Глава 32

– Катюшка, ты хоть поздоровайся,– шипит на меня мама, наливая воду из крана в вазу для цветов.

– З-здрасте,– киваю Чернову.– Каким ветром вас занесло?

Кожей ощущаю на себе взгляды всех родственников. Мамин фирменный, оставляет ожог на лбу. Спалилась? Трудно сдерживаться в выражениях, когда он позволяет себе такие выходки.

– Попутным,– проходится кончиком языка по верхним зубам, растягивает губы в улыбке глядя в глаза. – Заехал забрать кое-что свое.

В холод и тут же в жар бросило.

Что он несёт?!

Встаю со стула, хочется скорее сбежать.

Чернов по хозяйки хватает за руку, удерживает. Тоже встаёт. Прижимает ладонь к моему боку.

В глазах темнеет, пульс в ушах стучит. Вижу как у Лильки челюсть повисла, глаза выкатились.

– Я так понимаю, ты ещё не сообщила радостную новость?– терзает меня фальшивым ласковым тоном и любезной улыбкой обращенной к родителям.

Нервы трещат, как раскаленное масло на сковороде.

– Тогда я сам.

– Не смей,– шиплю затравленной змеей. Хотя поздно уже. Все всё поняли.

– Мы с Катериной решили пожениться,– объявляет. Берет мою руку, поносит к губам, целует. Так, чтобы все хорошо разглядели кольцо на пальце.

Мама от шока плюхнулась на свободный стул. Прижала ладони к груди. Тетка глазами сверкает, с завистью скалится. Папа тяжело вздыхает, молча бутылку открывает, рюмку наполняет.

– Катюшка… – подает голос мама, немного прийдя в себя,– а как же..?

Вопрос о Паше острым напряжением висит в воздухе. Настолько осязаем, что можно порезаться.

Намахнув самогонки, папа использует раздавшийся в дверь звонок чтобы выйти из кухни и проветриться, пока идёт открывать.

– Собирай вещи, ты переезжаешь ко мне.– Командует Илья.

На кухне вспыхивает Пашино лицо.

Тетка с Лилей притихли, наблюдают из первого ряда за драматической сценой театра, в который разом превратилась наша маленькая уютная кухня.

Мама не знает куда себя деть. То сядет, то встанет. Папа тоже растерян, но виду не подаёт.

– Проходи, сынок,– обращается к Пашке,– самогон будешь?

А Пашка застыл на месте мёртвым памятником.

Дёргаюсь в сторону, хочу чтобы Илья меня отпустил, но тот обратно притягивает.

Ну почему все так? Я ведь по нормальному хотела. Поговорить, объясниться, по хорошему расстаться. А не так…

– Руки убери от неё!– Пашка приходит в себя, рычит не своим голосом.

– Паш…– сдавленно подаю голос.

– Руки, я сказал!– звереет. Зрачки кровью налились, от тела жар исходит. Прет вперёд на Илью сжав кулаки.

– Не место и не время устраивать разборки.– Холодный строгий голос Ильи звучит уверенно. Но на всякий случай отпускает меня, руки в кулаки сжимает.– Поговорим обо всем в другом месте.

– Ты что тут забыл? Ехал к своим шлюхам и перепутал адрес?– заходится от гнева Паша.

– Ой, мама…– вздыхает Лилька.– Страсти-то какие. А Катька-то, не такая приличная оказалась…

– Заткнись!– рявкаю на нее. Итак ситуация накаленная, еще эта дура под руку лезет.

– Тише, сынок, не надо,– папа путь Пашке преграждает, обнимает его по-мужски, по плечам хлопает.

– Это так ты паузу взяла, да? Подумать? Да?!– дергается Паша, но против моего папы не попрёт. Уважает его.

Закрываю лицо руками. Что я ему скажу? Очень много хочется, но не здесь, не так, не при всех.

Острый как лезвие взгляд цепляется за кольцо.

– Твоя любовь дорого стоит.– С отчаянной болью выдавливает из груди слова.

И мне больно. За него.

– Я тебя предупреждал, что убью?– обращается к Илье.– Мне похуй уже, я тебя угандошу! За отца, за Катюху, за то что ты мразь по жизни!

Страшно. А вдруг и правда? Не шутит?

– Паш…– умоляюще смотрю на него.

– И тебя убью,– бесцветным голосом плюётся словами. Без истерики, без эмоций.

Папа его из кухни вытаскивает, по отечески обнимает, успокаивает. Он всегда Пашку любил, как сына. Не представляю как теперь отцу в глаза смотреть. Выпроваживает его, от греха подальше.

– Вещи собирай.– Приказывает Илья.

– Сейчас,– шепчу, иду в прихожую,– мне нужно с ним поговорить,– слезы на глаза наворачиваются, не вижу ничего перед собой.

Выхожу из квартиры, мимо папы иду к лестнице, смотрю в проем, вижу как Пашка вниз несется.

Бегу за ним. Через ступеньки перепрыгиваю.

– Подожди, Паш, остановись!– кричу.

Мне бы догнать его, поговорить, извиниться. Не так должна была закончиться наша история. Не так!

Пашка из подъезда выбегает, тормозит немного. Я за ним, на улицу без куртки.

Тёмная фигура под козырьком резко в мою сторону дернулась. Не успела опомниться, все так быстро произошло. Летящая в лицо жидкость из банки... Пашкина рука её молниеносно отбивает…

Охрана Чернова нападавшего скручивает. Из-за чёрной балахонистой одежды совсем не понятно, мужчина это, или женщина.

Пашка руку под солнечные лучи подставляет. Кожа кипит, бурлит, дымится. На глазах разъедается, с кровью на землю капает.

– Паш…– сиплю от ужаса.– Скорую! Вызовите скорую!

Встречаюсь взглядом с Черновым. В глазах лютый безумный блеск. Лицо мёртвое.

– Больно, Паш?– задаю самый нелепый вопрос из всевозможных.

– Не больнее, чем ты сделала.– Колко в глаза смотрит. Ненавидит меня.

И все равно спас от нападения. Рефлекторно защитил, как всегда это делал.

Илья быстро и без паники отдал указания своим людям, которых оказалось очень много по близости.

Пашку немедленно повезли в больницу. Илья отправился сопровождать. Мне было приказано вернуться домой за вещами и с водителем ехать к нему домой.

Все как в нелепом страшном сне. Смотрю словно через заляпанный объектив как машины разъезжаются, позвоночником Пашину боль чувствую. Хоть бы руку спасли, Господи. А если бы эта жидкость попала мне в лицо?

От ужаса дыхание сперло.

– Катерина Борисовна, вернитесь в квартиру, вам нельзя без верхней одежды.– Один из оставшихся охранников подходит, подъездную дверь открывает.

Смотрю на свою кофту, даже мороза не чувствую. Замечаю пару дырочек на ткани, и тут же ощущаю как кожа на груди под ними щиплет. Похоже, несколько капель все же попало.

Захожу в подъезд. Вместе с охранником к лифту идем, он кнопку нажимает.

Примерзаю взглядом к кабуре на его поясе.

Во что же я ввязалась, когда решила быть с Ильей?