Глава 41

Сердце в груди тарабанит. Я уже не понимаю, от чего именно. От адреналина, возбуждения или того, что меня вот-вот поймают в двусмысленном виде.

— Эмин, — тихо, едва слышно произношу его имя, а потом краснею. Моя рука все еще прижата к его паху. — П-пожалуйста.

— Ты охуенно просишь, веснушка. Но как быть мне?

От обиды хочется плакать, но я едва сдерживаюсь. Что я ему сделала? Почему он так со мной поступает?

— К черту все! — почти смиренно произношу. — Это ты у меня в доме. В моей комнате. Ворвался и пытаешься что-то со мной сделать.

— Серьезно? Что-то нехорошее? Кажется, пару минут назад ты кончила, сокращаясь на моих пальцах.

— Да, и мне стыдно за это, — бросаю ему, краснея вся, от макушки до самых пят.

— Почему? Чего ты боишься, веснушка?

Мелодия мобильного раздается где-то за дверью. Сглатываю. Дергаюсь, но Эмин крепко держит.

— Да спит она, — доносится голос брата рядом с комнатой. — Стучал я, дрыхнет систер… Ладно, сейчас посмотрю.

Мое сердце вновь ускоряется, а ведь я почти надеялась на спасение.

На Эмина взгляд перевожу, он серьезно смотрит. Словно пытается что-то найти во мне или же ответить на свои собственные вопросы.

Ручка двери вниз ползет, мое дыхание ускоряется. Я точно пропала. Ему все равно. В нем нет принципов и морали. Меня не так воспитывали. Я вообще адреналин не люблю.

В последний момент Эмин за кровать прыгает. Ложится на пол, но при этом поворачивает меня на бок. Чтобы я на него смотрела. Ему точно нравится наблюдать за тем, как я хожу по самому краю.

Позади меня шаги слышатся. Мое сердце начинает стучать еще сильнее.

— Спит, — шипит брат, — да, я у нее в комнате. Она дома и спит. А вы когда придете?.. Ага. Ясно. Конечно, присмотрю.

Слышу, как дверь снова негромко хлопает, а затем шаги Макара удаляются.

Эмин на меня на смотрит. Не улыбается, впервые серьезен. Не успеваю выдохнуть, как он снова на меня наваливается. Снова пальцами цепляет мою талию.

— Уходи, Эмин, — шепотом произношу.

— Ты не ответила. Чего ты боишься?

Сердце в груди грохочет. Я и сама не знаю. Меня учили быть хорошей девочкой. Примером для сестры и брата. Отец занимается бизнесом, его многие знают, и я не должна его позорить. Быть из тех детей, которым все достается по щелчку.

А еще я знаю, что такие, как Эмин Байсаров, никогда не оценят чистоты и наивности. Он привык брать то, что хочет, вряд ли что-то знает о чувствах.

— Тебя, — выдыхаю, глядя ему прямо в глаза.

— По-твоему, я страшный?

— Для тебя секс с девушкой обычная физиология. Как для животных. А ты задумывался, что кроме физиологии нужно еще и доверие? Нужны чувства. Даже сейчас ты лишаешь меня выбора. Идешь напролом. Давишь. Вынуждаешь признать то, что противоречит нормам морали.

— Мы сами устанавливаем нормы морали, — он ближе наклоняется. Снова обжигает дыханием. — Твое тело говорит об обратном. Кричит, что оно готово довериться мне.

— Но разум — нет.

— Ты сама устанавливаешь границы в своей голове. Просто расслабься и доверься своему телу.

Его слова что-то задевают внутри меня. Мне действительно хорошо с ним. И я точно знаю, что его безбашенность пугает и притягивает. Он из такой же семьи, как и я. Но он свободен, а вот я… живу в рамках, которые установили родители. Все время боюсь сделать ошибку.

— Не бойся ошибиться, — шепчет мне прямо в губы Эмин, словно читает мои мысли. — Ты сама строишь свою жизнь. Тут только мы. Никто не узнает, если ошибешься.

— Я буду знать об этом, и этого будет достаточно.

— Тогда я сделаю эту ошибку за тебя.

Он чуть отклоняется и начинает расстегивать рубашку.

— Эмин, что… ты… не надо…

Хочу отползти, но он снова прижимает меня к кровати.

— Т-ш-ш-ш, веснушка. Я не стану делать ничего такого. Просто хочу, чтобы ты начала привыкать к своим ощущениям. То, что ты чувствуешь, совсем не стыдно.

Дыхание сбивается. Он будто знает все мои мысли. Будто считывает меня.

Он расстегивает рубашку, а затем берет мою руку, заставляя провести по его рельефному торсу.

Его кожа горячая, а еще от каждого моего прикосновения реагирует. Напрягается. На него взгляд бросаю, он спокоен. Наблюдает. Не вижу в его взгляде ничего осуждающего. Он не смеется, а словно подталкивает меня.

Блуждаю по его телу. Мои движения становятся все увереннее. Я даже касаюсь дорожки его черных волос, которые спускаются вниз от пупка и скрываются за брюками.

— Зайди дальше.

Щеки вспыхивают. Я никогда до этого не была так близко к мужчине, а он намекает на то, чтобы я увидела его член? Он точно плохой. Безбашенный.

Он наклоняется. Сперва касается рукой моей щеки, нежно поглаживая ее, а потом касается моих губ. Слишком нежно, как никогда ранее.

Слышу характерный звук пряжки ремня, чувствую, как он перехватывает мою руку, но не прерывает поцелуй. Внутри дрожь нарастает. Я уже понимаю, что он собирается делать. И я не знаю, готова ли я к этому.

Пальцы касаются чего-то горячего. Что-то пульсирует в моей руке. Выпуклое, толстое.

Эмин прерывает поцелуй. Лбом касается моего лба. Его рука накрывает мою, заставляя обхватить член и провести ладонью по всей длине.

— М-м-м, — выдыхает, и я застываю.

Я что-то не так сделала? Царапнула? Его кожа там кажется слишком нежной. И орган словно живет собственной жизнью. Дергается, пульсирует и, кажется, становится еще больше.

— Не останавливайся. Теперь уже я тебя прошу, веснушка.

Заливаюсь краской. Ему нравится. Это у всех мужчин так? Или же Эмин так реагирует на мои прикосновения?

В голове возникает сотня вопросов. Я даже не замечаю, как Эмин убирает руку и я сама скольжу по всей его длине. Большим пальцем касаюсь бархатной и совсем гладкой головки. От этого Эмин зубы стискивает, а потом за поцелуем тянется. Он уже не такой нежный. Скорее требовательный, жесткий.

Я ускоряюсь. Чуть сильнее сжимаю член в своей руке, а потом слышу рык мужчины, а по рукам начинает стекать что-то теплое и липкое.

— С тобой опасно иметь дело, — снова поцелуй.

От осознание того, что он кончил, меня странная волна жара охватывает. Между ног неприятно становится. Какой-то странный зуд появляется, а еще я точно вся мокрая. Неужели это возбуждение? Приятное делала ему, а возбудилась я? Почему? От чего именно? Мне же не может это все нравиться. Это неправильно.

— Расслабься, — произносит Эмин, касаясь моей щеки. — То, что происходит сейчас, правильно. И никто об этом не узнает. Просто отпусти себя и позволь быть собой. Тело лучше знает.

— Эмин…

Хочу возразить, но слышу звук входной двери.

Нет! Нет! Нет! Только бы это были не родители.