Глава 31

– Открывай!– Чернов протягивает мне связку ключей стоя перед металлической дверью в подъезде одного из самых красивых высотных домов нашего города.

Слушаюсь. Беру ключи, отворяю замок, шагаю внутрь. Невольно ахаю не сдержав эмоции. Квартира мечты! Высокие потолки, светлые стены, лаконичная мебель и много солнечного света из больших окон. Плавно двигаюсь к одному из них, сдвигаю штору. Завороженно ласкаю взглядом морской залив и проспект Красоты. Через дорогу, чуть левее здание «Строй Град», в котором я когда-то мечтала жить чтобы любоваться этим видом каждый день.

– Нравится?– Чернов обнимает сзади, проводит носом по моей шее, колючим подбородком царапает нежную кожу вызывая вихрь мурашек оседающих на ягодицах.

– Что это значит?– спрашиваю.

– Это твоя квартира,– дышит мне в ухо, стискивая все сильнее в объятьях.

– Нет, я не могу…

– Документы уже оформлены.

– Тактично намекаешь, что мне пора покинуть твою квартиру?

– Это на случай, если все пойдёт не по плану. Я хочу быть уверен, что у тебя все будет.

– О чем ты?

– О том, что ты моя женщина, и у тебя должно быть все самое лучшее! Возражения не принимаются.– Как всегда, уходит от ответа.

Разворачивает меня к себе лицом, усаживает на подоконник.

Такой сексуальный, взрослый, уверенный.

– Тебе лучше взять академ на время.– Огорошивает.

– Это ещё зачем?

– Затем, что ходить на учёбу с охраной, будет не очень удобно.

– С охраной? Что происходит, Илья?

– Ничего, о чем тебе стоило бы знать.– Отрезает. Затыкает рот вкусным поцелуем.

Растекаюсь в его горячих руках как сливочное масло. Нет вопросов и сомнений, когда он так целует. В надежде на продолжение, закидываю ноги на его талию, расстегиваю верхнюю пуговицу его рубашки.

Чернов ловит мои руки, придерживает.

– Мне пора идти.

– Нет,– стону в его губы, крепче обнимаю ногами.– Только не сейчас.

– Твой водитель ждёт внизу, отвезёт куда скажешь.

– Сегодня папу выписывают, мне нужно вернуться домой.

– Хорошо.– Кивает. Целует на прощанье. Застегивает верхнюю пуговицу, смотрит на часы и уходит. Оставляет в новой квартире свой неповторимый аромат власти и ледяной свежести.

Двумя ладонями собираю волосы со лба, прижимаю их к макушке.

Любуюсь потрясающим видом из окна и тону в мыслях, что забили ключом, стоило Илье оставить меня одну.

Люблю его? Или это просто страсть? Нравится кончать с ним, нравится быть маленькой и покладистой в его руках. Нравится его сила и власть в этом городе. Нравится что он просто берет и делает, не зависимо от мнения людей и обстоятельств. Идёт по дороге, которую сам перед собой вырубает.

Нужно объясниться с Пашкой.

Он заслуживает большего, чем девушку, которая сама не знает чего хочет.

Трудно и больно разрывать связь наращенную годами, укрепленную совместно пройденными трудностями и радостями, подпитанную искренней любовью и доверием. Но продолжать мучить его… Не могу.

Как и договорились, Паша дал мне время. Не звонил, не писал, не караулил у подъезда. Я совсем ничего о нем не знаю, а раньше знала о каждом его шаге. Я его больше не чувствую.

Расстаться с ним – вырвать с корнями большую часть своей жизни. Самую важную часть. Горькие слезы просятся наружу и я даю им высвободиться. Оплакиваю свою первую любовь, все что у нас с ним было, и наши мечты, одни на двоих. Ненавижу Чернова за это, но я сама виновата. Голову теряю когда он рядом, никак не могу это контролировать. Это не похоже на ту любовь что была с Пашей. Не уверена, что это безумие вообще можно назвать любовью. Зависимость, да. Но настолько сильная, что ни один рехаб не поможет.

Водитель на моем мерседесе быстро доставил меня домой. По пути забила тревогу, обнаружив слежку. Большой чёрный джип преследовал по пятам. От испуга позвонила Илье, он успокоил, что это и есть моя охрана. На мои возражения ответил: «Привыкнешь» и положил трубку.

С ним все совсем по другому. Я не знаю о нем больше, чем он мне показывает. Понятия не имею где он находится когда не со мной. Не знаю людей из его окружения, не знаю чем он занимается, не знаю о чем думает и что планирует. Быть с ним– это слепо доверять. Быть с ним– это беспрекословно слушаться и делать так, как он говорит.

Ходить на учебу с охраной будет сложно. Илья обещал что это не на долго, так что придётся послушаться и взять паузу. Понятия не имею что происходит, но догадываюсь, что делает он это из соображений моей безопасности. Надо полагать, что у такого влиятельного человека могут быть враги.

Перешагиваю порог родного дома, слышу из кухни громкие голоса. Папа уже дома, ругается с тётей Розой. Бегу к ним. Подхожу к отцу сидящему за столом, обнимаю сзади. Волосы его нюхаю. Ещё пахнут больницей, но запах шампуня от перхоти которым он пользуется уже много лет, отзывается в сердце родным и знакомым.

Папа. Самый лучший, самый любимый мужчина в моей жизни. Обнимаю его, только сейчас понимаю как сильно соскучилась. Только сейчас, когда все уже позади и он рядом, становится по настоящему страшно от того что его могло не стать.

Он не из тех отцов кто трясется над своей дочерью. Не из тех, кто говорит на откровенные темы и лезет с советами в личную жизнь. Не из тех, кто воспитывает и следит за оценками.

Он из тех, кто всю жизнь работает, чтобы его семья ни в чем не нуждалась. Из тех, кто редко бывает дома, но когда бывает, обязательно спросит как дела, и по дежурному ответу определит, каким образом дела обстоят на самом деле. Парой необременяющих фраз даст совет. Двумя словами выразит суть, не копая глубоко в душу. От таких советов, всегда становилось легче. Эти несколько фраз, нужнее, действеннее и дороже, чем если бы он читал мне лекции. Не знаю как ему удается, но он всегда понимает меня. Может, он просто понимает эту жизнь.

Когда до него дошли слухи что я встречаюсь с одноклассником, он не стал устраивать сцен ревности, запрещать нам общаться, ругать за то что нам еще мало лет. Вместо этого, он познакомился с Пашей. Узнал его получше, увидел в нем то, что так нравилось мне. Взял его под свое крыло, обеспечивал работой и учил всему что сам знает.

– Вот и дочка моя,– улыбается, в щеку звонко чмокает, обдает самогонным свежим перегаром и теплом. Забыл что минуту назад орал на свою сестру заходясь в праведном гневе. При виде меня, он всегда улыбается. Когда я рядом, у него нет никаких проблем. Все свои вопросы, нервяки по работе, споры, ссоры с друзьями, он всегда оставляет за пределами нашего общения.

Мама расстаралась, накрыла праздничный стол. На радостях разрешила отцу немного выпить за свое здоровье, теперь сидит и глаз с бутылки не сводит, чтобы лишнего папе в рот не попало. Тетя Роза по обыкновению лезет с ненужными советами. Лучше всех знает как курицу надо было мариновать, как баклажанные рулетики делать, как самогонку правильно пить. Маму немного коробит, что гостья за столом приготовленные блюда осуждает, но радость от того что папа дома, перевешивает весь негатив.

Лилька под предлогом срочного разговора, утаскивает меня из-за стола, тащит в мою комнату. На кровать садится, реветь начинает. Хорошо что на кухне шумно, никто её рыданий не услышит.

– Ты чего?– спрашиваю слегка растерявшись.– Жениха не нашли?

– В том-то и дело, что на-а-шли!– хватает ртом воздух и придав голосу излишней драмы, заходится в новой порции рыданий.

– Ну, поздравляю. Чего ревешь-то?– не особо хочется вникать в ее личную жизнь. Для меня там нет ничего интересного, о чем хотелось бы узнать подробнее.

– Да лучше бы не находили!– со злостью дергает свои волосы. Пугает меня этим жестом. Вроде с психикой у неё все в порядке, зачем строит из себя истеричку?

– Жениться отказался?– спрашиваю осторожно. Не знаю, сколько ещё вытерплю этот спектакль.

– Катька! Да о какой свадьбе ты говоришь? Дура что ли?– с возмущением орёт на меня.

Тянет немедленно уйти. Лилька это понимает, снова разрывается от рыданий, придав воплям большей трагичности.

– У него ничего нет! Ключи от машины, которые он мне в клубе показывал– просто брелок! Понимаешь? Нет у него тачки! И денег нет! И работы нет! Живёт в коммуналке на то что от родителей перепадает!

Глушу в себе злорадный смех и ругаю себя за него. Немного даже жаль сестру. Повелась на брелок от машины, отдалась первому встречному, а теперь слезами обливается.

– Жениться-то согласился?

– Куда он делся бы? Ты мою маму знаешь! Она его родителям такой скандал закатила, тюрьмой угрожала! Мне ведь ещё восемнадцати нет. Те сразу согласились.

– Это хорошо…

– Катька! Нафига мне щас ребёнок? От этого лоха! Я ведь круче могу найти! Только с прицепом кто мня возьмёт? А мама запретила аборт делать! Дура! Не понимает, что всю жизнь мне ломает! А мне без её согласия, ни в одной клинике аборт не сделают!

– Придётся рожать,– пытаюсь поддержать улыбкой.

– Я, знаешь, что придумала!– вытирает рукавом мокрый нос. Приободряется, оживает.– Давай, я рожу, и ребёнка тебе отдам!

Её слова– по голове тяжелым камнем. Пошевелиться не могу.

– А что? Ты ведь родить не можешь! А это считай и не чужой ребёнок, племянник. А, Кать? Заберёшь его?

Моргаю несколько раз. Хочется уши промыть от этой грязи. Пулей вылетаю из комнаты. Потряхивает. От злости, от обиды, от несправедливости.

Эмоции лавиной накрывают. Не знаю куда спрятаться.

Звонок в дверь мимо меня проходит. В помутневшем сознании только ярость, обида и непонимание. Как можно предлагать своего ребёнка другой?

Сажусь за стол, залпом выпиваю стакан с соком.

Мама идёт дверь открывать.

Возвращается спустя минуту, растерянная, смущенная. В руках букет цветов держит. Заводит на кухню Чернова.

Сердце упало в низ живота неподъемным грузом, припечатало к стулу.

Что? Он? Здесь? Делает?

Смотрю на него, обильно потом прошибает.

Илья тем временем чувствует себя прекрасно, хозяином положения. Красивый, глаз не отвести. В обстановке нашей обычной квартиры, словно сошедшая с экрана звезда. В строгом костюме, с белоснежной улыбкой.

Поздравляет папу с выпиской, вручает конверт с больничными, презентует бутылку дорогого коньяка.

Родители на радостях от личного знакомства со столь важным человеком, светятся оба. Стул ему ставят. Не табуретку, а со спинкой. Мама ещё одну тарелку достает, вилку до блеска натирает. Обхаживает дорого гостя.

Тетка молчит. Пока ещё не поняла, как вести себя в присутствии Чернова.

Лилька из комнаты вылезла на шум, слезы утерла, даже носик припудрила.

Суета вокруг Ильи. А он в глаза мне смотрит, так же, как когда кончаю.

Пылающим огнём лицо возгорается.

Прикладываю прохладные ладони к щекам, молюсь всем богам, чтобы он не сказал ничего лишнего.