Глава 14
Катя
Я места себе не находила, пока Глеба не было. Даже и не пойму, откуда вдруг эта сумасшедшая тревога? Крепкий молодой парень, ну, что с ним, в конце концов, могло случиться? Но внутри все просто бурлило от переживаний, и с каждым неотвеченным звонком, мне становилось все хуже и хуже, вот прямо на физическом плане.
Хотя, — он же ведет свободный образ жизни! И почему должен заботиться о том, что думает практически совсем незнакомая девушка, которую он поселил у себя из жалости? У него там друзья, все прелести молодой свободной жизни, а, может быть и какая-то личная жизнь, которая, очень может быть, вышибает ем мозги за то, что у него я поселилась?
Даже не представляю, как сама бы себя повела в подобной ситуации! Это со стороны все выглядит красиво и нормально, а на деле… Может, влетела бы ураганом в его квартиру на ее месте и начала бы глаза выцарапывать… Или самому Глебу закатила бы неслабый такой скандал. Особенно, вспоминая про Стаса. У которого вдруг на ровном месте завелась какая-то вдруг любовь!
Может, потому Глеб и держит меня от всех в секрете? Вот даже и его близкий друг ничего обо мне не знал. И я же слышала, как он просил Андрея ничего не говорить остальным! Нет, наверняка у него кто-то есть, и, очень может быть, что у нее он и будет ночевать. А я просто напрасно волнуюсь…
К полуночи во мне все уже буквально клокотало, несмотря на все эти, такие здравые и логичные, размышления. Конечно, ни о каких переводах не могло быть и речи, — буквы рассыпались перед глазами, выплясывая что-то невообразимое. Ни о чем, кроме Глеба, я думать просто не могла!
К часу я сама была готова закатить ему скандал, протерев ногами пол его кухни до просто зеркального блеска. Потому что нельзя же так! Ну! Должен же он думать о том, что кому-то, может, совсем не все равно, где он и что с ним происходит! Кто-то же волнуется и ждет!
Но когда Глеб появился, из меня всю враждебность как будто ветром сдуло. Остались только его глаза, — сумасшедшие, от которых почему-то уверенно начали подгибаться ноги. И только радость разлилась кровью по венам, — с ним все хорошо, он здесь, он со мной! А когда он прижал меня к себе, я вообще, кажется, утратила способность говорить. Хотя шлейф женских духов, явственно от него исходящий, все-таки заставил меня дернуться. Ну, и слегка наговорить гадостей. Конечно, я ни на секунду не думала, что он за помощь потребует от меня рассчитываться сексом. Даже и не знаю, почему я так в нем безоговорочно уверена, так безраздельно ему доверяю. И даже в том, что он не забьет на ситуацию с Русланом, а сделает все, что сможет. Просто не знаю.
Только у меня такое чувство, как будто мы с ним знакомы всю жизнь, Нет, даже не так. Вот будто мы были с ним знакомы когда-то давно, гораздо раньше. И просто теперь вдруг встретились после очень долгой разлуки. Как будто бы наши сердца просто чувствуют друг друга. И даже слов не нужно.
Вот даже со Стасом так не было. Как не было и этих сумасшедших мурашек, летающих по всему телу. Этого сумасшедшего желания прижаться к нему, как можно сильнее, вот чуть ли не под кожу влезть и впустить его!
И в его объятиях становится так хорошо, что я просто знаю, — в будущем больше не будет ничего плохого. Если только мы останемся вместе. Если он никуда не исчезнет…
Наверное, это была первая ночь после смерти родителей, в которую я засыпала действительно счастливой. Обнимая огромную подушку двумя руками и представляя себе, что это Глеб.
Просыпаясь утром, вот как-то сразу понимаю, что Глеба в квартире нет. И вовсе не потому, что до меня не доносится никаких звуков возни из душа или из кухни. Даже объяснить не могу, какое-то просто странное чувство пустоты, в одни миг заполнившее и все пространство вокруг и внутри меня. Кажется, этот Глеб уже проник куда-то в сердце настолько глубоко, что без него я очень остро чувствую, как мне его не хватает… Вот как будто воздух, когда он рядом, наполняется весенним ароматом цветения, от чего его буквально хочется зачерпывать пригоршнями и пить, а когда его нет… Это просто воздух. Без запаха и без вкуса. Вот как-то так.
Зато на подушке рядом я нахожу записку.
«Пожелай мне удачного дня, когда проснешься! Буду поздно, на этот раз не жди. Высыпайся и набирайся сил. Хочу слышать твое сладкое сопение, когда вернусь и быть уверенным, что ты видишь уже двадцатый сон
Целую»
И вот от этого «целую» сердце начинает биться часто-часто. И день вдруг становится очень солнечным, начиная казаться самым счастливым!
Даже не замечаю, как начинаю что-то напевать, весело отправляясь в душ!
***
— Глеб! — со всех ног несусь к двери, когда раздается звонок. Ключи, что ли, забыл? Но мне так радостно, что он все-таки вернулся, что ни о чем не хочется и думать. И особенно о том, куда это можно было отправится в такую рань.
Но… Распахивая дверь, даже не посмотрев в глазок, вижу перед собой совсем другого человека.
Красивый парень, — высокий, явно не ниже Глеба, в котором-то самом метра с два, наверно, роста. Но какой-то изящной и одновременно мужественной красотой. Тонкие черты лица, густые черные волосы, не такое крепко сбитое, как у Глеба, тело… Если тот, кто уже начал уверенно завладевать моими мыслями похож в чем-то на медведя, то этот скорее напоминает гибкую пантеру. А в руках у него красная роза на длиннющем стебле.
— Я могу войти? — вот бывает же такой голос! Он просто обволакивает какой-то вкрадчивой мягкостью и бархатными нотками. А взгляд! С ума сойти просто! Что-то мне подсказывает, что от этих глаз закружилась не одна девичья голова…
— Не знаю, — я неуверенно переминаюсь с ноги на ногу. Глеб ведь не предупреждал меня, что кто-то может прийти! И что теперь делать?
— Если вы к Глебу, то его уже нет дома, — лепечу я, понимая, что говорю полнейший бред. Ну, правда, — разве друг пришел бы к Глебу с розой?
— Я знаю, — незнакомец обворожительно улыбается. И я понимаю, что за эту улыбку можно выполнить почти любую его просьбу. С ума сойти! Даже не думала, что такие парни бывают на свете! Он кажется совершенно идеальным и таким же совершенно нереальным! — Я пришел к вам, Катя, — ооооо, этот голос! От него мурашки начинают топтаться по животу! Оказывается, бывают и звуковые феромоны!
— К… Ко мне? — переспрашиваю, чувствуя себя последней дурочкой.
— Да, — незнакомец улыбается еще ярче, и, не дожидаясь, пока я отомру, боком заходит в квартиру.
— Это вам, прекрасная Катерина, — от слегка торжественно протягивает мне цветок, и тут уж я не удерживаюсь от улыбки. И от того, чтобы вдохнуть тягучий аромат. Просто идеальная роза, как и тот, кто ее принес.
Вы позволите? — он уверенно идет на кухню и наливает себе кофе. А, нет, не только себе, первую чашку он пододвигает все еще слегка ошарашенной мне, и только потом берет вторую.
— Ложку или две? — уточняет своим одуренным голосом, насыпая сахар.
— Две, — выдыхаю я, и как-то совсем не эстетично хватаюсь за чашку. В основном, чтобы скрыть смущение.
— Передать что-то Глебу, когда вернется? — ну, хоть какая-то от кофе польза. Я уже могу наконец нормально говорить.
— Нет, — он качает головой, продолжая медленно потягивать кофе, не отрывая от меня пристального взгляда.
***
— Я Эдуард, — он отставляет чашку. — Можно просто Эд.
Его голос звучит так проникновенно, как будто сейчас он поверяет мне какую-то самую интимную тайну.
— Очень приятно, Эд, — я уже улыбаюсь. — Так что вы хотели?
— Посмотреть на ту, кто завладел сердцем моего друга, — улыбается он в ответ. — В конце концов, не ради любой пойдешь на такие подвиги! Но теперь я его прекрасно понимаю! И очень жаль, что не я первым встретил вас, Катя! Вы стоите гораздо большего, чем наше маленькое приключение с «Эйфорией!». Ради таких глаз я бы тоже машины не пожалел! Эх, и почему всегда кто-то успевает встретить чудо раньше, чем я?
А я вот совсем ничего не понимаю.
— Какая эйфория? Эд? Какой подвиг? Ты можешь мне нормально объяснить?
— Глеб не сказал? — он удивленно поднимает брови. И даже это у него получается просто идеально. — Ну, это, наверное, и правильно. Все, Катя, не буду тебя задерживать! Скажу только напоследок, что я очень рад за друга! Кстати — вот мой номер, — он быстро пишет цифры на листке бумаги. Можешь звонить в любое время дни и ночи, если что-нибудь понадобится.
Поймав мою руку, он быстро ее целует и растворяется, оказываясь уже у двери.
— Эй! Какие подвиги? Эд?
Я несусь следом, рискуя впечататься в стену, не вписавшись в поворот, но натыкаюсь только на уже захлопнувшуюся дверь. Вот же! Партизаны!
Похоже, нестись за ним в халате и слетающих с ног тапочках по лестнице, нет никакого смысла. Все равно ведь ничего не скажет!
Так что я на несколько минут просто замираю перед захлопнутой перед моим носом дверью. И расплываюсь в счастливой улыбке, пока сердце отбивает в сумасшедшем ритме сказанные им слова.
Я завладела сердцем Глеба! И к тому же вот это его «целую!»
Хочется запрыгать и хлопать в ладоши, вот прямо совсем, будто я ребенок! Зато столько счастья в этих нескольких словах, что у меня начинается самая что ни на есть настоящая эйфория!
Немножко успокоившись, шлепаю на кухню за своим недопитым кофе. С улыбкой вспоминаю уже троих, с которыми я успела познакомиться. Еще немного, и я начну думать, что они работают моделями к каком-нибудь модном мужском журнале. И даже отыщу в словах Андрея какую-то крупицу истины по поводу того, что девчонки сами просто мечтают оказаться с каждым из них в постели. Ну, надо же реально родиться такими красавцами! И, главное, совершенно ведь разные, а каждый кажется просто совершенством!!!
Так, хватит мечтать! — буквально шиплю сама на себя, что все равно не убирает счастливой улыбки с моего лица. Что там Эдик говорил о подвигах? Этого я, конечно же, не выясню, но «Эйфорию» вполне можно поискать и в интернете… А поработать в ближайшие несколько часов все равно не получится! Потому что образ Глеба закрывает все буквы перед моими глазами….