Глава 18

— Уверена? — недовольно спросил Викинг. — Даже не попрощаешься с Савелием?

— Запрещенный прием, Баринов. Ты пытаешься манипулировать мной через кота. Мне правда надо возвращаться.

Я с наслаждением вбирала в себя теплый вечерний воздух и радовалась непривычным ощущениям. Когда я вот так себя чувствовала? В голове мелькали приятные воспоминания: вот Пашка, краснея и волнуясь, делает мне предложение, вот мы отмечаем в шумной компании его день рождения, вот Тимур прямо дает понять, что меня ждет долгожданное повышение…

Все не то. Сейчас по-другому — свободно, легко и волнующе. Я как Алиса, которая забралась в кроличью нору, еще не зная, что ее ждет, но в полной уверенности, что это точно будет необыкновенно.

— Спасибо тебе за этот день, Савва. — Я мягко дотронулась до рукава его пиджака. — Я его точно никогда не забуду.

— Конечно, не забудешь. — Самоуверенность Баринова и тут себя проявила. — Открой свою сумку.

— Зачем? — спросила я, но все-таки выполнила то ли просьбу, то ли приказ Саввы. — Ого!

Я с удивлением вытащила из открытого внутреннего кармашка бежевую кожаную ключницу.

— В любое время ты можешь прийти ко мне, Катя, — Баринов говорил серьезно, не допуская привычную насмешку в голосе. — Что бы ни произошло, я всегда рядом.

Мы стояли посреди Старого Арбата, по которому бесцельно бродили уже часа полтора после затянувшегося обеда в «Арарате». Савва стоял непозволительно близко и произносил слова, от которых я с удовольствием краснела.

— Обещаю, что буду навещать Самсона. Ты заметил, что мы впервые ни разу не поругались за день? Ты даже не стал острить, когда я перепутала мацун с овечьим сыром.

— Мы можем отлично ладить, Кать. Но на сегодня, наверное, и правда достаточно.

Баринов взглянул на часы — что бы он там ни говорил, а у него тоже явно были дела.

— Значит, встреча в Школе дизайна закончилась чуть раньше. — Я еще раз «сверила показания» с Саввой. — Точно нас никто не заложит Тимуру? Я первый раз за семь лет прогуляла целый рабочий день.

— Меньше думай про Тимура и больше — обо мне. — Баринов наклонился, чтобы оставить на моих губах легкий дразнящий поцелуй. Я невольно потянулась вверх, но Савва уже отпустил меня.

— Пока, Баринов! — Я отвернулась и, стараясь шагать как можно более уверенно, пошла в сторону Садового.

— До завтра, Катя!

Телефон я включила только в метро, и тут же на экран посыпались десятки уведомлений. Я нашла несколько от Паши. «Привет, ты где?» «Ты вернешься на работу?» «Кать, набери, я скучаю».

Последнее сообщение пришло в обед, с тех пор тишина. Кальянов сейчас казался кем-то очень далеким. Прислушалась к себе: никакого чувства вины перед женихом, но удивляло не это — я даже не хотела сейчас с ним разговаривать.

Я быстро просмотрела письма в рабочей почте — ничего серьезного. Потом снова вернулась к сообщениям. Писала Инга: «Тебя Викинг взял в плен? Кать, набери, как освободишься».

С Лисецкой, конечно, еще поговорю, но сейчас я ехала в сторону офиса, чтобы встретиться с другой своей подругой. До конца рабочего дня оставалось полчаса, как раз приеду, когда она освободится.

«Привет. Ты еще в офисе? Олесь, увидимся в сквере за зданием? Есть разговор».

Ответ пришел моментально.

«Ты уже вернулась? Одна или с Саввой? Мы все в шоке, что вы вдвоем уехали. Как в Икее все прошло?»

«Отлично. Разговор про Баринова».

Олесю всегда интересовало все, что касалось Викинга. Не откажет.

И точно.

«Буду через десять минут».

Я уселась на скамейку и приготовилась ждать.

Подруга появилась минуты через три. Издалека было видно, что она идет быстро, явно торопится. Так что подошла ко мне Олеся слегка запыхавшейся.

— Рада видеть, что с тобой все нормально. — Она быстро оглядела меня и присела рядом. — Но ты должна знать, что уже начали шушукаться за твоей спиной. Баринов уже не первый раз тебя похищает.

— Кому-то есть до этого дело? — Я лениво сощурилась. — Мы были на переговорах.

— Серега места себе не находил, — продолжала вываливать на меня новости Лурия. — Он считает, что поехать должен был он.

— Все претензии к Баринову. Я не напрашивалась, но, знаешь, переговоры прошли очень плодотворно.

Олеся фыркнула.

— Не знай я тебя, увидела бы в твоих словах двойное дно. Ты, кстати, не спросила про Пашку.

— Про Пашку потом поговорим, — немного нетерпеливо ответила я. — Ты помнишь тот Новый год у меня на даче?

— Конечно. — Лурия удивленно покосилась на меня. — Мы все приехали к Савве, но ты отказалась, он поехал за тобой, а мы — за ним. Вы тогда с Кальяновым были в ссоре…

— Тогда ты сказала, что Баринов поехал по просьбе моей мамы, чтобы еще больше отдалить меня от Пашки. Помнишь? А еще — что он поспорил на меня с какими-то своими дружками.

Олеська наморщила лоб.

— Не очень, если честно, не помню. Да какая разница-то?

Она смотрела на меня своими красивыми глазами, в которых плескалось искреннее недоумение.

— Не знай я тебя, — повторила я ее слова, — поверила бы. Олесь, не строй из себя дуру. Ты все помнишь. Почему?

Олеся молчала, мигом скинув с себя образ наивной дурочки. Я никогда не идеализировала Лурию, но считала, что, раз мы подруги, она никогда не переступит черту в отношении меня.

— Я тогда очень хотела его вернуть, Кать. — Олеся задумчиво рассматривала асфальт под своими ногами. — Любила как сумасшедшая и терпеливо ждала, когда он устанет менять своих девок.

— По тебе не было заметно. Нам всем казалось, вы остались друзьями после вашего романа.

— Пришлось притворяться, — с невеселым смехом пояснила Олеся. — Иначе он бы прогнал меня от себя. Но ничего не получилось, Баринов не возвращается. Разве что к тебе, Кать.

— В смысле? — Я чуть не подскочила от неожиданности.

— Он ведь за тобой приехал сейчас, верно? Когда не дал тебе должность, я сначала удивилась, а потом все поняла.

— Не знаю, что ты там поняла, Олесь. — Я чувствовала, как внутри меня растет напряжение. — Но давай вернемся к тому Новому году. Ты мне соврала?

— Нет, не соврала! Я сказала то, что услышала. Что хотела услышать, — негромко добавила Лурия. — Он точно не собирался ехать с Кальяновым, Савва вообще никого из нас брать с собой не хотел.

— И ты наплела мне…

— Мы все ревновали Савву к тебе! — перебила меня Олеся. Она резко встала, сделала несколько нервных шагов и, наконец, обернулась ко мне. — Не только я, Кать. Мы все. Думаешь, никто не понимал, что Баринов тусит с нашей не самой популярной компанией только из-за тебя? Мы никто ему не были нужны! И терпел он того же Кальяна только потому, что ты всегда с собой таскала Пашку.

— Это было так очевидно?

— Мне — да, думаю, Кальянов тоже понимал, что Савва неровно к тебе дышит. Я не знаю, Кать, что у него в голове. Со мной он о тебе никогда не говорил. Но когда Савва рванул к тебе…

— Ты испугалась? — Я встала со скамейки и подошла к Олесе. — Подумала, что у нас с ним завяжется роман? Да я тогда вообще ничего не понимала!

— Вы поссорились с Кальяновым, он спокойно приехал к Баринову без тебя. Все могло случиться и…. я понимала, что ты для него не будешь однодневкой.

Олеся замолчала, откровения дались ей нелегко — она стояла бледная, осунувшаяся, даже умелый макияж не мог скрыть усталость.

— Это было подло, Олесь, — я говорила спокойно, хотя внутри меня все бушевало. — Мы с тобой подруги, и Баринов тебе ничего не обещал! Ты должна была мне сказать правду!

— Если бы Савва хотел, он нашел бы тогда другой способ, но он не стал тебя отбивать у Пашки. Я не горжусь тем, что я сделала, но не надо из меня делать разлучницу. И вообще, ты, кажется, замуж выходишь!

— Ты по-прежнему любишь Баринова? — Меня не взволновал ее намек на Пашку, сейчас было важно другое.

— Для тебя это что-то изменит, если я скажу «да»? — Лурия криво улыбнулась.

— Не изменит, — я честно призналась. — Но я хочу знать правду.

— Нет, Кать, уже нет. Но фантомная боль осталась. Наверняка не только у меня после разрыва. Так что подумай хорошенько, прежде чем ставить все на кон.

Я смотрела, как Олеся уходит, цокая каблучками. Вместе с ней уходили годы нашей дружбы, как бы пафосно это ни звучало. Я смотрела ей вслед и вспоминала, как мы познакомились еще на первом курсе, как я у нее «сдирала» макроэкономику, а она у меня — английский, как я ее успокаивала после третьего курса, когда Олеська застала своего тогдашнего парня с другой, как потом привела ее в «Элиот». Да чего у нас только не было за эти годы?!

Честности и доверия.

На душе было противно. Правда далась мне слишком дорогой ценой — я потеряла подругу. Но Олеся права: не в ней причина, что все сложилось так, как сложилось.

Я еще задумчиво бродила по скверу, когда в сумке зазвонил мобильный. Пашка. Глядя на его счастливое улыбающееся лицо на экране телефона, я чувствовала опустошение. Новый инсайт не улучшил настроения — мне стало понятно, что Кальянов перестал быть моей тихой гаванью, куда я всегда бежала, где пряталась, искала и находила утешение.

— Привет, Паш. Как дела?

Я все-таки ответила и сейчас вслушивалась в довольный, но немного уставший голос жениха. Пашка рассказывал о своем первом дне в «Элиоте».

— …все такие милые, Диля — просто солнце — целый день от меня не отходила. Жаль, что не ты, — добавил он. — Но работы реально много, я еще в офисе. Кстати, знаешь, меня, наверное, пересадят к вам в маркетинг. Мне сказали, если Баринов разрешит. Все-таки SMM больше к маркетингу относится, чем к пиару.

— В разных компаниях по-разному, — на автомате ответила я. — В зависимости от целей.

Пашка продолжал непринужденно болтать, будто и не было этих ссор в последние дни, словно я не вмазала ему пощечину, а он не пропадал полночи непонятно где.

Еще пару недель назад я назвала бы это легкостью, сейчас — поверхностным и несерьезным отношением к тому, что действительно важно.

Хотя важно это только для меня.

— Слушай, мы с ребятами вечерком в бар заглянем, отметим, так сказать, мой первый день. Надо налаживать новые контакты. Не обидишься, если я чуть задержусь?

Ты же днем писал, что скучаешь, а даже не спросил меня, как я провела день! Мне вдруг захотелось закричать во весь голос, что я целовалась с Бариновым, его ненаглядным Саввой! И мне это очень понравилось. Так понравилось, что уже сейчас хочу повторить!

— Кать, ну ты обиделась? — по-своему истолковал мое молчание Кальянов. — Для меня это важно, очень…

— Ну раз важно, так иди, конечно, — бросила я. — Ребятам привет!

— Да? Ты точно не обидишься? — По голосу казалось, что он растерялся, наверное, ожидал, что я буду против.

— Нисколько. Хорошо повеселиться, Паш.

И нажала на отбой. Я действительно не расстроилась, хотя и не смогла не обратить внимания на то, что он не позвал меня с собой. В конце концов, мы работаем вместе, я всех парней в пиаре «Элиота» отлично знаю…

Домой ехать совершенно не хотелось. Тишина квартиры уже угнетала, стоило только подумать о ней. Диля… Вот кому бы я без раздумий позвонила раньше, я всегда к ней приходила, когда у меня были проблемы. К ней и к Пашке. Два самых близких мне человека.

Я вертела смартфон в ладони, хотя уже знала, кому сейчас позвоню. Как и Кальянов, я не собиралась коротать вечер в одиночестве.

— Инга, привет, — выдохнула я в трубку, едва услышала звонкое «Алло» Лисецкой. — Ты где сейчас?

— Подхожу к дому, я сегодня чуть раньше сбежала с работы. Молодец, что позвонила. Поболтаем? Ты Савву нашего, часом, не убила?

От бодрого и веселого голоса Инги на душе стало чуть светлее.

— Я приеду к тебе? Можно? Заодно и поговорим. Мне есть что рассказать.

В телефоне неожиданно повисла пауза, я уже решила спросить, что не так, но Лисецкая меня опередила:

— Конечно, приезжай. Мы вдвоем? Девочек не зовем?

— Нет, давай без них. Я заскочу в кулинарию, возьму что-нибудь.

— Нет, не нужно, Кать, у меня все есть.

Я удивилась: Лисецкая в отличие от домовитой и хозяйственной Диляры никогда не заморачивалась готовкой. У нее и в холодильнике всегда было шаром покати. Когда мы собирались у нее, всегда еду притаскивали из соседнего супермаркета.

И все же с пустыми руками я не пришла — купила по дороге ее любимые пирожные. Оказалось, что зря: кухня Инги была заставлена едой, да не из супермаркета, а из очень хорошего сетевого ресторана, если верить упаковке.

— Вау! — Я не верила глазам. — Я что-то пропустила в твоей жизни?

— Нет, конечно же, нет. — Подруга потянула меня с кухни. — Спасибо за пирожные. Давай в ванную, и потом наконец расскажешь мне, как там у тебя с Бариновым переговоры прошли. Да еще и мобильный отключила.

— Ин, может, я не вовремя? Ты кого-то ждала вечером. Ну не меня же.

Лисецкая вспыхнула, засуетилась, а потом, опустив глаза, кивнула.

— И?.. — Я выжидающе смотрела на подругу, но та молчала. — Слушай, я не знала и не собиралась тебе портить свидание. Мы можем завтра поболтать — за обедом, например.

Я не хотела уходить от Лисецкой: по сути, она — единственная подруга, с которой мы не поссорились за последнюю неделю. И единственный человек, кому я могу сейчас выговориться. Но у Инги давно не складывалось на личном фронте: уже год она была безответно влюблена в Артура Саркисова, но тот едва обращал на нее внимание. Неужели она наконец выкинула этого красавчика из головы и нашла себе нормального парня?

— Ничего страшного. — Инга махнула рукой. — Я уже все отменила, так что целый вечер только с тобой. Марш в ванную, Дымова!

Мне было неловко перед подругой, но я быстро подавила в себе чувство вины — Инга, если бы очень хотела, выставила бы меня за дверь. Но она сделала выбор в мою пользу. В отличие от Олеси.

— Ну, рассказывай! И с самого начала. — Лисецкая сидела в темно-синем кресле на кухне, которое, как я хорошо знала, ночью могло превратиться в кровать. Не раз на нем ночевала.

— Сначала пообещай, что никому не скажешь то, что сейчас услышишь, — потребовала я. — Даже Диле и Лурии. Особенно Лурии.

— Случилось чего? — Инга вскинула свои золотистые брови.

— Олеська… ладно, давай по порядку… мы не ездили ни на какие переговоры! — залпом выдала я и, увидев округлившиеся от удивления глаза Лисецкой, добавила: — Мы почти весь день провели у Баринова дома.

— Что? А… Вот так сразу?

Инга из нас всех самая эмоциональная, да еще с богатым воображением, так что я поспешила объяснить:

— Ничего не было… мы просто разговаривали… как друзья.

— Да ты его мышьяком готова была травить несколько дней назад! — фыркнула Лисецкая. — Он отобрал у тебя назначение. Друзья?!

— Мы целовались… — прошептала я, и мои губы медленно расползлись в улыбке. — Это было круто.

Инга полминуты, не меньше, сидела с открытым ртом, а потом выдохнула:

— И как?! Круто целуется?

— Да, но не это главное.

— А что тогда? Ты бросишь Пашку? Свадьбы не будет? Офигеть! У тебя роман с Бариновым! А я твоему Сереженьке сегодня чуть по морде не заехала, когда он пургу начал нести. А значит, вот как…

Инга никак не могла прийти в себя. А ведь я еще много чего ей не рассказала.

— Нет у меня никакого романа с Саввой. — Я пожала плечами. — И с Пашкой все… все запуталось, у нас кризис, а тут Баринов. Неделя только, как он появился, а столько уже всего… Ты помнишь Новый год на моей старой даче?

— Ну… смутно. Подожди, это же тогда вы с Кальяновым вдрызг разругались?

— Я ему нравилась в универе. — Мысли убегали вперед, я даже не ответила на вопрос Инги. — Баринову нравилась. И он поехал тогда ко мне на дачу, чтобы со мной быть. Ты веришь в это?

Лисецкая молчала, она неожиданно серьезно смотрела на меня, потом пожала плечами и отвела взгляд.

— Ну? — поторопила я подругу, которую обычно приходилось сдерживать, настолько эмоциональной и реактивной она была.

— Я догадывалась, Кать, — выдавила из себя Инга, — то есть мне казалось, что он к тебе как-то особенно относится. А когда тебя не было рядом, ему явно было скучно. Вы так мило ругались постоянно.

— И ты ничего не сказала?! — не удержалась я. — Все видели, догадывались и молчали.

— Вообще-то Диля как-то ляпнула (мы только начали учиться), что Баринов к тебе неравнодушен, так ты ее как ребенка отчитала. Не помнишь?

— Не-а.

— Вспоминай. Нам отменили какую-то пару, мы сидели в столовке в третьем корпусе и обсуждали приглашение Баринова в пятницу в Gypsy. Юсупова тогда сказала, что это только из-за тебя, мол, Савва не позвал бы никакого из нас в крутой ночной клуб.

— Очень смутно.

— Ты ее одернула, Кать. Сказала, что Диля ничего не понимает в парнях, что Баринов тебя ненавидит, как и ты его…

— Прям так и сказала?

— Ага. — Инга взяла со стола тарталетку с крабовым салатом и отправила ее в рот. — Мы все переглянулись и поняли, что эту тему лучше не поднимать.

— А Пашка? Он был с нами?

— Кажется, да. Но вы, мне кажется, еще не встречались или только-только начали…

Уже тогда все было видно. Всем, но только не мне. Наверняка и Кальянов все понимал, но ни словом, ни вздохом…

— Не вини себя. — Лисецкая пододвинула ко мне тарелку с канапе. — Ты была влюблена в Пашку, а Савва очень своеобразно показывал свой интерес. Он каждую неделю себе подружку менял. Мне самой со временем стало казаться, что я ошиблась. Ну или ты ему нравилась просто потому, что не реагировала на него как женщина. В тебе даже не было щенячьего восторга, как во мне или Дильке. Мы Савву обожали, хотя и знали, что нам ничего с ним не светит.

— Лурия все знала. Но она не только молчала, она… Савва тогда поехал ко мне на дачу, чтобы со мной быть, а Олеська не дала.

— Припоминаю, да. — Инга смешно наморщила лоб. — Ты уверена, что Баринов тогда хотел с тобой замутить?

— Он так сказал.

— Странно… — протянула Лисецкая и, словно очнувшись, стала набирать себе еду на тарелку. — Извини, голодная как волк. Ты тоже ешь, не пропадать же добру. А сейчас чего Баринов хочет? Он же понимает, что на интрижку ты не согласишься.

— Понимает, наверное. Я запуталась, Ин. У меня вся жизнь в тартарары летит. Мне с Пашей всегда было комфортно и хорошо, но стоило появиться Баринову, так он стал меня во всем раздражать.

— Ты вообще любишь Кальянова? Какой, к чертям, комфорт?!

— Да не кричи ты так. Конечно, я его люблю, это само собой разумеется. У всех любовь разная, Ин, у нас с Пашей она всегда была спокойной, умиротворенной, что ли. Без африканских страстей с битьем тарелок и поножовщиной.

— Он никогда до тебя не дотягивал. Я про Кальянова, если что. — Инга взяла в руку наполненный почти до краев бокал. — Вы очень мило смотрелись вместе, это да, но Паша никогда не был мужиком в вашей паре. Извини за откровенность, Кать.

— То, что он не размахивает кулаками и не контролирует каждый мой шаг, не делает его тряпкой! Я с детства ненавижу властных мужчин!

— Только целуются они классно, да? — Инга громко хихикнула. Мне же захотелось отобрать у нее бокал. Или как минимум добавить в него минералки.

— Не смей никому проговориться!

— Да я молчать буду! Мы же подруги, и я очень рада, что ты наконец-то видишь не только своего Кальянова. Да и Паша вовсе не такой наивный ромашка, как тебе кажется, Кать.

— Он хороший человек. Очень хороший.

Инга криво улыбнулась, но продолжать не стала. Я же собралась с духом и выложила ей наш недавний разговор с Олесей.

— Надо же, как Викинг ей запал в душу, я и не думала, что она до сих пор по нему сохнет. — Лисецкая поджала губы. — Не ожидала такого от Олеськи. Она у нас девка эгоистичная, себе на уме, но… Что делать будешь, Кать?

— С Олесей? Да ничего. Но вряд ли ты меня с ней увидишь вместе.

— Закончилась дружба?

— Ага… — Я вздохнула. Как же не хотелось верить самой себе. Ненавижу разочаровываться в людях.

— Я на твоей стороне. — Лисецкая отсалютовала бокалом. — Она не должна была вмешиваться. Как и я.

— В смысле — как ты?

— Да… неважно. Кальянов твой очень неплохо осваивается, — перевела разговор Инга. — Мы же рядом сидим, так вот: он успел перебрататься со всем нашим отделом, в эйчаре обаял Светку Минину, ну и Диля у него весь день на посылках бегала. В общем, я смотрела на этот цирк и восхищалась Пашенькой.

— Судя по твоему тону, ты ему завидовала! — Я рассмеялась. — Пашку любят в компаниях.

— Иногда даже слишком. Все, кстати, в курсе в офисе, что его взяли по протекции Баринова.

— Я по-прежнему считаю, что Пашка зря согласился. Он, к слову, хочет, чтобы его к нам в маркетинг пересадили.

— Спорю на подарочную карту «Рив Гош», что Савва этого не допустит. Я не знаю, что в голове у Викинга, Кать, но, может, стоит уже отпустить свою синичку?

— Почему ты так не любишь Пашку? Вроде вы с ним не ругались.

— Не ругались. — Инга кивнула. — Дай себе шанс с Бариновым, Кать. Я понимаю, что это, наверное, капец как страшно с таким, как он, но Савва того стоит. И ты тоже!

Я потянулась к сумке, в которой только что раздался звук от принятого на телефон сообщения.

«Я немного задержусь, Кать. Не жди меня, ладно? Ложись без меня».

— Что там? — Вытянула шею Инга. — Баринов шлет «спокойной ночи»?

— Нет. Слушай, а можно я совсем обнаглею и напрошусь к тебе на ночь? Не хочу ехать домой.