнодушные люди. Преступную и подозрительную деятельность я не вела, поэтому её присмотр мне никак не мешал. – Доброе утро, Кирочка! – с теплой улыбкой произнесла соседка, снимая сумку с плеча и принимая более удобную позу. Вся ее фигура излучала готовность к долгой и увлекательной беседе. – Какая ты сегодня красавица! – Доброе утро, Марфа Григорьевна! Богатой будете! – ответила я, поправляя пушистую гульку на голове. Если уж говорить о красоте, то я могла бы смело заменить любое чудовище, которое только что уволили за ненадобностью. – Чегось это? – прищурилась старая женщина, ее глаза сузились, и в ее взгляде появилась хитрая искорка, которая могла быть как подозрением, так и игривостью, оставляя место для двусмысленного толкования. . – Думала я о вас… хотела спросить, кто жил в квартире до меня? – Так Нюрочка жила, – с легким вздохом произнесла соседка, пожимая хрупкими плечиками, и в ее глазах зажглась искра предвкушения увлекательного разговора. Она была настоящей мастерицей общения, способной плести слова в завораживающую сеть, уносившую слушателя в мир интересных историй и остроумных реплик. Если позволить ей заглянуть в душу, часы, проведенные в ее компании, пролетали незаметно, будто время само по себе теряло всякий смысл. Вот что значит «старая школа» – смесь эрудиции, тонкого интеллигентного юмора и личной харизмы, которая делала ее компанию по-настоящему родной. Но сейчас я была слишком погружена в свои мысли, чтобы поддаться искушению ловить каждое ее слово. – Умерла? – вскинула я испуганные брови, прижимая руки ко рту. Я так и знала, что это ее призрак пугал меня ночью. – Свят! Свят! Сын к себе забрал, у того коттедж за городом. Живет теперь как барыня, внучат нянчит, – вздохнула соседка с легкой ноткой зависти. В ее словах звучала не столько зависть к коттеджу, сколько к возможности возиться с внуками. У нее тоже был сын – сорокалетний холостяк, который упорно избегал создания семьи и производства детей. Каждый день он на своем танкоподобном черном джипе заезжал к маме на обед. С одной стороны, это Марфе Григорьевне безумно нравилось, но с другой – она прекрасно понимала, что у великовозрастного мальчика с такими привычками шансы жениться стремятся к нулю. А внуков ей очень хотелось. Марфа Григорьевна видела во мне любопытного непоседливого ребенка, поэтому давно отложила в сторону мысль свести меня с ее сыном. Хотя в первые месяцы после моего переезда она примеряла на меня роль потенциальной невестки, но наше общение быстро развеяло эту иллюзию. Думаю, она пришла к выводу, что ее сыну нужна не юная веселая жена, а заботливая и опытная спутница, которая сможет взять на себя роль второй мамочки, а не быть еще одной дочкой в семье. – А до нее? Кто жил? – не унималась я, не желая позволить соседке перескочить на другую тему. – А до нее никто не жил. Мы первыми жильцами и были, как дом сдали, так сразу и въехали, по распределению. А что случилось-то? Нашла что-то? Почта пришла? А ее еще носят? – Да просто… Интересно стало, – я отвела смущенный взгляд. Не рассказывать же ей о своих странных мыслях. Я либо напугаю ее призраками, либо перспективой жить на одной площадке с сумасшедшей. – Ну, смотри… Если захочешь узнать побольше, то после работы заходи, чай попьем. Я тебе расскажу всё, что интересно. Даже фотографии покажу, когда дом новым был. Деревья вокруг по колено были, чахлые такие веточки, а вон как разрослись! – соседка махнула рукой на окно, полностью перекрытое крепкой березой. Солнце пробивалось сквозь зелень маленьких листочков, словно через изумрудный витраж. – Спасибо, Марфа Григорьевна, сегодня у меня учет на работе, а завтра обязательно! – я переминалась с ноги на ногу, вспомнив про работу. – Ну беги! А то на свой учет опоздаешь! – она сделала шаг в сторону, пропуская меня. Я взглянула на экран телефона – действительно, придется бежать. Хорошо хоть сегодня недалеко. Меня из офиса на другом конце города добровольно-принудительно сослали на неделю в выставочный зал нашей фирмы. Начальник решил, что мне будет полезно ознакомиться с ассортиментом поближе, а заодно и помочь с инвентаризацией. Я отучилась на менеджера и работала в офисе менеджером по продажам, что, иронично, не соответствовало моей специальности. Возможно, я даже смогла бы когда-нибудь дорасти до начальника отдела… Повышение, как венец головокружительной карьеры в сфере продаж строительных и отделочных материалов. А если бы фирма разорилась, я бы все равно пошла работать таким же менеджером в такую же компанию. Думаю, даже модели стульев в офисах не отличались бы. До офиса мне предстояло ехать полчаса, а до торгового центра – бежать десять минут, даже семь, если действительно спешить. Я добралась за пятнадцать. Опоздала всего на двадцать. Еще десять минут ждала коллегу, которая пришла не спеша со стаканчиком кофе. Мы обе сделали вид, что пришли вовремя, после того как я сбегала за таким же стаканчиком в кофейню на первом этаже. – Ну давай так, я записываю, а ты говоришь, что писать, – предложила Маришка. Я любила Маришку. Мы были единственными ровесницами в нашей небольшой фирме. Хотя я работала в офисе, а она – в торговом зале, наша дружба крепла с каждым днем, благодаря бурной переписке в мессенджере. Улыбчивая, с красным облаком кудряшек, она была не только очаровательной, но и невероятно красивой. В ее компании всегда было легко и весело, и я знала, что с ней можно обсудить любые мелочи, которые делали наш рабочий день ярче. За красоту ей, казалось, даже доплачивали, потому что все мужчины закупались у нее, а не в соседнем магазине, где цены были на пять процентов ниже. Да, у них был шире ассортимент, акции и скидки. Но у нас была Маришка, которая всегда появлялась в узкой фирменной блузочке с пуговками, которые, казалось, не сходились. Возможно, если бы она выдохнула и очень постаралась, одну из пуговок можно было бы протолкнуть в петельку, но это было бы до первого вдоха. А еще Маришка умела смотреть на мужчин особенным образом – восхищенно-влюбленным взглядом, который сочетался с мечтательной улыбкой. Под гипнозом этого убойного комбо совершались большинство покупок. Неликвид в нашем магазине просто не имел шансов! Продавалось всё! Все клиенты были постоянными, за исключением тех, кто приходил за покупками с женами, хотя даже некоторые жены попадали под ее очарование. Переманить девушку у нас пытались все отделы в огромном торговом центре, но Маришка не поддавалась. Я слышала, что она приходится дальней родней директору, но никогда не заводила разговор об этом. Маришка была настоящим магнитом для покупателей, и я не могла не восхищаться ее талантом. В нашем маленьком мире, где каждый день был похож на предыдущий, она была ярким пятном, способным превратить рутинные продажи в увлекательное шоу, где загипнотизированный кролик покупает ламинат. Вот и сегодня Мариша предстала моей полной противоположностью. Она не спешила, успела завить локоны, сделать макияж, включая хайлайтер цвета шампанского, жемчужную прорисовку слизистой и мелкие искристые блесточки на верхних веках, которые трепетали при каждом движении ресниц, как звезды в южную ночь. Надо будет спросить, какой у нее карандаш для губ – с ним губы Маришки казались огромными и сочными. А может, они и были такими, я же без макияжа ее никогда не видела. Чаровница шла, покачивая бедрами, обтянутыми узкой юбкой, а форменная блузка плотно обхватывала ее тело. Мне казалось, что в такой одежде я бы чувствовала себя стянутой скотчем сосиской, а она плыла, как лодочка. Какая же шикарная женщина! – С чего начнем? – с сомнением осмотрела я ряд образцов напольных покрытий. Вот они, мои мучители, физическое воплощение кодов, которые я вношу в нескончаемые таблицы на своей работе. – Давай сначала наличие посчитаем, потом по артикулам сверим, чего не хватает. Вдруг у нас дверь украли, а я и не заметила. Потом уже вместе подумаем, что поменять на новые образцы, а что поставить на видное место, чтобы быстрее продать. – Ну давай! – меня план полностью устраивал, своего все равно не было. Я ходила по залу и громким голосом перечисляла товары. Люстры, переключатели, обои и рулоны напольного покрытия. В небольшом помещении зала вмещалось неразумное количество образцов, большинство из них были практически одинаковыми, но люди любят иллюзию выбора. А вот этот светильник я, пожалуй, себе куплю. Он абсолютно такой же, как вот тот, но красивее. Ладно, на меня это тоже работает, но теперь ночник мне точно не помешает! Спать без света мне стало страшно. А еще надо узнать, сколько будет стоить теплый пол. Я поежилась, будто снова ощутила лезвие ночного сквозняка. Строго сказала себе, что это всего лишь промышленные кондиционеры в торговом центре, а не ночные призраки. В зале было свежо, даже зябко. Для установки теплого пола придется менять половое покрытие, выносить всю мебель… Согласится ли тетя? Я должна за это платить или она? Квартира ее, но каприз мой. Или, может, просто постелить коврики? Или заказать тапки? А может, лучше носочки домашние с нескользящей подошвой? – Шесть дверей, пять входных, одна межкомнатная, – зевнула я и пошла дальше. – Смешно! – крикнула Маришка из своего закутка, где она устроилась с листочком и ручкой. Она плохо дружила с техникой или просто не доверяла ей, поэтому сначала все записывала на бумаге, а потом переносила в систему. – Что смешно? – не поняла я. – Ну что дверь не украли, а подкинули. – Какую дверь? – я уже успела отвлечься на точечные светильники в стразиках. – Ну, межкомнатную дверь нам подкинули, – Мариша снисходительно хихикнула, как делают люди, когда шутка не очень смешная, но они хорошо относятся к шутнику. – Что? – я подошла к ней, думая, что плохо расслышала. – Кира, я уже поняла твою шутку! Ты перегибаешь, – девушка сузила глаза и склонила голову к плечу, глядя на меня своими хитрыми красивыми глазами. – Раз поняла, теперь мне объясни, – я пожала плечами и невольно залюбовалась ею. Она обдумывала каждое свое движение? Почему все ее жесты выглядели как театральная постановка, отточенная видением гениального режиссера? – Ну, я говорю, что у нас дверь украли, ты говоришь, шесть дверей, значит, одну подкинули, – в голосе моей коллеги начали проскальзывать снисходительные нотки, таким голосом говорят взрослые с детьми. – Но там реально шесть дверей! – я неуверенно обернулась в сторону стенда. Маришка закатила глаза и встала из-за столика, поправив юбку. – Я поняла… Всё поняла! Надо попить кофе, потому что тебе двери мерещатся. – Но там шесть дверей! – я предпочла думать, что напарница просто решила пошутить, чтобы сходить на перерыв. Я сейчас очень на это надеялась. Подозрение застряло колючим комом где-то между ушами и горлом. – Ладно, пойдем посчитаем вместе! – Маришка потянулась, как кошечка, и, взяв меня за руку, повела к фальшивой стенке, в которую были вмонтированы образцы дверей. – Один, загибай пальчик, два… Я смотрела, открыв рот, на пять дверей! Пять входных дверей. Но я точно видела тут шестую дверь. Зеленую, межкомнатную, правда, с номерком. Но это точно была межкомнатная деревянная дверь. Да и на других дверях номерков не было. Я глупо улыбнулась, осознавая, что, похоже, моя реальность меня подводит. Вместо пропавшей двери висел стенд с образцами дверных звонков. Я даже ткнула пальцем в одну из черных клавиш, и послушала тихую птичью трель. – Ку-ку, войдите, называется… – произнесла я, обращаясь больше к самой себе. – Ну вот, – с улыбкой произнесла Маришка, – ты сама видишь, никаких подкинутых дверей у нас нет. Может, тебе стоит выпить кофе? – Кажется, в глазах двоится! Это к перерыву! – произнесла я, не готовая сейчас воспринимать это всерьез. Возможно, я просто сплю. Мозг цеплялся за привычную реальность и отказывался принимать возможность исчезающих дверей в материальном мире. Я попыталась сделать вид, что с самого начала шутила. Если что-то отрицать достаточно усердно, оно может и решиться само собой. – Такие симптомы без внимания оставлять нельзя! Я бы сказала, что это даже к обеду! – Маришка к счастью решила, что это всё шутка и повод отдохнуть. Она положила свою легкую узкую ладошку на мое плечо и потянула к выходу. Пообедать сейчас – это великолепная мысль! Немного сахара для воспаленного мозга! Лучше я буду в ее глазах плохим шутником, чем сумасшедшей. Я вышла вечером из торгового центра и медленно побрела домой, подставляя лицо нежному ветерку. Мы ударными темпами сегодня сделали работу, рассчитанную на два дня, и завтра, по преступному сговору, устроили себе выходной. Если начальник узнает, что эту работу можно сдать за день, он это учтет, и халявы больше не случится. Хотя я тоже постаралась уйти в работу с головой, даже если это была такая элементарная задача, как подсчет лампочек, плиточек и дощечек. С каждым шагом я чувствовала, как напряжение уходит, а на душе становится легче. Главное – не допускать посторонних мыслей. Мысли имеют обыкновение натягивать на себя пелену догадок и расти, как капуста, где в середине плотная кочерыжка первичной идеи, а вокруг рыхлые листочки, которые всё больше, зеленее и дальше от кочерыжки, совсем на нее не похожи. Можно на одном случайном происшествии надумать такого, что начнется истерика. Полежу завтра в кроватке, отдохну со всей силы! Достаточно ли одной галлюцинации, чтобы обратиться за медицинской помощью? Интересно, а как они определяют, когда этих галлюцинаций достаточно? А полторы галлюцинации уже более весомый повод? Зеленая дверь и, допустим, половина кошки – нормальная такая галлюцинаторная половина кошки, предположим, задняя, с хвостом! Или привидевшаяся половина кошки – это не половина галлюцинации, а вполне себе полноценная галлюцинация, еще и с отягощением за половинчатость! Вспомнила про несуществующую кошку-каннибала, уехавшей к сыну прежней жительницы моей квартиры. Что мне кошачьи плохого сделали, что я такие ужасы о них сегодня думаю? А мои мысли сейчас здоровые или часть стремительно прогрессирующего заболевания? Кажется, я раньше была адекватной, а дикие мысли табунами всегда бегали по моему разуму. Июльская вечерняя улочка сама плыла под ногами, будто приглашая немного пританцовывать, а не просто уныло перебирать ногами. Вокруг гуляли красивые мамы с милыми щекастыми детишками, романтичные молодые пары, и в дурдом отчаянно не хотелось. В воздухе висел дурманящий аромат цветочных духов и чужого счастья, со стороны террас маленьких ресторанчиков играла музыка… Я решила не сдаваться санитарам до конца! Свободу сумасшедшим, двереозабоченным менеджерам по продаже строительных и отделочных материалов! А что, если это трудовая травма, и мне положена компенсация? Дополнительная зеленая таблеточка, в цвет галлюцинации. За этими мыслями я добрела до двери своего подъезда. Оглядела двор девятиэтажки, будто попала в него впервые. Он был уютным и тихим, островок собственной жизни с размеренным ритмом. Тут время текло не так, как во всем остальном городе, а медленнее, сохраняя отпечаток прошедших десятилетий. Может быть, поэтому моя соседка такая активная и энергичная – ее душа просто замерла во времени вместе с этим двором. У меня часто возникало ощущение, что я провела в этом дворе детство. В нем было что-то ностальгически родное. Уже темнело, зажглись фонари, стало прохладно и уютно одновременно. Вокруг каждого фонаря образовался свой желтый притягательный мирок. Я прогнала желание сидеть на скамейке и пялиться на лампу, ловя красные отпечатки потом на обратной стороне закрытых век. Вошла в подъезд, в тамбуре раздражающе нервно с электрическими щелчками мигала лампочка. Ну вот, разрушила все очарование тихого вечера. Я прошла до лифтовой площадки и остановилась перед зеленой дверью с номерком. Она впечаталась ровнехонько между двумя лифтами. Только раньше ее тут не было, она собой закрыла кнопку вызова лифта. На свой этаж я поднялась по лестнице – как-то расхотелось пользоваться лифтом. Разулась в коридоре, не потрудившись нормально составить кроссовки, просто бросила их там, где они снялись с ноги. Сумка и ключи тоже остались на полу где-то в коридоре. Не останавливаясь, я пошла в ванную и умылась холодной водой. Почти не испугалась своего серого лица в зеркале. А есть во мне что-то безумное. Мне подойдут черные зубы, сточенные об прутья решетки. И белый цвет мне к лицу, а стянутые за спиной рукава безусловно стройнят. Кто из моих знакомых самый безумный? Он должен знать хорошего психиатра. А нет, наоборот, если безумный, то психиатр явно недостаточно хороший. Надо спрашивать, кто лечил самого нормального из моих знакомых – там-то точно поработал хороший психиатр. Пришлось вернуться в коридор, поднять сумку и вытащить из нее телефон. После этого я положила сумку на место, и кроссовки, раз уж наклонилась, тоже аккуратно составила. Открыла приложение «ВКонтакте» и нашла страничку Маришки. На мгновение засомневалась, но все же написала. «Привет!» В ответ пришел мультяшный цветочек, весело машущий лепесточком. Черт, мы же расстались всего полчаса назад. Неловко! Но ладно, это мелочи – в сети-то мы не общались, значит, поздороваться вполне нормально. Это не подозрительно. «Тут такое дело… Не посоветуешь хорошего психиатра?» – решила я, что скрывать свое безумие все равно не получится, лучше спросить прямо. Если ваш вопрос или новость не самые приятные, то лучше сразу выложить всю информацию, чем плутать в подготовке и заставлять собеседника представлять себе самое худшее. Реальность редко оказывается столь же страшной, как пропасть фантазии, в которую толкают намеками. «Я хожу к хорошему психологу, помогает с комплексами бороться». Я поморгала в экран телефона… Однако! «Мариш, если у тебя комплексы, то тебе с твоей внешностью их надо у психиатра лечить! Это явно ненормально!» – больше не буду считать ее самой адекватной из своих знакомых. Если у этой дивы есть комплексы, то мне стоит уползти под пенек в лесу и прятаться от поганок. Написала ей, чтобы она не обижалась, и что она очень красивая, а то вдруг у нее что-то опасное. А вот действительно, почему я не думала об этом раньше? Будет ли уверенная в себе женщина вертеть волосы на горячую трубу в шесть утра и тыкать кисточкой в глаз? Хороший вопрос, поразмышляю о нем в долгие психбольничные будни. Получила стикер с щенком, покатывающимся по полу от смеха, и ссылку на страничку психолога. Перешла по ссылке. С аватарки на меня грустными глазами смотрел лысый дядька в белом халате. «Банурин Игорь Николаевич, взрослый психолог» и еще немного ничего не говорящих мне регалий разместилось в шапке профиля. Наверное, он очень профессиональный, подумала я. Почему они используют слово «взрослый», это указание, что он не для детей, или на то, что очень серьезный и рассудительный? Странное слово в данном контексте. Мне, конечно, нужна помощь серьезнее, чем психолог, пусть и взрослый, но если есть проверенный психолог, то почему бы и не начать с него? Возможно, он направит меня к хорошему психиатру. Надеюсь, это будет как в случае, когда терапевт направляет к профильному специалисту.