Глава 17

Два с половиной года назад

Я с ужасом смотрела, как Баринов приближается к нам с Пашей. Главное, чтобы не сказал Кальянову, чем мы только что занимались. Поцелуй, как клеймо, горел на губах.

— Савва! — Кальянов взволнованно затряс руку Викинга. — Ну куда ты от нас уехал? То есть, хорошо, конечно… ну… то есть то, что мы все вместе будем отмечать Новый год.

— Я хочу поговорить с Катей, — не глядя на моего парня, ответил Баринов. Выглядел Савва мрачным и раздраженным.

— Д-да, конечно… — Растерянный взгляд Паши метался между мной и Викингом. — Савва, на пару слов сначала.

Он утащил Баринова к печке, что-то взволнованно ему тараторил. Я же начинала привыкать к тому, что нашу небольшую дачу заполнила шумная компания. А ведь я обещала маме, что дом останется точно таким же, каким его в последний раз видели покупатели.

— Как вовремя мы приехали! — Олеська уже вытаскивала из спортивной сумки свою косметику. — Ничего же не произошло у вас с Саввой?

Лурия как бы между прочим бросила взгляд на шепчущихся парней, а потом выжидающе посмотрела на меня. Как будто она знала, что мы поцеловались с Бариновым.

— Представь себе, ничего. — Я старательно рассмеялась. — Мы даже не поубивали друг друга, горло тоже не погрызли, хотя я не очень обрадовалась, когда он тут утром объявился.

— Ну слава богу! — выдохнула Олеся. — А то я после его разговора с твоей матушкой себе места не находила.

— Ты о чем это? — У меня внутри все похолодело от дурного предчувствия.

Отвечать подруга не стала, засуетилась, а потом и вовсе подхватила свои косметички и убежала в комнату. Я обернулась — за спиной стоял Баринов.

— Поговорим?

— О чем? — Я попыталась сделать недоуменное выражение лица. — Сав, тут сейчас столько народа, надо всем место найти… Давай потом.

Интуитивно я чувствовала, что Баринов ничего не рассказал Пашке, это Кальянову что-то нужно было от Викинга, но легче мне от этого не стало. Внутренне я разрывалась: Савва одним поцелуем взбудоражил во мне такие чувства, что до сих пор не могла успокоиться. Умом я понимала, что это просто гормоны, что я на самом деле люблю Пашку, а Баринов — очень красивый и уверенный в себе парень. Он умеет обращаться с женщинами, не я первая, не я последняя…

— Кать, то, что я хочу тебе сказать, важнее всего…

— Ты эгоист, Баринов, — оборвала я Викинга, — потерпи немного, ладно? Это же наши друзья.

Тут словно в подтверждение моих слов испуганно заверещала Диля. Баринов равнодушно смотрел, как я рванула к подруге… Так мы с ним и не поговорили.

Через пару часов наш поцелуй стал казаться совсем сказочным. Словно его и не было вовсе — так, предновогоднее помешательство. Пашка не отходил от меня ни на шаг, такой милый и родной, и мы уже и не вспоминали нашу ссору в предновогодней суете. Я старательно игнорировала Савву. А за час до Нового года узнала наконец, зачем он приехал.

* * *

Наше время

— Поспорил? На тебя? — Баринов то ли страдал склерозом, то ли притворялся превосходно. Я ставила на второе.

— Во-первых, ты обещал моей маме, что никакого Кальянова рядом со мной не будет. И не ври, тебя слышали, ясно? Слышали, как ты разговаривал с ней, а потом рванул ко мне на дачу. Ты поэтому меня и поцеловал тогда, верно? Чтобы я рассталась с Пашкой, как мама хотела?

— Что за бред? — Савва выглядел ошарашенным, я же, не обращая на это внимания, продолжала:

— А во-вторых, ты спорил на меня с какими-то своими приятелями, я уже не помню, с кем именно, но еще когда ты встречался с… в общем, был разговор, что стоит тебе захотеть, и ты «легко залезешь ко мне под юбку». Просто тебе дела до меня никогда не было, тебе другие нравились девушки. Но спор ты принял, и, кажется, проигравший должен был упаковку пива поставить…

Баринов молчал, потом устало потер переносицу и отошел от меня.

— Это все? — глухо спросил он. На меня Савва не смотрел, ушел в свои мысли, вспоминал что-то. — Может, скажешь, я и сейчас здесь из-за твоей мамы?

— У меня мелькнула как-то такая мысль, но я ее сразу прогнала. В прошлом месяце мы обедали у нее и отчима. Мама почти смирилась, что мы поженимся. Да и не стал бы ты вот так в Москву рваться… хотя… Факт остается фактом: тогда ты приехал ко мне только ради того, чтобы рассорить с Пашкой окончательно. И поцелуй тот… Мама всегда тебя боготворила, вы вообще отлично с ней ладили, лучше, чем со мной. И сейчас…

— У тебя опилки в голове, Кать, — тяжело произнес Баринов. Он снова залил воду в кофеварку. — Я это и тогда знал, но был гордым дураком. Правда, и желания залезть тебе под юбку у меня потом поубавилось.

— Значит, признаешься? — Я вздернула вверх подбородок. — Ты лишь хотел поиграть со мной в угоду своему спору и рассорить меня с Пашкой. Мама была бы счастлива, расстанься мы тогда.

Я замолчала, шум кофемашины заглушал мои слова. Не нужно было ворошить прошлое, к тому же после той новогодней ночи Баринов не делал ни одной попытки со мной сблизиться, он вообще как-то резко сбавил наше общение — впереди были экзамены и защита диплома. Мы стали редко видеться. К моей огромной радости. И грусти. Потому что смутное ощущение потери меня не отпускало.

— Твоя мать никогда меня не просила рассорить вас с Кальяновым, — Слава говорил медленно, подбирая слова. — Но она никогда не скрывала, что ей я нравился больше, чем Павел. Когда мы с ней разговаривали, я пообещал, что поеду один. Наш разговор неправильно интерпретировали и передали тебе, Катя. А что касается спора… я и забыл о нем, это был обычный треп, никто всерьез ни о чем не договаривался. Забавно, что Олеся его запомнила.

Я запоздало сообразила, что своими откровениями подвела сейчас Олеську под монастырь. Баринов наш босс, Лурия, как и я, полностью от него зависима.

— Олеся тут ни при чем, — попыталась я заступиться за подругу. — Она не хотела…

— Ты не знаешь, чего она хотела, но дело и правда не в ней, Катя. — Савва, отвернувшись от меня, наливал себе новую чашку кофе. — Я приехал тогда на дачу, потому что хотел встретить Новый год с тобой. Именно с тобой.

Сейчас он говорил легко, без напряжения в голосе, а я уже не знала, чему верить.

— Ты мне очень нравилась, когда мы учились. — Он повернулся ко мне лицом. На его губах застыла отрешенная улыбка. — Очень нравилась. И да, я бесился, что ты не обращаешь на меня внимания, что выбрала полное ничтожество. И вашу ссору я воспринял как отличный шанс для себя. А не для твоей мамы.

Я опешила.

— Но я ошибся. Ты так вцепилась в Кальянова, когда он приехал на дачу, что я подумал… да ну тебя к черту, хочешь быть с этой мелкотравчатой швалью — ну так и живи.

Савва устало улыбнулся.

— А… а сейчас тогда почему… и почему ты мне все это говоришь?

— Потому что я ошибся, Катя.

— Ошибся, — я эхом повторила его последнее слово. — В чем ты ошибся, Савва?

Я даже не пыталась скрыть волнение, да и не смогла бы при желании. Я впервые увидела Баринова таким… человечным, что ли. Без привычной надменной снисходительности и уверенности, что он лучше всех. Передо мной стоял мужчина, которого я, возможно, и не знала толком. Мысль о том, что он может притворяться и вести какую-то игру, я прогнала сразу.

Мне отчаянно захотелось ему поверить, поверить, что я ему и правда нравилась. Я даже не обиделась на оскорбление Кальянова. Сейчас мне совершенно не хотелось отстаивать честь жениха. Пусть сами между собой разбираются, сколько можно лезть в их отношения… Меня волновало другое. Точнее, другой. Савва.

Я терпеливо ждала ответа, но с ним Баринов не торопился. Потом, как назло, зазвенел мобильный, нарушив наше интимное молчание.

— Можешь не отвечать, — предложил Викинг. — Помни, ты на переговорах в IKEA.

Я все же взглянула на экран — звонил Пашка. Перед глазами пронеслась неприятная сцена в коридоре нашей съемной квартиры. Я не жалела, что дала ему пощечину, жалела, что не сделала этого раньше.

Кальянов продолжал упорно звонить. Может, почувствовал что? Я быстро нажала на отбой, а потом и вовсе отключила мобильный.

— Так в чем ты ошибся, Савва?

Я хотела подойти к нему ближе, но боялась: не знала, чего ждать.

— Думал, для меня все закончилось, что чем реже мы будем видеться, тем лучше. Поначалу было хорошо, я решил, что все закончилось. Ты продолжала сдувать пылинки с Кальянова, но меня это уже не волновало…

Он будто разговаривал сам с собой, не обращая на меня особого внимания. Я лихорадочно вспоминала наши встречи после той злополучной поездки на дачу. Первое время я видела Савву только на экзаменах, после них он сразу же исчезал. Олеська тогда предположила, что у Баринова завелась постоянная подруга и он торопился к ней. После защиты диплома была вечеринка, тогда он привел Арину Огонькову…

— Но ты передумал и приехал в Москву, чтобы…

— Мне не понравилось то, что я услышал от Дымова. — Савва устало откинул волосы, упавшие на лоб. — Вообще я был уверен, что вы разбежитесь с Кальяном, а тут свадьба.

— Значит, все-таки специально… — выдохнула я, не до конца осознав его признание. — А мы все голову ломали… ты приехал разрушить мою жизнь.

— Я приехал вернуть тебе твою жизнь. Твоя упертость превращает тебя в… Чего ты боишься, Кать?

Савва подошел ближе и, взяв пальцами мой подбородок, заставил посмотреть ему прямо в глаза. Я чувствовала, как кровь мгновенно прилила к лицу, стало нестерпимо жарко, но взгляда я не отводила.

— Не люблю разочаровываться в людях. Ты знаешь, но я не хочу говорить о Пашке. Его сейчас нет.

С этими словами я опустила голову вниз, сделала еще шажочек вперед и уткнулась головой в широкую грудь. «Если опять разревусь, то измажу его белоснежную рубашку. И он снова даст мне свой платок», — в голове мелькнула грустная мысль. Но она тут же улетучилась, едва я почувствовала, как мужская рука легла на мой затылок. Я вздохнула, закрыла глаза и молча обняла Савву.

— Ты была вредная, колючая, нетерпимая и жутко принципиальная. Доводила до бешенства своим упрямством, но с тобой было интересно. С тобой одной.

Я довольно улыбнулась: признания Саввы проникали в душу, мне становилось теплее и спокойнее.

— Мог бы прямо подойти и сказать, — не подумав, ляпнула я и чуть не прикусила себе язык.

Савва отстранился и внимательно посмотрел мне в глаза.

— Прости, — торопливо пробормотала я. — Наверное, я бы не поверила тебе, я и сейчас… Но…

Я снова отошла к окну, щеки по-прежнему горели, в душе царил полный бедлам.

— Думаю, достаточно пока откровений, Катя, — раздался за спиной спокойный голос Баринова. — К тому же к тебе пришли.

Я обернулась. Передо мной на полу сидел Самсон.

— Почему ты назвал его Савелием? — Я наклонилась к коту и осторожно коснулась рыжей головы.

— Решил, что мы с ним похожи, — коротко ответил Баринов. — А за Тимура не беспокойся. У меня в IKEA приятель работает, мы с ним уже все обсудили: если даже и захотят проверить, мы на переговорах. Пойдем, я тебе лучше покажу квартиру, а то ты толком ее не посмотрела.

Савва протянул мне руку, я молча вложила свою ладонь в его. От этого простого движения у меня сильнее забилось сердце, я волновалась, как девчонка на первом свидании.

Он переплел наши пальцы и потянул в коридор.

— Да я уже осмотрелась. У тебя на удивление уютно.

— Это ты еще в спальне не была. Пошли покажу.

Я еле сдержала улыбку. Вот теперь узнаю Баринова! В спальню, значит? Мы прошли по длинному коридору, на стенах которого висело несколько картин абстракционистов. Не удивлюсь, если окажется, что это произведения модных художников. Савва всегда был в тренде.

А вот спальня оказалась классической. Здесь светло-бежевые тона сочетались с коричневой отделкой огромной кровати, на которой спокойно могли поместиться несколько человек. Большой шкаф с одеждой занимал целую стену, пара кресел и … никаких зеркал. Эту комнату явно проектировала не женщина. Интересно, почему Арина не поставила сюда трюмо или что-то подобное? Или… или ее вообще тут не было?

— Знаешь… — Я еще раз быстро окинула взглядом комнату — идеальная чистота и никаких разбросанных вещей. — Я ведь никогда раньше не была вот в таких чисто мужских спальнях, где не чувствовался бы запах женщины.

Последнюю фразу я произнесла очень уверенно, хотя, разумеется, не знала, какие фемины сюда залетали и как часто.

— Приятно слышать, — хмыкнул Савва и потянул меня за руку вперед. — Да и я не собирался водить сюда экскурсии. Но есть еще на что тут посмотреть.

Он подвел меня к окну, и от неожиданности я ахнула: перед глазами открывался изумительный вид на Москву-реку и храм Христа Спасителя. Я даже не сразу заметила небольшой балкон чуть левее.

— Красота какая! — выдохнула я, смотря на темную гладь реки, по которой как раз сейчас проплывал прогулочный катер.

— Ночью здесь еще красивее. Если останешься до вечера, сама все увидишь.

Вот ведь!..

Я взглянула на Баринова, на его лице играла загадочная улыбка — еле удержалась, чтобы не ткнуть его в бок. Ишь чего удумал!

— Прости, Савва, но на вечер у меня другие планы. — Он недовольно нахмурился, и я поспешила добавить: — Нужно встретиться с одним человеком.

— Это важно?

— Очень.

Он не стал спорить, даже не спросил, о ком это я. Просто обнял меня сзади за плечи и положил подбородок мне на макушку. Хотелось вот так замереть и не думать ни о ком, кого нет в этой комнате. Просто смотреть вперед.

— Эта квартира сначала была для меня просто удачной инвестицией, я не собирался сюда переезжать, но сейчас нисколько не жалею, что вернулся.

— Никогда не думала, что смогу такое сказать, но сейчас я, пожалуй, почти рада, что ты вернулся. Я многого не знала…

— И сейчас многого не знаешь, Кать. — Он заставил меня повернуться к себе. Его взгляд был хищным, даже безжалостным. — Но ты должна будешь это пройти. А я помогу.

Отреагировать на его слова я не успела, не до них совсем стало, когда Савва склонился надо мной и решительно поцеловал в губы.

Я ждала этого поцелуя — с того самого момента, как он признался, зачем приехал в Москву. Ждала и не стала делать вид, что не хотела этого. Поэтому лишь сильнее прижалась к Баринову, обвив руками его шею. Он вздрогнул, замер на мгновение, а потом вернул себе инициативу…

Наверное, мы слишком сильно хотели этого — не было места для робости и неуверенности, наш второй поцелуй совсем не походил на первый. Решительный, властный и откровенно чувственный. Наверное, так целуются те, для кого поцелуй — это начало пути. Я не знала точно, я так ощущала.

— Баринов… — Я все-таки нашла в себе силы остановиться, дыхание отказывалось приходить в норму. Пришлось сделать глубокий вдох. — Ты торопишься с помощью, не находишь?

— Нисколько. — Савва выглядел как довольный сытый кот. Сейчас он и правда походил на нашего рыжего мейн-куна. — А ты трусишка, Дымова.

Баринов снова потянул меня к себе. В его объятиях было обманчиво безопасно. Натуральный хищник.

— Я в отношениях, Савва, — напомнила, тут же согнав улыбку с его лица. — Что бы ни происходило у нас с Кальяновым, мы пара.

По крайней мере, официально.

Викинг зло сощурился, я же отвернулась и поспешила из спальни. Потому что мне очень хотелось остаться. Застыла в коридоре напротив картин, но не потому, что они так уж привлекли мое внимание, а потому, что ждала Савву.

— Баринов, — не выдержав, позвала я его, — экскурсия ограничивалась только спальней или еще что покажешь?

Хотя я ушла из комнаты, я совершенно точно не собиралась сбегать от Саввы. Не в этот раз.