Глава 16

 Он вошел в ее комнату без стука. Кьяра сидела в кресле, с телефоном в руках и на ней был только халат. Мокрые волосы струились по плечам, а чистое лицо, без следов косметики, делало ее еще более юной. Ноа чувствовал бешеные удары своего сердца, отдающиеся набатом в ушах, пока подходил к ней. Девушка встала, готовая разразиться возмущением на его бесцеремонность, но Ноа просто обхватил ее руками, прижимая к себе изо всех сил, и, зарываясь лицом в ее волосы, пахнущие цветами.

 - Ноа, что-то случилось? – неожиданно мягко спросила она, гладя его по затылку.

 Ноа зажмурился он этой ласки, сильнее втягивая в себя ее запах.

 - Ты нужна мне, - прохрипел он.

 - Но…

 - Пожалуйста! – он отстранился, чтобы видеть ее лицо. – Я прошу тебя.

 Кьяра удивленно моргнула, а потом обхватила его лицо мягкими ладонями.

 - Что случилось? Что с тобой?

 Вместо ответа, он приподнял ее и прижался губами к ее рту, ожидая встретить сопротивление, но она сдалась. Обняла его за шею и приоткрыла губы, впуская его язык. Ноа застонал от облегчения, крепче прижимая Кьяру к себе. Он не мог насытиться ею, целовал ее снова и снова, бездумно исследуя ее рот и лаская маленький язычок, норовящий перехватить инициативу. Отстраняясь лишь тогда, когда они начинали задыхаться от нехватки воздуха, чтобы через мгновение, снова накрыть ее пухлые губки, заставляя жену стонать и тереться об него.

Но ему было мало ее рта. Он хотел попробовать каждый кусочек ее тела. Оторвавшись от сладких губ, Ноа перешел на щеку, а потом и шею, прикусывая кожу и втягивая ее в себя, словно и вправду хотел ее съесть. Халат упал с тела Кьяры удивительно легко, стоило только развязать пояс. Упав на колени, он переместился с ключиц на пышные полушария груди, исследуя каждый кусочек алебастровой кожи. Кьяра застонала, тычась ему в губы острой вершинкой, и он прикусил ее, вырвав стон из ее горла, чтобы тут же приласкать языком. Он щелкал языком по обоим сладким соскам, как планировал позже сделать с ее клитором, и Кьяра заметалась в его руках, всхлипывая от нетерпения.

 - Ноа…

 Ее рука потянулась к местечку между ног, но он перехватил ее, заводя обе руки ей за спину, отчего грудь девушки еще больше выпятилась, облегчая ему доступ. Ноа посасывал маленькие соски, упиваясь их сладостью, пока она не начала безостановочно стонать, умоляя его остановиться, а на коже не выступили следы его рта, в виде засосов. Из горла мужчины вырвалось утробное рычание при виде этих меток. Взяв на руки, он бросил ее на кровать, ложась сверху, между ее раздвинутых ног. Пройдясь губами по ее впалому животу, он остановился на шраме, обводя его языком. Доказательство того, что эта женщина подарила жизнь его ребенку. Она никогда от него не избавится.

 Ноа ласкал его снова и снова, больше для себя, чем для нее, и только когда Кьяра дернула его за волосы, спустился ниже, целуя гладкий лобок и сразу же находя напряженную горошину клитора. Кьяра извивалась, ерзая попкой по кровати, и он схватил ее за бедра, удерживая на месте, пока слизывал с ее киски выступивший нектар. Его женщина текла от потребности в нем и он собирался ее удовлетворить.

Ноа щелкнул по ее клитору несколько раз, прежде чем втянуть его в рот, чтобы нежно пососать. Кьяра закричала, пытаясь вырваться и в то же время прижаться теснее к его рту.  Он продолжил чередовать ласки, пока не почувствовал, что она уже близко, и оставив напряженную горошинку, направился вниз, вторгаясь языком в горячую тесную дырочку, которая приветствовала его новой порцией влаги.

 - Ноа! – вскрикнула Кьяра. – Я не могу… О, пожалуйста!.

 Продолжая трахать языком ее киску, он сжал пальцами воспаленные соски, грубо потирая их и после первого же легкого щелчка по клитору, девушка кончила, громко крича и сжимая его волосы. Ноа отстранился, чтобы полюбоваться этим зрелищем, чувствуя, как его разрывает похоть от выражения ее лица в этот момент. Молниеносно стянув с себя одежду, мужчина снова лег на нее, скользя между ее мокрыми складочками, чтобы смочить свой член, и толкнулся внутрь, встречая сопротивление узких стенок. Удерживая себя на руках, он вторгался в ее маленькое тело, пока она полностью не поглотила его, и завладел нежным ртом, медленно двигаясь туда-сюда и просто наслаждаясь этим моментом единения.

 Кьяра обхватила его руками и ногами, жадно отвечая на поцелуй и исследуя ладонями его спину и плечи. Оторвавшись от ее губ, Ноа посмотрел ей в глаза и утонул в нежном взгляде, который она подарила ему впервые. Застонав, он начал двигаться быстрее, не отрывая взгляда от ее светящихся глаз, дарящих ему спокойствие и одновременно заставляющих хотеть ее еще больше, хотя он и думал, что это невозможно. Стон, который Кьяра  издала, когда он задел нужное местечко в ней, был таким совершенным, что он начал толкаться в этом ритме снова и снова, лишь бы слышать эти звуки, хотя и знал, что при таком сценарии все закончится слишком быстро.

 Жена вцепилась ногтями в его задницу, понукая двигаться еще жестче, и он уступил, чувствуя, как охренительно туго сокращаются, вокруг него, ее мышцы. Приподняв Кьяру за попку, он начал двигаться, как поршень, нанизывая ее на себя и толкаясь в ответ на всю длину. Ноа чувствовал, что скоро кончит. Он держался из последних сил, когда Кьяра вскрикнула под ним, наконец, взрываясь в оргазме, и он последовал за ней, входя как можно глубже, еще сильнее разбухшим членом, между сокращающимися мышцами и накачивая своей спермой. Он собирался отметить ее всеми возможными способами.

***

 - Что ты делаешь? – хихикнула Кьяра, когда он зачерпнул вытекающую из нее, белую жидкость, и размазал ее по ее губкам и клитору.

 - Помечаю тебя, - зарычал Ноа у ее шеи.

 Он лежал за ее спиной, обхватив девушку руками и закинув на нее ногу, после третьего раунда секса.

 - Ну, что за глупость! – воскликнула Кьяра, хотя внутри все сжималось от восторга.

 Ноа прикусил ее шею и она удивленно вскрикнула.

 - Ноа!

 Он тут же зализал укус, принимаясь спускаться поцелуями по ее спине.

 - Нет, Ноа, я больше не могу! – застонала она.

 - Я тихонько, - сказал он, медленно входя в нее сзади. – Ты даже не заметишь.

 - Ага, не заметишь такую махину, - застонала девушка.

 Ей было немного больно, но она не стала его останавливать. Ноа двигался медленно, почти лениво, просто обхватив ее руками и шепча ей на ухо, какая она красивая, как сильно он хочет ее, и днем, и ночью.

 - Хочу засыпать в тебе и просыпаться, чувствуя, как ты пульсируешь вокруг меня, - говорил он, заставляя ее отчаянно краснеть и задыхаться.

 Кьяра не думала, что сможет снова дойти до финиша, поэтому просто наслаждалась тем, как он двигается в ней, его потребностью быть так близко. Наслаждалась тем, с каким благоговением его руки исследуют ее кожу, повторяя, что она совершенна, и он не может представить, что может хотеть кого-либо еще.

 - Ты моя, Кьяра. Скажи это!

 - Твоя, - согласилась она, низко застонав, когда он начал ласкать ее клитор.

 Кьяра ошибалась, когда считала, что больше не сможет кончить. Чем дольше Ноа двигался в ней, тем больше она понимала, что находится к оргазму даже ближе, чем думала. Но Ноа не менял своего неспешного темпа, несмотря на ее мольбы, и, когда она неожиданно кончила, все еще продолжал двигаться в ней также медленно. Кьяра не знала, кончил ли он. Она была так измождена, что отключилась прямо в процессе. Окрыленная и обнадеженная.

***

 Несмотря на практически бессонную ночь, Ноа проснулся, как обычно, в семь утра. Кьяра спала на соседней подушке и, хотя для него было дико странно просыпаться с другим человеком, видеть ее рядом с собой после пробуждения было приятно. Он позволил себе роскошь понаблюдать за ней несколько минут, после чего прикрыл одеялом ее обнаженные плечи и осторожно встал.

  Приняв душ в своей комнате, Ноа оделся и направился в детскую. Эта комната когда-то была спальней Кьяры, поэтому была достаточно большой, чтобы в ней хватило места мебели для обоих детей. Вторую кроватку, которую он вчера  велел в первую очередь  доставить и собрать, уже поставили и в ней мирно посапывал младенец, а вот Тори уже проснулась. Амелия кормила ее из бутылочки, держа на руках, а няня раскладывала новую одежду малыша Роумана, которую доставили вместе с мебелью, по шкафчикам.

 - Доброе утро! - тихо поздоровался он с порога.

 Няня ответила на приветствие, а Амелия лишь посмотрела на него, обдавая холодом, и снова вернулась взглядом к малышке на своих коленях. Достав телефон из кармана брюк, Ноа отключил через приложение съемку и аудиозапись, которые велись в комнате круглосуточно, и приказал няне выйти, а когда она ушла, сел напротив Амелии.

 - Нам нужно поговорить, - сказал он ей.

 Девушка делала вид, что его в этой комнате нет. Вот ведь, упрямица!

 - Хорошо, - вздохнул он. – Тогда просто слушай. Во-первых, я хочу извиниться за свое вчерашнее поведение. Я не привык просить, Амелия, но сейчас я это делаю. Пожалуйста, попытайся понять причину моего решения и бесстрастно, отбросив эмоции, подумать над тем, что я скажу! Роуман – твой сын и ты имеешь все права на него, но я прошу тебя  добровольно отказаться от этих прав, и, передать их мне и Кьяре. Перед тем, как я отослал вас с ней в Дорсет в прошлом году, я уже думал о способах сделать так, чтобы твой ребенок получил статус законнорожденного и одним из этих способов был ваш брак с Джастином.

 Амелия побледнела и с испугом посмотрела на него, прекратив, наконец, притворяться статуей.

 - Не волнуйся, этот вариант я давно отмел. Я и подумать не мог, что ты захочешь оставить Роумана себе, ты ведь так настаивала на аборте, поэтому я решил воспитать ребенка, как нашего с Кьярой, и, когда я вернулся пару недель назад, я искренне считал, что Тори и есть этот ребенок. Я не знал, что Кьяра беременна, и ты понимаешь, почему эта возможность не могла прийти никому в голову. Даже думая, что Тори – дочь Джастина, которого я, поверь мне, искренне ненавижу, я полюбил ее. Потому что она всего лишь ребенок и не несет ответственности за поступки своих родителей. Думаю, ты пришла к той же мысли, раз приняла своего сына.

 Из глаз девушки закапали слезы. Тори давно закончила есть и теперь беспокойно ерзала на ее руках, так что Ноа взял ее, видя, что Амелия ушла в себя.

 - Амелия, я клянусь тебе, что никогда не буду стоять между тобой и твоим сыном! Я буду любить его не меньше, чем Тори, и он никогда не почувствует разницу, даже не задумается о том, что может быть неродным. Ты можешь прожить с нами всю свою жизнь, никто и слова против не скажет. Вы с Кьярой можете вместе заботиться о детях, с той лишь разницей, что они будут называть тебя тетей.

 Я сожалею, что давил на тебя и хочу заверить, что если ты откажешься, то сможешь спокойно уехать вместе с сыном. Я продолжу вас обеспечивать и конечно, даже оставаясь твоим сыном, Роуман будет моим наследником. Через двадцать-тридцать лет общество может изменить свои взгляды и принять незаконнорожденного Главу. Вот только каково будет самому Роуману прожить всю жизнь с клеймом отца-насильника и матери-жертвы? Эту историю знают все, Амелия, и у нас появился один-единственный шанс опровергнуть твои ранние показания и восстановить твою репутацию. Разве Роуман не достоин того, что ты имела всю свою жизнь? Ты ведь тоже дочь Главы рода и должна понимать всю ценность человеческого уважения и положения в обществе.

  С каждым его словом, Амелия плакала все сильнее. Ноа замолчал, давая ей время, и уложил Тори в кровать, вручив ей игрушку для жевания. У его крошки уже начали прорезаться два передних зубика и она с жадностью вгрызлась в резиновую игрушку.

 Дверь в комнату внезапно открылась, являя его жену.

 - Что здесь происходит? – спросила Кьяра, переводя взгляд с него на Амелию. – Ноа, что ты сделал?

 - Все в порядке, Кьяра, - первой ответила Амелия, утирая слезы. – Давай поговорим в твоей комнате?

 Кьяра посмотрела на Ноа, вопросительно приподняв бровь и скрестив руки на груди.

 - Иди с ней, Кьяра, - сказал он. – Вы сейчас ребенка разбудите. Мы с тобой позже поговорим.

 Она одарила его долгим сомневающимся взглядом и, в конце концов, вышла, взяв сестру за руку. Как только дверь за ними закрылась, раздались звуки копошения в кроватке Роумана. Разбудили все-таки.

 Дав ребенку время потянуться всем своим маленьким тельцем, Ноа взял его на руки, пристально рассматривая.

 - Ну, привет, малыш, - улыбнулся он. – Я почти уверен, что я твой новый папа, так что привыкай. Ты теперь будешь часто меня видеть.

 Роуман сморщился и заплакал, вызвав цепную реакцию у Тори, которая тоже зашлась криком. У Ноа не осталось другого выбора, кроме как вызвать няню по телефону. Держа обоих малышей на руках, он пытался успокоить их покачиванием, что крики становились только громче.

 - Я сейчас приготовлю бутылочку и он успокоится, - заверила его няня. – А мисс Тори, видимо, плачет за компанию.

 Ноа раздражало ее спокойствие, но он передал ей Роумана, чтобы она его покормила, и как только малыш умолк, Тори тоже постепенно успокоилась. Мужчина серьезно задумался о том, что одной няни, для детей, может оказаться недостаточно.