Глава 10.

Богдан

Я не хотел приходить. Я даже не хотел видеть ее до свадьбы, которую она похоже не собирается отменять.

Я вообще занимался своими делами, а именно угрожал Диме, чтобы он мне помог.

Тот трясётся за свой бизнес, и я обещал его не трогать, если он найдет хоть одну видеозапись, на которой будет очень четко видно, что мы с Костей не просто знакомы – мы подельники.

Без этого я могу говорить все что угодно, но мне не поверят, потому что я-враг, а Косте доверяют.

Дима рассказал о том, что Костя очень долго готовился, что специально никогда нигде не светился и все делишки делал через третьих лиц. Не подкопаешься.

Я тоже начал вспоминать, что если мы и встречались, то это было чуть ли не в темноте, чтобы даже ни одна камера не высветила его лицо.

Был еще шанс, что одна из телок, с которыми он обманывал по просьбам мажоров, вспомнит его, но нужен список этих телок, а где его взять? Покопаться в его офисе?

В общем мы с Димой договорились, и, хотя я не могу ему доверять, выбора у меня немного, а времени еще меньше. Так что встречи с Аней отвлекали бы, и я решил ее пока не трогать.

Но старые привычки берут свое, и я, как обычно, глянул сторис этой стервы, по которой все тело ноет. Стоит только отвлечься от дел, как жажда ее касаться поднимается с новой силой.

И что я увидел?

Эта сука решила подразнить меня Костей с букетом, который он ей подарил. Не знал бы Аню, подумал, что она решила стать инстасамкой так естественно это выглядело. И я бы проигнорировал, ведь я обещал себе пока держаться от нее подальше, но знакомый принт на ее груди привлек внимание.

Сердце застучало сильнее, а нежность ядом растеклась по венам.

На ней была моя футболка. Она стояла рядом со своим женихом в моей, блядь, футболке. Никогда не думал, что мне понравится такой расклад. Что он меня будет возбуждать. Она сама, своими руками поставила на себе мое клеймо и демонстрирует это в сети.

Мне даже хочется улыбаться, возможно, сегодня я ей дам шанс не быть снова опозоренной этой глупой свадьбой.

Я быстро заглядываю в городской справочник и смотрю ее официальный адрес. Он конечно отличается от того, по которому вчера приехал я. Другой район, и скорее всего именно туда ее повезет Костя.

Аня ни за что не будет ночевать в доме другого мужика, в каких бы отношениях с ним не была. Ей нужна возможность полной свободы после двухдневного заточения со мной.

Я приезжаю к этому элитному зданию на метро, натянув капюшон пониже, чтобы ни одна падла не подкопалась или поняла, что я здесь был.

По дороге поднимаю камень. Затем дожидаюсь, когда случайные жители пропустят меня в подъезд, и добираюсь до нужного этажа.

Постояв на лестничной площадке всего на несколько квартир, я оглядываюсь и быстро кидаю камень в светодиодную лампу. Контакты отходят, и площадка погружается во мрак.

Я ухожу за угол и начинаю ждать.

Они появляются спустя час.

Костя очень хочет к Ане в гости, но она упорно его отваживает, ссылаясь на глупые традиции.

Я тихонько бьюсь затылком об стену, сдерживаю желание пойти и убить Костю прямо сейчас. Скинуть его с десятого этажа и забыть об этой проблеме.

Костя наконец-то заходит в лифт, а я сжимаю челюсти в нетерпении. И наконец слышу приятный звук открываемой двери, растекающийся по коже мурашками.

Я тут же выхожу из тени и вовремя толкаю Аню в квартиру.

– И правда, сегодня ты занята, Аня. Потому что сегодня тебя буду трахать я.

Она тут же разворачивается, горящими взглядом прожигает меня насквозь, пока я рукой, не глядя, закрываю дверь на защелку. Обожаю этот момент предвкушения, осознания, что никто нам не помешает.

Скидываю пиджак на пол.

– Серьезно? Считаешь я дам себя трахнуть? – зашипела она и вскинула руку, пытаясь мня ударить, но я удерживаю ее запястье, затем второе. Крепко, не давая вырваться. Моя сильная девочка. – Пошел в пизду, Ломоносов!

– За этим и пришел, Самсонова, – резким движением убираю ее руки за спину, плотно прижимая чертовку к себе. Кайф. Она один сплошной кайф. Шумно вдыхаю запах, который был со мной весь день.

Аня борется как может, пытается укусить меня за нос, но я умело изворачиваюсь, делаю ей подножку и аккуратно роняю на пол.

– Слезь с меня животное! – все еще кричит она, а я слепо смотрю на футболку, натянутую на ее вздымающейся груди. Меня колотит, так хочется зубами все лишнее сорвать, но я жду, жду. Аня сама примет поражение, когда сама сделает первый шаг. – Отпусти, Богдан. Отпусти сволочь!

– Я бы ушел, если бы поверил хоть одному «нет», сказанному твоим лживым языком, – провел я своим по ее пересушенным губам. Стираю вкус другого мужика, даю понять, что сегодня я с миром, что сегодня я намерен доказать чья она девочка.

Она замирает на мгновение, смотрит на меня словно в дикой горячке, а потом сама срывается. Кусает мой язык и тут же в себя всасывает. Закрывает глаза и полностью отдается поцелую. Горячему, влажному, дикому.

Я больше не держу ее руки, я как бешенный джинсы с нее стягиваю, даже не расстегнув. Быстрее, быстрее к самому сладкому. Быстрее, быстрее войти в нее, коснуться ее обнаженного тела. Она тоже в долгу не остается, сдергивает с меня футболку, заражаясь пламенем похоти. Оно окружило нас и не дает мыслить здраво.

Все-таки кафельный пол прихожей не самое удобное место для секса, но кого это сейчас волнует.

Сейчас стратегическая задача, как можно скорее раздеть друг друга и коснуться обнаженной кожи. Пиджаки, джинсы, все разлетается по сторонам в такой спешке, словно завтра конец света. Она царапает мой торс, с губ переходит на шею, на плечи, и я переворачиваюсь на спину, продолжая шумно дышать и сносить ее поцелуи. Блять, какой же кайф.

– Давай, сука, скажи еще раз «Нет». Скажи же, – подтягиваю Аню к себе выше.

– Да пошел ты, – улыбается она так по блядски, что крышу рвет. Хочу эти губы, хочу ее всю. До конца. Без остатка. В себя затолкать и оставить навсегда.

– Дрянь ты, Самсонова, охуенная моя, – снова захватываю в плен губы и продолжаю бороться языком. Отрываюсь только на миг, чтобы поднять футболку, что на ней и перекинуть через голову, но так, чтобы она осталась на ее теле.

– Я, когда увидел ее на тебе, чуть не кончил, – шепчу, волосы в кулак сжимая, лбом в себя ее вжимая., – второй рукой задницу в трусах разминая. Меня колотит, как хочется в нее.

Аня и сама, как пьяная, пальцами мой член обхватывает, проводит по нему снизу-вверх несколько раз.

– Еще скажи, что с ним так же, скажи, что с ним ты кончаешь, – сам себя накручиваю, но мысли, что он ее видел такой же просто выбивают из колеи, злят, убивают.

– Ты пришел болтать или трахаться? – злится она и сжимает меня сильнее. Я шиплю, кусаю ее губу, и отодвигаю полоску трусов, и толкаюсь членом в нее. Сразу, без нежности. Грубо, жестко, со злостью.

– Отлично, тогда будем трахаться, – рычу и пальцами зад сжимаю, чтобы не дергалась, снизу вбиваю член, и больше не собираюсь заботиться о ее комфорте, отпускаю губы и втягиваю один из сосков, слыша гортанные стоны, вскрики и требования: «Еще».

Мы словно два зверя в схватке, не понятно то ли приятно пытаемся друг другу сделать, то ли больно, то ли на части порвать. Я ее за шею, она меня за волосы, я ее за грудь, она меня за яйца. Мы катаемся по полу как животные в случке не на миг не разлепляя влажных, покрытых потом тел. Я ненавижу слабым быть, но с ней готов отдаться этому ощущению, когда она сверху, когда она скачет на мне, снова и снова побеждая, снова и снова яростно прыгая, словно амазонка.

Как мы оказались в гостиной на ее диване, я вряд ли вспомню. Зато помню, как охуенно тесно в ней, как она умеет работать бедрами. Сводя меня с ума движениями совершенного тела. Я глажу его как безумный, кусаю кожу, ставлю свои метки, больше не думаю о ее комфорте, требуя ее полного подчинения. Снова и снова вторгаясь во влажную киску, которая так плотно меня сжимает. Дожидаюсь, когда она начнет кончать, чтобы отпустить себя и вбиваться в это блядское красивое тело агрессивно, до дрожи по коже. Готов взмывать в небеса нирваны и сорваться вниз, в порочную сладость оргазма.

Кончаю в нее, вжимаясь руками в бедренные косточки, вою прямо ей в губы, жадно впитывая и ее финальный крик.

А потом лежу, пытаясь осознать реальность, хочу дать нам шанс, которого не было три года назад. Хочу ее себе вот так. Потому что жизнь слишком коротка, чтобы пытаться заменить такое неидеальной совершенство любимого человека.

– Не выходи за него, Ань. Если уж хочется тебе так сильно замуж, выходи за меня.

Она скидывает мое расслабленное тело на пол, а я от неожиданности головой мотаю.

– Обязательно все портить? – бесится она, хочет вскочить, но я сверху ее прижимаю, целую щеки, шею, грудь.– Почему нельзя просто помолчать.

– Значит нельзя.

– Убирайся или молчи.

Я вскакиваю, в бешенстве смотрю на эту дуру.

– Ты же не любишь его! Ты меня любишь! И я тебя люблю! Может хватить ебать мозги!

– Вот оно что?! Серьезно?! Пришел три года спустя, даже не написал не разу, не дал знать, что вообще живой и здоровый, а теперь такой. Ань, я люблю тебя, брось все и будь со мной. Серьезно?! Ты ебанутый, если думаешь, что все так просто!

Я часто дышу, смотря, осознавая. Она тоже думала, что я мертв. Отлично, блять.

– Это уже не говоря о том, что ты унизил меня, предал, использовал, а теперь трахаешь, еще и что – то требуешь? Ты больной?

– Больная ты, если собираешься замуж за Костю. Ему нельзя доверять.

– В отличие от тебя, он меня не предавал, а только поддерживал. И отец его проверил. Ему можно верить.

Меня распирает смех. Не могу здесь больше находиться, иначе скажу, все скажу. Иду в коридор, натягиваю трусы, кроссовки и берусь за ручку двери.

– Богдан.

– Ну что?!

– Ну а что?! Я его хорошо знаю, он надежный и милый, и воспитанный.

– Да ты терпеть все это не можешь! – ору я на нее, поворачиваясь. Она стоит обнаженная, прижавшись к косяку, а по ноге стекает влага. Если я и видел, что – то более сексуальное, то сегодня оно стерлось из моей памяти.

– Я не буду менять свою жизнь, только потому что ты снова появился в ней. Она меня вполне устраивала. А ты скоро снова уедешь в свой Лондон и будешь жить дальше. А мне потом расхлебывать последствия.

– То есть. Трахаемся, пока не ты замуж не выйдешь?

– Меня это устраивает. Тем более осталось всего несколько дней.

– А тебе самой не противно? От себя. От всей ситуации?

– Да пошел ты! Если тебе противно, уходи! – срывается она, подходит и начинает толкать меня к выходу! – если тебя это не устраивает, убирайся! Убирайся, ублюдок и больше никогда, никогда не приходи!

– Хрен тебе. Не уйду и буду трахать тебя, пока ты сама этого хочешь. Главное, чтобы устраивало тебя, идиотка, – торможу ее истерику поцелуем, на который она тут же отвечает. подхватываю на руки и несу в комнату. – Потому что потом тебе с этим жить.

– Богдан, – отвлекает она меня, пока я на диван ее укладываю и кроссы скидываю.

– Что?

– Давай пиццу закажем. Я есть хочу.