Глава 9

Илья вышел из дома Рады с болью в сердце. Не мог он поверить, что не хочет Алаяна женой его стать. Да ему все равно, что с мужчиной была, что ребенка потеряла. Но вот ее слова, что она решила, что он жениться на Марьяне собрался, мешать ее счастью не хочет, обидеть боится, разозлило, с трудом он сдержался, чтобы не накричать на девушку. Неужели она не видела, что не нужна ему никакая Марьяна, раз за все эти годы не взял ее в жены, хотя сама Марьяна очень этого хотела. Ушел он тогда, слов не смог нужных найти.

* * *

Данислав, старше Ильи на одиннадцать лет, в свое время заменил ему отца и старшего брата, когда Илья остался сиротой в шесть лет, четыре года назад привез из губернского города Марьяну, сказал, что влюбился в нее с первого взгляда, отпустить от себя не смог. Девушка согласилась стать его женой, уехать с ним в городок из родительского дома. Марьяна не была похожа на местных девушек — в красивом городском платье, за словом в карман не лезла, не краснела, когда молодые парни вокруг нее вились и слова всякие говорили. Ей всего девятнадцать тогда было, но Илье казалось, что слишком она опытна в жизни, своего никогда не упустит.

Данислав смотрел на Марьяну влюбленным взглядом, все ей прощал, все ее прихоти исполнял. Закатил такую свадьбу, что весь город три дня гулял, радовался за своего атамана. А сама Марьяна сидела рядом с мужем и взгляда с Ильи не сводила. Илья, которого Данислав своей правой рукой, первым ближником назвал, не понимал, почему она так ведет себя, сторонился девушки. А она после свадьбы постоянно перед глазами его появлялась. Через несколько месяцев, когда он один в своей комнате в малом тереме был, где все ближники жили, Марьяна вошла к нему. На дворе уже вечер настал, все по комнатам своим разошлись ко сну готовились. Илья поднялся из-за стола, не понимая, что девушке от него надо. Она вошла к нему в легком домашнем платье, подошла так близко, что он дыхание ее слышал.

— Илюша, любимый, — тихо проговорила девушка и еще ближе подошла к нему, своей грудью его коснулась. — Я к тебе пришла, не могу больше тайну свою хранить. Полюбила тебя с первого взгляда, твоей хочу быть. Хоть не женой, так любовницей. Вот пришла к тебе, чтобы твоею стать.

Илья сделал шаг от девушки.

— Марьяна, прошу, уходи. Не хорошо ты поступаешь, ко мне в ночь пришла. У тебя муж есть, а Данислав для меня словно отец родной. Не следует предавать его. Уходи.

— Илюша, разве я не нравлюсь тебе? — она распустила свою косу, спустила с одного плеча платье. — Смотри, какая у меня нежная кожа, у ваших девушек нет такой. Знаешь, какой я нежной могу быть. Ты никогда другой женщины не захочешь. А что до мужа, так не люблю я его. Я тебя люблю и твоей хочу быть. Если молчать будем, никто и не узнает. Это только нашей тайной будет.

Тогда Илья просто из комнаты своей вышел, в дом, где ватажники жили ушел, там на ночь остался. Никому он об этом не говорил, не хотел видеть, как Данислав сердит будет. Любил его названный отец эту змею.

Марьяна не оставила свои попытки привлечь Илью, постоянно вместе с Даниславом на все сходки ближников приходила, на советы в приказной дом тоже шла. Она сидела рядом с мужем, но взгляда с Ильи не спускала.

Однажды Данислав вызвал к себе Илью в малую приемную в приказном доме. Илья вошел, поклонился. Данислав поднялся из-за стола, подошел к окну, сцепил руки за спиной.

— Скажи, Илья, разве я чем-то обидел тебя? — спросил атаман.

— Нет, Данислав, я никогда от тебя обиды не терпел. Я только тебе и Белолюбе своей жизнью обязан.

— Обязан…, - протянул атаман. — Так почему ты жену мою увести у меня хочешь?

— Да кто тебе такое сказал? — Илья удивился. — И в мыслях никогда не было.

— Мне Марьяна сказала, что ты ей прохода не даешь, — глухо проговорил Данислав, поворачиваясь лицом к Илье. — Слова ей срамные говоришь, зовешь разделить с тобой постель, меня с ней поссорить хочешь.

— Атаман, — Илья распрямил спину, — прими мою клятву. Перед богами клянусь, что ни словом, ни делом ничего не делал, чтобы обидеть тебя. Марьяну не желал никогда и не пожелаю. Она жена твоя, это свято для меня. Я не знаю, что она тебе говорит, но вот слово мое — я ни разу на нее взор свой не обратил.

Атаман помолчал, тяжелым взглядом вглядываясь в лицо Ильи.

— Хорошо, — вздохнул он. — Верю тебе. Иди.

Илья поклонился и вышел. Он шел к себе и думал, зачем Марьяна такое о нем наговорила? Мстит за то, что отказался от тела ее, любовницей своей не сделал? Не стал он тогда никому об этом рассказывать, вот и поплатился.

Прошел год, Марьяна больше не преследовала Илью, даже мужу стала чаще улыбаться. Данислав успокоился, тоже улыбаться начал, даже шутил иногда с ближниками своими. А потом решил подарок жене дорогой сделать на годовщину их свадьбы, для этого в город губернский собрался. Илья хотел с ним поехать, но атаман его в городке вместо себя оставил, взял с собой только двух ватажников.

К вечеру ватажники вернулись, тело Данислава привезли. С их слов, как только они в лес въехали, из засады кто-то в атамана стрелу выпустил. Они искали убийцу, но так никого не нашли.

Марьяна тогда так сильно по мужу убивалась, что многие не поверили в ее горе. Она после похорон Данислава в своей комнате закрылась, никого к себе не пускала, кроме Таислава, который вместе с ней приехал в качестве охраны и присмотра. Отец не хотел дочь одну отпускать.

Через десятину на общем сходе ватажников Илью выбрали атаманом. Ему пришлось в большой атаманский дом перебираться, где всегда атаманы жили. Хорошо, что комнат здесь много было, выбрал себе небольшую, как можно дальше от прежних комнат Данислава и Марьяны.

Старая Белолюба, которая Илью еще с детства знала и потом его и Данислава к себе в дом после смерти родителей взяла, а потом и по жизни рядом с ними всегда была, тоже перебралась поближе к Илье. Илья ее «мамушкой» называл, ближе ее после смерти Данислава никого не сталось. Был еще друг Богдан, но это уже другие отношения. А Белолюба им с Даниславом матерью стала, всю себя им отдавала.

— Сторожить тебя буду, — сказала женщина, — чтобы Марьянка эта зла тебе не сотворила. Ты бы гнал ее из атаманского терема, пусть к отцу своему уезжает. Много бед она натворить может, злая она, как змея подколодная.

— Да не могу я ее выгнать, — как-то грустно сказал Илья. — Она женой Данислава была. Он бы против был, если бы я ее из дома выгнал.

— Добрый ты, Илюша. Доведет твоя доброта до беды.

Первое время Марьяна себя скромно вела, в темных одеждах ходила, горе свое на показ выставляла. Через год вновь в нарядные платья одеваться стала, все чаще из своей комнаты выходила, старалась на глаза Илье попасться. В одну из ночей она снова пришла к нему в комнату в ночном платье. Но ничего не успела сказать, как открылась дверь и в комнату вошла Белолюба.

— Ты что здесь забыла? Не стыдно тебе к мужчине по ночам шастать? А ну прочь отсюда! — женщина наступала на Марьяну, а та даже растерялась и ушла.

— Вот же — ни стыда, ни совести у нее нет, — покачала головой Белолюба. — Ты бы закрывал свою комнату, а то войдет она к тебе, пока ты спишь, в постель твою вползёт, а потом и жениться на себе заставит.

— Спасибо, мамушка, — Илья приобнял женщину. — Осторожен с ней буду.

Не известно, как, но по атаманову двору разговоры пошли, что Илья привечает Марьяну, даже в комнату свою пустил, живет с ней как муж с женой. Людская молва что только не придумывала о них. Илье все это рассказал его самый близкий друг Богдан, который его первым ближником стал.

— Да она сама и распускает эти сплетни про вас, — как-то сказал Богдан, когда они одни в комнате остались. — Что она добивается?

— Меня оженить на себе хочет, — ответил Илья.

— Ты бы отправил ее подальше, — посоветовал друг.

— Не могу, — вздохнул Илья. — Не хорошо это будет, люди осудят.

Так и осталась Марьяна в одном тереме с Ильей, все чаще ее видели рядом с атаманом. Все больше слухов о близости их ходило. Кто уже об их свадьбе у Ильи прямо спрашивал, он только отмалчивался, сколько раз с Марьяной поговорить хотел. Но каждый раз останавливал себя, чувствовал себя виноватым перед Даниславом, перед памятью его.

Прошло два года, как Илью атаманом назвали. Он окреп, возмужал, держал своих ватажников в строгости, за порядком в городе следил, все последние новости сразу же узнавал. Дядька Афанасий стал его приказчиком, все дела на себя взвалил, учет вел, летопись писал. От него и узнал, что к лекарке Раде родня приехала — сестра родная и девица. Илья и сам не понял, почему, но когда Афанасий ему вечером о делах докладывал и о девице рассказал, его сердце дрогнуло. Впервые в жизни забилось его сердце не так, как раньше. Захотелось эту девицу увидеть. И через какое-то время он через окно своей комнаты в большом тереме увидел, как по двору в сторону приказного дома идет Рада, а с ней рядом девушка. Она словно боялась кого-то, лицо свое старалась спрятать, платок так замотала, что и бровей не видно было. Снова сердце мужчины забилось сильнее. Он оставил все дела и вышел из терема. По дороге встретил Марьяну, которая о чем-то спрашивать его стала. Но он прошел мимо, словно не заметил ее.

Когда вошел в приказной дом, Афанасий с Радой разговаривал. За ее спиной девушка спряталась. Илья прошел, сел рядом с Афанасием, в лицо девушки всмотрелся и пропал. Показалось, что нет больше никого — только он и Алаяна, как Рада назвала ее имя. Кровь бухала в ушах, язык онемел. Что с ним происходило, Илья и сам не понял. Он о чем-то спросил девушку. Когда услышал ее приятный голос, который проникал в него, заполнял, как вода пустой кувшин, понял, что не сможет он больше так дальше жить. Нужна ему эта Алаяна.

Чтобы не выдать свое волнение, он поспешил выйти из приказного дома. Но во дворе у терема его Богдан остановил, чтобы поговорить о делах каких-то. Тут же к нему Марьяна подошла, за руку взяла, прижалась к нему своей грудью. Он даже не понимал, что ему говорят, все ждал, когда из приказного дома Рада с Алаяной выйдут, чтобы еще раз на девушку посмотреть. Когда они вышли, он снова захотел подойти к ним. Но Марьяна цепко держала его за руку, не отпуская. Он взглядом проводил Раду и ее названную дочь, потом сказал Богдану:

— Пойдем ко мне, поговорим спокойно.

— А я? — спросила Марьяна, которая обиделась, что мужчина на нее внимание не обратил.

— А ты мешать делам будешь. Займись делами своими, — довольно резко ответил Илья.

Они с Богданом ушла, Илья только успел заметить злой взгляд, который кинула в сторону Алаяны Марьяна. И нехорошее чувство заворочалось в его душе.

Каждый день Илья думал об Алаяне, попросил Афанасия побольше узнать о ней по-тихому, чтобы никто не узнал о его интересе. Скоро ему доложили, что девушка тихо живет в доме Рады, хозяйством занимается, а еще старой соседке Матрене помогает. Мужчин, которые вокруг их дома крутиться начали, не привечает. Атаман искал повод, чтобы встретиться с Алаяной, поговорить с ней, но так и не мог найти достойного. Все это время Марьяна, словно что-то чувствовала, стала слишком часто находиться рядом с ним, не упускала любую возможность, чтобы взять его за руку, прижаться к нему своим телом. А однажды подошла к нему и спросила:

— Илюша, разве я не люба тебе? Разве сейчас нам Данислав мешает, чтобы вместе быть? Что мешает тебе женой меня своей назвать? Ведь уже давно все говорят о нас, как о муже и жене. Так давай не будем противиться тому, что уже есть, о чем люди говорят. Ты и я вместе будем, свадьбу сыграем. Я поговорила со святыми отцами, договорилась на конец осени венчать нас.

— Скажи, Марьяна? — он отодвинулся подальше от женщины, которая стояла так близко от него, что он даже слышал, как в ее груди бьется сердце. — Разве я говорил, что хочу мужем твоим быть? Ты для меня всегда женой отца моего названного останешься. Ничего я к тебе не чувствую, никогда не любил и любить не буду. Другая в моем сердце живет. Не ты.

— Илюша, разве ты не видишь, что я извелась уже вся, женой твоей хочу быть, любовь свою тебе дарить. Никто тебя так любить не будет, как я. Никто тебе не будет нужен, когда мы мужем и женой станем.

— Марьяна, прошу, уйди. Я не стану твоим мужем. И давай больше об этом не говорить, если ты в тереме остаться хочешь.

Она долго смотрела на него, а потом повернулась и ушла. Илья долго в себя прийти не мог, его трясло от наглости этой женщины. А потом его мысли Алаяна заняла.

На следующий день они на охоту в лес собрались. Егеря сказали, что завелся огромный секач, который уже на двух охотников напал, покалечил их. Богдан тоже с ним напросился, сказал, что новую кобылку опробовать хочет, которую недавно купил.

— Ты бы своего старого коня взял, он ко всему привыкший, — посоветовал Илья другу. — А Белянка еще пуганая. Мало ли что случиться может.

Но Богдан не послушал, отправился на охоту на Белянке. И случилась беда. Напали они на след огромного кабана, который их отряд не испугался, а набросился на них. Первым на пути секача попался Богдан на своей кобылке. Она испугалась, на дыбы встала, Богдана с себя скинула, а еще копытами своими ему по груди проскакала. Кабан подскочил к Богдану, стал клыками своими огромными его колоть. Илья подскочил к кабану, вонзил свой кинжал в загривок, с трудом толстую шкуру пробил, до самого сердца достал. Рухнул кабан прямо на Богдана, тушей своей придавил. Ватажники помогли тушу в сторону скинуть. Илья осторожно понял с земли бесчувственного Богдана, из ран которого кровь текла, вместе с ним сел на своего коня и поспешил в дом к Раде. Тут бы огорчаться, что друг пострадал, а у него радость в душе — он Алаяну увидит.

Когда Алаяна вышла из-за дома в своем простеньком платье, такая домашняя, что Илья невольно сдержал дыхание. Пока Рада осматривала Богдана, которого он в дом внес и на большую лавку в кухне положил, все время следил взглядом за Алаяной. Девушка выполняла распоряжения лекарки и на него не смотрела. А ему так хотелось глаза ее увидеть. Когда он стал Богдана раздевать и чуть не уронил, когда рубаху с него снимал, Алаяна успела подскочить к ним, придержать ближника. Их руки соприкоснулись. Илья заметил, как Алаяна замерла на мгновение. А рука у нее такая теплая, что по его телу сразу жар пошел, голова закружилась. Он перестал понимать, где они и что происходит, хотелось сжать ее ладошку в своей руке, к груди своей приложить, чтобы она почувствовала, как сильно бьется его сердце. Но девушка отошла в сторону, чтобы Рада могла осмотреть Богдана. Илья стоял в стороне, не в силах уйти. Он смотрел, впитывал в себя образ девушки. Ее косынка сбилась назад, открывая ее прекрасное лицо, пшеничного цвета волосы. Хотелось подойти и снять эту косынку, растрепать косу и зарыться руками в ее золотую роскошь, вдохнуть полной грудью ее запах, а потом к губам ее прикоснуться.

Но Рада не давала ему надолго задумываться и на Алаяну любоваться, делом его заставляла заниматься. Когда он принес тюфяк, на который они Богдана уложили, оставаться в доме было уже не прилично. Илья придумывал причину, по которой мог бы еще задержаться, но Рада отослала его. Он ехал домой и вспоминал тесноту каморки, где они вдвоем с Алаяной оказались. Он чувствовал ее приятный запах свежести, что голову дурманить стало, он с трудом сдержался, чтобы вместо тюфяка ее в свои объятия не заключить. Он видел, как она сама сдерживает себя, боится посмотреть на него. А так хотелось сказать: «Алаяна, посмотри же на меня, ты увидишь в моих глазах любовь». С огромным трудом он сдержался. Не так все должно быть, не должен он пугать девушку.

На следующий день атаман утром быстро сделал все дела и посмешил в дом к Раде, сказал ближникам, что поедет Богдана проведать, а сам хотел вновь Алаяну увидеть. Богдан уже в себя пришел, даже шутить пытался. Рада рядом с ними была, сказала, что все будет хорошо, парень на поправку пошел. Всю ночь возле него Алаяна сидела, а сейчас спит в своей комнате. Илья поблагодарил лекарку и уехал. Не хотел он беспокоить девушку, которая всю ночь рядом с Богданом была, ухаживала за ним. С того раза он приезжал в дом лекарки при каждом удобном случае. Не всегда Алаяна дома была, к бабке Матрене уходила. Он хмурился, но старался не показывать Раде, что расстроен. Но когда он за Богданом приехал, увидел Алаяну, которая снова к Матрене собиралась идти, остановил ее. Илья говорил, благодарил лекарку за Богдана, а сам с Алаяны глаз не сводил. Она не смотрела на него, корзину к груди прижимала, словно защититься от него хотела. Илье от этого больно становилось, неужели она не видит, что нужна ему?

Они с Богданом вернулись на атаманов двор, Илья завел друга в его комнату, помог устроиться, позвал Белолюбу.

— Спасибо, Илья, — поблагодарил парень, когда они вдвоем остались. — Жизнью тебе обязан, всегда верным тебе буду.

— Это ты Раде да дочери ее спасибо скажи. Это они тебя на ноги поставили, — проговорил атаман.

— Илья, скажи, Алаяна тебе по сердцу пришлась? — спросил друг.

Мужчина помолчал, потом кивнул.

— Люблю я ее. Впервые в жизни понял, что значит любить.

— Это хорошо, — улыбнулся Богдан. — Хорошая она девушка, правильная. Вот только очень печальная, словно беда в ней какая-то живет, радоваться не дает. Если и получится у тебя с ней, я только рад буду, никому ваше счастье порушить не дам.

Илья положил свою ладонь на грудь друга.

— Спасибо, Богдан. Мне бы самому со всем этим справится. Ведь сколько лет разницы между нами. Согласится ли за меня старика замуж пойти.

Богдан на это только рассмеялся.