Глава 22. Оперативник в лабиринте вампиров. История не для слабонервных

Я сидела и, старательно прикусив язык, выцарапывала на камнях две руны. С одной стороны – знак молнии. С другой - прием энергии. Для самого простого артефакта, который я знала, того же светлячка, требовалось минимум четыре руны, заключенные в стабилизационный контур с обязательным расчетом линий для правильного размещения символов в зависимости от конкретного материала-носителя. Более сложные артефакты вмещали десятки рун и могли требовать месяцы только на анализ их подбора и особенностей взаимодействия между собой.

Зато в моем случае не требовалось сохранения артефакта, наоборот, он должен был уничтожаться при использовании. Такой камешек никогда не сработает у другого мага, его просто не смогут активировать. Идея вообще была бы бессмысленна, если бы не моя способность сильного узконаправленного выплеска магии. Особенность, которая проявилась несколько лет назад и которую родители требовали тщательно скрывать.

Я полюбовалась на пару десятков готовых взрывных устройств. Камни я набирала из выбоин в стенах и полу. Делала уже вторую партию, первую я благополучно израсходовала на приятелях того вампира, которого встретила первым. Уродцы преследовали меня втроем, гнали, качающуюся от тошноты, более получаса. Пришлось на них полностью истратить браслет Хамелеона, позволяющий сливаться со стенами и два кольца тишины для беззвучного бега.

Перезаряжать артефакты я уже не рискнула, памятуя о взорвавшемся кольце, обстановка была нервная, а артефактов жалко, слишком много времени и средств потрачено на изготовление каждого. Тем более у меня теперь есть такая красота.

Я раскидала камешки по кармашкам пояса и довольно потянулась. Никогда еще я не чувствовала себя настолько хорошо. Даже постоянные почесывания и слезящиеся глаза казались небольшой платой за успех.

Камешки, конечно, не панацея, чуть больше вампиров и хоть немного сильнее, и мне опять придется спасаться бегством, расходуя артефакты и холодея от ужаса. Но сам факт первого успеха – окрылял. Особенно после череды ошибок. Вживление Ока, несвоевременное видение в склепе, разрешение забраться вампирам в свой разум.

В силу привычки во всем находить плюсы, я могла из каждой неудачи вытащить полезные выводы и новые идеи. Все люди ошибаются, но я теперь была напарником Корнуэлла.

Могла ли я стать безупречной… для него? Непогрешимого, никогда не делающего ошибок. Слишком сильного, слишком умного. Как мне стать равной, ценной, уважаемой?

Прежде всего нужно было справиться с импульсивностью. Застой магии по требованию родителей, постоянное сдержанное поведение, жесткий контроль над эмоциями приводили к внезапным вспышкам раздражения или спонтанности действий. Энергия могла прорваться сама, как ее не связывай.

И впервые, вдоволь набегавшись в подземелье и существенно растратившись магически я чувствовала себя по настоящему собранной без всякого самовнушения. Легкой, словно пушинка, и довольной как объевшаяся сметаной дворовая кошка. Почему Корнуэлл видит меня только в неудачные моменты? Что бы ему не появиться сейчас, когда я могу ему сказать: «Привет! А у меня все под контролем». И эффектно подбросить камешек в руке.

Уменьшив яркость светлячка до почти незаметной, я двинулась дальше, сжав по камушку в каждой ладони. Шла, пока на очередном повороте меня привлек шум и сполохи света.

Я уже несколько раз слышала отзвуки боя, но никогда еще они не были столь отчетливы. Это означало, что претенденты на звание сира близко. Вряд ли столько шума могли издать птенцы, которых я так ни разу и не встретила.

Последние метры до проходной арки в огромную залу я буквально доползала. Светлячок я выключила давно, здесь он мне был явно не нужен.

В центре квадратного помещения находилась пирамидальная стелла, раскидывающая слепящие лучи во все стороны. На самом ее верху, покачиваясь в воздухе, в центре защитного круга, потрескивающего от избытка магии, висел фиал с темно-багровой жидкостью, подозрительно напоминающей кровь.

А вокруг визжали, дрались, теснили друг друга две группировки примерно по десятку вампиров с каждой стороны. Воняло так, что тяжело заболела голова.

«Предлагаю вернуться и накостылять тем парням из коридоров. Я подсчитал шумы, еще пара-тройка их без нашего внимания остались» - практично предложил мозг.