Глава 20

— Вот поэтому ты меня всегда бесил, Баринов. — Я ткнула указательным пальцем ему в грудь. — Ведешь себя как хозяин жизни, которому позволено больше, чем другим.

Савва посмотрел на мою ладонь, потом медленно отвел ее от себя и поднес к губам. Я невольно шагнула вперед.

— На самом деле, Катя, ты всегда испытывала ко мне более глубокие и приятные чувства, — бархатным тоном произнес Викинг, отпустив мою руку. — Но твое подростковое упрямство не давало тебе этого осознать.

— Сволочь ты, Савва, — выдохнула я ему прямо в губы. — Хищная наглая сволочь.

Баринов широко улыбнулся. Потом завел правую руку мне за плечи и притянул к себе. Я едва удержалась, чтобы не обнять его в ответ. Так хотелось уткнуться носом в его светлый пиджак, вдохнуть в себя запах терпкого парфюма Викинга и… как маленькой обиженной девочке, пожаловаться ему на Кальянова.

На место растерянности пришла злость на жениха — с чего ему быть недовольным?! За кота получил по делу: как вообще можно было такое выдумать! Ох уж это его вечное желание ублажить Баринова! Я нетерпеливо постучала кулаком по его плечу.

— Что опять не так? — Савва по-прежнему не разжимал объятий. — Можешь называть меня как угодно.

— Тебе всегда не нравился Кальянов?

Баринов поморщился — говорить о моем женихе он, похоже, не хотел. У меня же было двоякое чувство: с одной стороны, я хотела попробовать посмотреть на Пашку глазами другого человека, а с другой — чувствовала себя предательницей. Ведь я стояла в объятиях другого мужчины, который прямо обозначил свои намерения в отношении меня, и обсуждала с ним своего жениха.

— Нет. Не могу сказать, что был им очарован, как ты, например, но поначалу он не вызывал у меня раздражения. Паша казался безвредным простофилей, жадным до чужой жизни. Я чуть не купился на его восторженность.

— Он из не очень обеспеченной семьи, конечно, ему хотелось иметь лучшее…

— Он из обычной семьи, — неожиданно жестко оборвал меня Савва. — Так, как он, живет половина людей в стране, а треть — еще хуже. Паша — приспособленец, присасывается к ресурсным людям, с которых можно что-то поиметь, — как ты, я, например. Да та же Диляра!

В глазах Баринова плескался неподдельный гнев, я редко видела Савву таким разъяренным, обычно он умел прекрасно себя контролировать. Сейчас же еле сдерживался. Момент нашей близости был испорчен, Викинг выпустил меня из своих объятий и отошел к окну.

— Так зачем ты меня звал? — сменила я тему. — У нас сегодня будет летучка, кстати?

— В двенадцать, — подтвердил Савва. — Садись, я расскажу о наших договоренностях с IKEA и Школой дизайна.

Разговор плавно перетек в рабочее русло, я слушала о планах Баринова и не могла мысленно не восхищаться. Тимур с акционерами не просто наняли звездного топа — Савва одним соглашением может сделать то, над чем мы с ребятами корпели больше двух лет, но так и не добились результата.

— Я сегодня объявлю внутренний конкурс на этот проект, Кать. Надеюсь, ты захочешь в нем принять участие. Наберем команду из трех человек и начнем готовить коллаборацию со шведами. Ну так как?

— Какие условия конкурса? — спросила я, хотя мысленно уже согласилась. — Здесь не только маркетологи нужны, нужно стратегов привлечь.

— Правильно соображаешь, Катянь, у нас с тобой получится отличный тандем, во всех отношениях.

Викинг бы не был Викингом, если бы не ввернул очередную двусмысленность. Вот только он не понимал очевидной вещи: то, что для него было легко и просто, у меня отнимало силы. Безумно угнетало чувство вины перед Пашкой, ведь я флиртую за его спиной с отчаянным бабником. Да я столько лет шипела на Кальянова за его рабскую привязанность к Савве, а теперь чуть ли не рога наставляю с ним!

— Условия стандартные: представить видение проекта по своему направлению, подготовить «презу», защитить ее передо мной и Тимуром. — Савва явно не подозревал о моих душевных терзаниях. — Если ты хочешь возглавить маркетинг и стать моим замом, будет странно, если ты откажешься.

Я кивнула.

— Спасибо, Сав, за возможность, — с чувством поблагодарила я Викинга. — Вообще не ожидала от тебя, вот честно, когда ты только появился, да еще…

— Поужинаешь со мной? — буднично спросил Викинг, поигрывая телефоном в руке. — Можем организовать на троих. С Савелием.

— Что? — Я так и осталась стоять с открытым ртом. Неужели он не понимает, как это выглядит со стороны?! — Это… это неправильно.

— Согласен, у рыжего будет отдельное меню. Ну так как?

— Я не могу. Это же не условие моего участия в конкурсе, надеюсь?! Тебе, может, и плевать, но на меня и так уже косятся — мы вчера уехали из офиса вместе на целый день. И потом… — Тут я запнулась, но все же договорила до конца: — Вечером Паша заберет часть вещей из дома.

— Хочешь проконтролировать, не умыкнет ли он чего лишнего? Разумно. Но ужин со мной принесет тебе больше удовольствия.

Тут я была согласна с Саввой.

— Оставишь Кальянова сидеть вместе с пиарщиками? — Я вспомнила вчерашний разговор с Ингой. — Он хотел переехать к нам, в маркетинг.

— У тебя неверная информация, Катюш. — Савва сочувственно улыбнулся. — Твой почти-не-жених подловил меня утром на парковке и попросил оставить его в пиаре.

— Вот как? — это все, что я смогла из себя выдавить. Он даже сидеть со мной в одном кабинете не хочет, гад!

— Сам изумился, — задумчиво протянул Баринов. — А потом спросил у Юсуповой — я же ей доверил Пашку, — так и Диля меня удивила. Она категорически против того, чтобы Кальянов окопался у вас в маркетинге. Неожиданно.

Диляра стояла у окна и с кем-то переговаривалась по телефону. Ей кто-то позвонил незадолго до окончания летучки у Тимура, и она, извинившись, ушла в коридор, так и не дослушав до конца про конкурс на участие в проекте с IKEA. У мебельного гиганта и раньше были коллаборации с застройщиками, условия сотрудничества в целом понятны, но амбиции Баринова выходили за пределы стандартного проекта. Тем, кто хотел работать над этой задачей, предлагалось прыгнуть до потолка и изобрести такое предложение, от которого не откажется IKEA и которое принесет «Элиоту» значительно больший выхлоп, чем обычная маркетинговая акция.

Летучка только что завершилась, я видела как воодушевился Серега — он точно будет участвовать, наверняка, Артур Саркисов захочет приложить руку, а может, и Козлов. Я не видела Лурии — похоже, Олеся сегодня взяла отгул. Честно говоря, я рада.

— Уже закончилось? — Диля спрятала телефон и теперь наблюдала за тем, как все расходятся. Я же уходить не торопилась. Я хотела поговорить.

— Слышала про конкурс?

Юсупова молча кивнула. Выглядела сейчас Диляра чуть лучше, чем с утра, но все равно была далека до своего обычного вида. Она нервно постукивала пальцами по телефону, но сбегать от меня не торопилась. Явно ждала продолжения.

— Будешь участвовать, Диль? Это хороший опыт. Помнишь, как мы пытались несколько раз с ними договориться и ничего не получилось.

— Конечно, помню, Кать, — она вымученно улыбнулась. — Я хочу попробовать. Ты тоже будешь?

— Разумеется. Не просто же так Савва позвал меня на переговоры с ними.

— Ну да. Я рада, что у тебя с Бариновым все налаживается. Раньше ты бы…

— То было раньше, Диль, — я бесцеремонно перебила подругу. — А сейчас мы учимся с Саввой находить компромиссы. Ты уже ушла, не слышала, что так или иначе все отделы окажутся задействованы, но стратегически проект будут вести всего три человека. Два маркетолога и один стратег.

— У нас, наверняка, Сергей еще подаст заявку, — рассеянно кивнула Диля. — У стратегов — даже не знаю… Олеська, может Артур еще, да и Козлов не откажется.

— Слушай, а чего ты против того, чтобы Пашка сидел с нами?

Резкая смена темы разговора привела Диляру в замешательство, она судорожно сглотнула и отвела глаза в сторону.

— С чего ты так решила?

— Мне сказал Савва, — я решила сдать викинга. — Так почему?

Диля подняла на меня измученный взгляд — мне даже сначала показалось, что в ее глазах стояли слезы.

— Даже не знаю… но если ты хочешь… Кать, у него все-таки другой функционал, вообще, Паша быстро спелся с пиарщиками…

Диля продолжала нести какую-то чушь, я же недоумевала, почему мой простой вопрос вызвал у нее такую реакцию. Они с Пашкой дружили, рядом с тихой Дилей Кальянов всегда чувствовал себя уверенно и комфортно. Она над ним не подтрунивала, как та же Олеська, не спорила, как Инга, Юсупова его выслушивала и поддерживала в наших дружеских перепалках. Диля всегда была на его стороне.

— Ты не хочешь, потому что он сам не хочет переезжать в маркетинг? — догадалась я. — Вы с ним это обсуждали?

— Нет, не обсуждали. Кать, — Диля сцепила пальцы в замок и неуверенно посмотрела на меня. — Я хочу тебе кое-что рассказать. О Паше.

— В смысле? Что-то случилось?

Может, она знает, что мы решили пожить пока отдельно? Я прислушалась к себе — внутри ничего не отозвалось болью. В глубине души я, наверное, еще до конца не осознавала, что у нас с Кальяновым происходит.

— Да… наверное… я не очень уверена, — Диля говорила так тихо, что я еле разбирала ее слова.

— Да что случилось-то? — я нетерпеливо топнула каблуком. И все испортила.

Юсупова смутилась еще больше, дрожащей рукой убрала с лица темную прядь волос.

— Ничего… не важно… давай в другой раз. Тебя Пашка ждет, — Я оглянулась и увидела Кальянова. Он и правда стоял всего в нескольких шагах от нас. — Удачи тебе в проекте. Кому-то из нас должно повезти.

Диля почти бегом пронеслась мимо Кальянова, он проводил ее задумчивым взглядом.

— Слышал о проекте с IKEA, — он важно кивнул мне. — Как думаешь, попадешь в проект?

Он подошел ко мне ближе — я заметила, что на нем другая рубашка, не та, что была утром.

— Домой быстро съездил, переоделся, — ответил на мои мысли Паша. — Что Диля хотела?

— Ничего.

— Обо мне говорила?

— А должна была?

Вот тут Пашка смутился — зачем-то стал озираться, но потом, быстро справившись с растерянностью, широко мне улыбнулся.

— Мы же вчера с ней, считай, весь день провели вместе, пока ты с Саввой разъезжала по встречам. Вот и подумал. Но она сегодня сама не своя.

— Нет, ничего она о тебе не говорила. А ты решил, что с пиарщиками тебе лучше будет?

— Ну да. — Как ни в чем не бывало кивнул Паша. — Савва же говорил, что нам лучше не подчеркивать, что мы вместе, ну там по этическим соображениям. А тут, считай, муж и жена в одном кабинете сидят на работе.

— Мы еще не поженились, Паш, — я чуть не опешила от его слов. Муж и жена? Да ты решил от меня сбежать к приятелю, гад!

— Ну так поженимся. А сложные моменты бывают у всех пар, — Кальянов еще раз оглянулся. Никого рядом не было, тогда Паша подошел ближе и приобнял меня. — Катюш, я подумал, может, я пока останусь сегодня? Поужинаем дома вместе, завтра я уже перееду к Вите. Я хочу эту ночь провести с тобой.

— Что?! — выдохнула я с таким возмущением, что Пашка непонимающе отшатнулся. — Какой ужин, Кальянов?! Какая, к чертям, ночь?! Да ты даже не стал вечера дожидаться, чтобы дома мне все сказать, затащил утром в переговорку! А теперь передумал?

Я сама от себя не ожидала такой тирады, не то что Паша. Он явно обиделся, а меня все еще трясло от гнева.

— Ну значит, не зря я решил пожить отдельно, — наконец выдал он. — Я чувствовал, что ты уже не такая как раньше…

— Какая как раньше, Паш? — Мне хотелось орать и плевать, что мы в офисе. — Какая? Это я твоего кота сбагрила Савве?! Это я полночи не понятно где шлялась? Ты даже не соизволил объясниться! Ты так хочешь на мне жениться, что никак не найдешь время встретиться нам всем вместе с родителями и обсудить свадьбу!

— Да не кричи ты! — Пашка испуганно заозирался. Мы стояли не так уж и далеко от приемной Тимура, наверняка меня там слышали. — Понял, я. Понял! Только не забывай, что я по-прежнему живу в нашей квартире. И… в любое время могу вернуться. И вообще, эту ночь я буду спать в своей постели!

— Да спи где хочешь, — фыркнула я, а Пашка болезненно скривился, словно я ему в лицо плюнула. — Ты обидел меня, очень сильно обидел. Я понимаю, все бывает в жизни, у нас всегда гладко все было, мы и не ругались особо, а тут прорвало… я не против пожить отдельно, но вот без этой беготни туда-обратно, ясно?

— Просто скажи, что любишь меня, Кать, — грустно прошептал Пашка. — Скажи, что не разлюбила, что по-прежнему хочешь за меня замуж.

Я растерялась. Стало настолько жалко Кальянова, что раздражение, которое еще мгновение назад выплескивалось из меня, сейчас куда-то испарилось. В груди стало тесно от тоски.

— Паш…, - я запнулась, на секунду прикрыла глаза и заставила себя сказать ему то, что чувствовала. — Ты… ты мне очень дорог, мы четыре года вместе и ты очень много для меня значишь… я точно тебя не разлюбила, но то, что между нами происходит, мне очень не нравится. Наверное, мы изменились и те чувства, которые были, которые есть, меня не устраивают.

— Ясно. Ты не любишь меня, Кать. И ты ревнуешь — ревнуешь меня ко всему этому, — голос Кальянова звучал твердо, даже зло. — К тому, что у меня теперь снова есть работа, что меня здесь приняли, что Савва помог мне.

— Чего?!

— Ты бесишься, что я больше не твоя комнатная собачка! — последние слова Пашка почти выкрикнул, но тут же пришел в себя. — Я надеюсь, ты все-таки вспомнишь, что я, несмотря ни на что, тебя люблю. И тебе станет стыдно за все, что ты сейчас мне сказала, и за эти последние дни тоже!

Я опешила, не знала даже что сказать. Я опять виновата? Да как он мог подумать, что я ревную, что не радуюсь его успехам? Пока я приходила в себя, Паша отвернулся и медленно пошел по коридору к лестнице. Я молча наблюдала за ним — он не торопился, похоже, ждал, что я побегу за ним. Я же снова и снова прокручивала в голове наш разговор и безуспешно пыталась, как мы докатились до такого.

Остаток дня прошел в обычной текучке — я старательно игнорировала все разговоры о предстоящем конкурсе, о том, что Тимур наверняка расщедрится и выпишет всем внеплановые премии, если удастся замутить крутой проект с IKEA. На расспросы про вчерашние «переговоры» я отвечала односложно, Серега явно остался недовольным. Его больше других интересовали подробности.

А вот Диля вообще в полпятого собрала вещи и отпросилась домой у Баринова. Интересно, что она хотела рассказать мне про Пашку? С Кальяновым я встреч не искала — вообще решила снова напроситься к Инге с ночевкой, а потом вспомнила, что один раз уже испортила ей свидание с загадочным незнакомцем.

Что-то слишком много тайн стало в моей жизни!

Телефон пискнул принятым сообщением. Я быстро провела пальцем по экрану и не смогла сдержать улыбку — на меня смотрел Самсон! Не знаю, как так его подловил Савва, но рыжая мордочка была такой жалостливой, что захотелось успокаивающе почесать его за ушками.

«Я заказал столик в «Пушкине», Савелия оставим дома».

Баринов! Я покачала головой — вот упрямый! Но приятно — я не могла вспомнить, когда Пашка приглашал меня в ресторан просто так, без повода. И в «Пушкине» я не была сто лет…

Пока я раздумывала, что ответить, пришло следующее сообщение: «Буду ждать тебя в восемь».

Я не могла удержаться от довольной улыбки. У меня вечером свидание! С тем, кого я столько лет на дух не переносила и кто целуется намного лучше моего жениха. Совесть молчала. Приятно иногда побыть плохой девочкой.