Глава 33

Леденящий кровь, скребущийся изнутри, изголодавшийся зверь жаждет мести.

За своего пиздюка убью.

За свою девушку тем более.

Лучшие врачи с края слетелись, все силы и связи брошены на то чтобы сохранить племяннику руку.

Консилиум собрали.

Жду в кабинете главного врача, втягиваю носом аромат свежего кофе, которым меня пытаются отвлечь и расслабить. Закуриваю. Не нахожу глазами пепельницу, встаю с кресла, прижимаюсь животом к подоконнику, стряхиваю горячий пепел в цветочный горшок.

Пусть только попробуют не спасти…

Гуляю взглядом по территории частной дорогостоящей больницы. Зависаю на том как дворник ёлку наряжает. Блять, новый год завтра.

Семейный праздник.

Не знаю что это такое. И никогда не стремился узнать. Семья– это что-то обременяющее, отвлекающее, забирающее ресурсы. А еще это люди, которые могут делать больно, так сильно, как ни один враг не сможет.

В моей жизни есть только близкие. Такие как Гриша. Племяш.

Сука! Размахнувшись роняю цветочный горшок на пол. Пусть только попробуют его не спасти. Положу всех ровными могилами в ближайшем лесу.

Затягиваюсь. Горький дым смягчает вкус злости на языке. Наполняет легкие теплом, на две секунды заменяет душевное.

А если бы Кате в лицо…

Второй горшок разбивается о пол.

Пашка молодец. Защитил её. Горжусь им и никогда не перестану гордиться. Спасут! Поправится. Повзрослеет, девушку найдёт, наследников настругает. Будет кому бабки на зарубежных счетах тратить, там на несколько поколений хватит. Особенно при нынешних условиях, когда конец может настигнуть меня в любую минуту.

Единственное чего хочу– быть с ней. С ней тепло, страстно, сладко, и в тоже время спокойно. Катерина – моя карма. Мой рок. Мой храм и тёплый дом. Впервые хочу семью. Готов тратить все свои ресурсы, душевные и физические, ради того тепла что она дарит. Хочу только её. Весёлую, грустную, спящую, одетую, голую.

Усмехаюсь. Самому смешно с этого. Илья Чернов, Заяц, кто бы мог подумать, что ты способен влюбиться?

Женюсь на ней. Сегодня же. Хочу новый год встретить со своей семьёй. Со своей законной женой. Хочу рискнуть и хоть немного коснуться того, что называется семейным счастьем.

Мобильник в переднем кармане вибрирует, щекочет ляжку.

Принимаю вызов, возвращаюсь за стол.

– Антонина, чем обязан?

– Илюша, здравствуй, милый.– С томным придыханием здоровается судья.– Ты знаешь, все не могу забыть нашу случайную встречу!– театрально смеется.– Я соскучилась. Приезжай ко мне, я очень тебя жду.

– Не могу. – Делаю небольшой глоток остывшего кофе, кривлю губы. Дрянь полная.

– Илюш, ты даже не представляешь, от чего отказываешься! На мне сейчас черный прозрачный пеньюар, маленькие трусики…

– Тоня, хватит!– агрессивно затыкаю словесный поток.– Я женат. Больше никакого интима на стороне.

– Женат?– сексуальность в голосе моментально испарилась.– Знаешь что, Чернов?! Вот пусть твоя жена и спасает тебя от зоны в следующий раз, понял?!

– И тебе не хворать,– улыбаюсь.

Нервно кидаю телефон на стол, смотрю на часы. Сколько можно тянуть? Они там лечение обсуждают, или строительство космодрома?

– Илья Сергеевич,– в кабинет заходит Гриша.

– Сам накажешь? Или мне? Делать твою работу?– срываюсь. Поднимаюсь с кресла, подхожу к нему. – Кого ты к Катерине поставил? Где ты их взял?

– Виноват,– опустив голову смиренно принимает выговор.– Парни все проверили, все чисто было. Старушка у подъезда терлась, кошек подкармливала. На нее никто и подумать не мог.

– Их работа– защищать! А думать, Гриша, это твоя работа! Ты хоть представляешь, если бы эта хрень попала Катерине в лицо?

– Охрану уже заменил,– не зная как ещё сгладить свою вину, отрапортовал помощник.

– Выяснил, кто заказчик? Явно не сама старуха,– немного смягчаюсь. На старуху и я бы не подумал.

– Выясняем. Трясем московских шестерок.

– Не они это,– щелкаю зажигалкой, подкуриваю, возвращаюсь за стол главного врача.– Мелковато для них, не находишь?

– Я тоже так думаю, но нужно все проверить.

– Найди мне эту гниду. Из под земли достань!

– Илья Сергеевич, имеются некоторые соображения…

– Выкладывай.

– Ваша сестра была против того чтобы Паша с Екатериной встречались. Мне нужно ваше разрешение, чтобы…

Задумываюсь. С этой стороны я мыслями не заходил. Могла ли Настя пойти на такое? Из-за Пашки? Нет.

А чтобы отомстить мне за Зуба? Его труп по всем каналам транслировали, она не могла не увидеть.

Киваю. Даю согласие потрясти родную сестру.

– Я тогда пойду?– спрашивает Гриша.

– Стой,– затягиваюсь как перед смертью. Медленно дым из лёгких выпускаю на свободу.– Если Настя причастна, ничего не делай, ясно? С сестрой я лично буду беседовать.

– Понял,– кивает. Выходит из кабинета столкнувшись с главврачом. Одаривает мужика в халате предупреждающим взглядом на всякий случай, и только после этого уходит.

– Что решили?– прямо задаю единственный волнующий на данный момент вопрос.– Руку можно спасти?

– Мы попытаемся, Илья Сергеевич,– убеждает врач.– Пришлось срезать поражённые участки тканей, в некоторых местах кислота успела въесться до кости. Мышечную ткань нарастить в этих местах невозможно, а вот кожу мы попробуем пересадить.

– Он… сможет ей двигать?

– Рука вашего племянника восстановится, практически полностью. За исключением внешнего вида. Чтобы вернуть эстетический вид, после полного восстановления можно будет обсудить пластику.

– Если бы эта жидкость попала на лицо, допустим, молодой девушке?

– Боюсь, в таком случае высока вероятность лишиться зрения. Если вещество попадёт в уши, то и слуха. В случае аллергической реакции вероятен летальный исход. Ну и шрамы на всю жизнь, в таком случае никакая пластика не поможет. Не говоря уже о психологических проблемах, которые непременно последуют.

– Ясно,– сглатываю болезненный ком. Телом ощутил как на всей скорости пронёсся поезд страшной беды. Мимо пролетел. Только потоком холодного ветра донесло аромат реальной угрозы.

Пашку спасут. Катерина не пострадала. Всё ещё слышу как гудит этот поезд уносящийся вдаль. Все еще ощущаю глубоко в теле вибрацию, словно стою на невидимых рельсах. Нехилая встряска, но необходимо сохранять спокойствие и холодный рассудок.

– Делайте все что нужно, я в долгу не останусь.– Отвешиваю врачу прощальную фразу, покидаю его кабинет.

Задерживаюсь в коридоре.

Зайти к Паше? Хочу увидеть его, убедиться что жив и здоров. Лично удостовериться что его жизни ничего не угрожает.

Если зайду, только наврежу ему. В нем ещё чувства к Катерине не остыли.

Он ещё не готов вернуться к прежнему формату общения. Рано или поздно сила родственной связи возьмёт верх, но для этого должно пройти время.

Когда-нибудь он поймет, то что понимаю я. Что Катерина всегда была моей, для меня создана. Он был просто проводником. Его миссия была познакомить меня с ней.

Выхожу из больницы, торможу у машины. За моей спиной пара мордоворотов с оружием, в затылок дышат.

Нервно передергиваю плечами.

– Гриша приказал меня пасти?– спрашиваю строго.

Не люблю этого. Я что, ребёнок, или баба, чтобы меня охраняли?!

Все вопросы с конкурентами и врагами привык решать по факту, и впредь не собираюсь бояться как трусливая шкура. Весь страх еще в детстве закончился. Лимит давно исчерпан.

– Григорий приказал вас охранять.– Отвечает мордоворот.

– Съебали с глаз, чтобы я вас не видел!– рычу сквозь челюсть.

Сажусь в машину, достаю мобильник. Набираю помощнику. Сейчас фары ему врублю. Пусть своих псов забирает!

– Илья Сергеевич, я узнал кто заказал старухе плеснуть Катерине кислоту.– Раздаётся в трубке вместо приветствия.

– Настя?– глухо спрашиваю. Бегло обдумываю как с ней поступить. Это сестра. Как никак, родная кровь.

– Нет,– отвечает Гриша.

Выдыхаю. Слишком громко и облегченно.

– Это Ира, ваша секретарша. Дура, особо не шифровалась.– Усмехается в трубку.

– Понял. Я сам…– предупреждаю.

Отдаю указание Серёге ехать в офис. Неторопливо закуриваю.

– Серёг, завтра новый год,– говорю затягиваясь.– Ты с кем встречать будешь?

– С мамой и бабушкой,– отвечает улыбаясь. Всегда улыбается, когда о своих женщинах говорит.– А вы?

– С женой,– скулы сводит от странной радости расплескавшейся в сердце.– Подарки купил?

– Не успел.

Конечно, когда тут успеешь, если он за баранкой круглыми сутками. Премию ему выдам. Хорошую. В этом мире так мало людей которым можно доверять. Единицы, если точнее. И Серёга один из них. Не предаст, точно знаю. Жизнь положит, а не предаст. Такую верность надо поощрять.

– После офиса заедем в ГУМ за подарками. Мне тоже нужно кое-что жене купить.– Стряхиваю пепел, улыбаюсь. Приятно называть Катерину своей женой. До щекочущей сладкой боли за рёбрами приятно.

Выхожу из лифта на 30 этаже. Здание пустое, только охрана. Только свои.

Гриша встречает в коридоре.

На ходу роняю:

– Где?

– В вашем кабинете,– отвечает. ПМ протягивает.

– Убери,– дергаю верхней губой.– Она все-таки девушка. Я же не зверь.

– Понял.

Мой ПМ быстро исчезает из вида.

У двери мордовороты стоят. Охраняют. Прохожу мимо, резко дергаю дверь за ручку, скрываюсь в кабинете. Запираю на ключ.

Свет выключен. Только настольная лампа тусклым свечением тянется до стен кабинета, вырисовывает очертания мебели и хрупкий силуэт на диване.

Ирина сжавшись всем телом глухо рыдает. Тихие всхлипы тонут во мраке.

Снимаю пиджак, кидаю на кресло. Не торопясь расстегиваю манжеты. Аккуратно закатываю рукава.

– Зачем ты это сделала?– спрашиваю еле слышно. Не хочется нарушать таинство сумрака и тишины.

– Потому что я люблю тебя!– истерит. Голову поднимает. Смотрит на меня заплаканными глазами, под которыми мокрая тушь темными каплями стекает.– Мы три года встречались! Я думала у нас все серьёзно. Я же все для тебя! А ты с этой малолеткой… Жениться на ней хочешь, да?

– Ты поступила очень плохо…

Ирка затыкается. Не дышит, чтобы услышать каждое слово произнесенное пониженным холодным голосом.

– Плохая девочка,– улыбаюсь, подхожу ближе к дивану. Прикладываю ладонь к её мокрой щеке, провожу пальцем по надувным губам.

Девушка замирает, расслабляется, глаза прикрывает. Впивается губами в мою ладонь.

– Да, Илья, плохая…

Отточенным жестом щелкаю бляшку ремня, вытягиваю его из петель.

– Придется тебя наказать,– хриплю.

– Да, милый, накажи меня!– обрадовавшись кивает. Протянув руки помогает расстегнуть ширинку.

Наматываю ремень на кулак, так, чтобы увесистая серебряная пряжка оказалась спереди.

Ну вот и все.

Дикий зверь вышел наружу. Скулит, воет, требует наказать, за то что эта дрянь посмела пожелать моей девочке зла.

От каждого удара Ирина гортанно стонет. Харкает кровью. Захлебывается. Кровь этой суки по всюду. На руках, на рубашке, на диване, на полу. Без зубов, без носа– кровавое месиво.

Отпускает, только когда она перестаёт кряхтеть и вздрагивать от каждого удара.

Пусть живёт. Со шрамами, которые Катерине желала. Сука.

Разматываю ремень. Рука затекла. Пальцев не чувствую.

Ремень в урну. Выхожу из кабинета оставив дверь нараспашку. Гриша туда заходит.

Как всегда, все почистит.

– Куда ее?– спрашивает.

– В больничку,– усмехаюсь.– Новую найди на её место.

Гриша склонившись над телом, прикладывает два пальца к окровавленной шее.

– Поздно, Илья Сергеевич, в больницу…

Киваю. Не хотел чтобы сдохла, хотел чтобы мучилась до конца жизни.

Легко отделалась, дрянь.

Иду до конца по коридору, захожу в туалет.

Рубашку снимаю, выбрасываю. Холодной водой под краном кровь смываю, лицо умываю.

Тошнота к горлу подкатывает от запаха её крови. Все ещё ненавижу эту суку. Споласкиваю раковину от красных пятен.

Возвращаюсь в кабинет.

Ирки уже нет, как и Гриши. Только въедливый запах крови и спертый аромат свершившегося наказания.

Открываю шкаф, достаю запасную рубашку. Переодеваюсь. Бросаю взгляд на брызги крови на диване и на полу. Так будет с каждым, кто посмеет её обидеть.

Уже к утру клининг вычистит тут все до блеска. От случившегося не останется и следа.

Покидаю собственное здание, прыгаю в машину. С удовольствием и полным удовлетворением закуриваю.

– За подарками?– спрашивает Серёга.

– За подарками,– киваю.