Глава 15

Павел

Телефон в переднем кармане джинсов снова дает о себе знать коротким сигналом. Паулина, размеренно вышагивающая впереди между рядами мебели для спальни, оборачивается и недовольно косится на меня.

Всю дорогу, пока добирались сюда, до гипермаркета, она бросала косые взгляды то на меня, то на мой телефон, на который практически безостановочно сыпались сообщения от Сони.

Рязанцева и сейчас не может успокоиться, хотя за два года наших ебанутых отношений я ни разу не дал ей повода думать, что поощряю ее истеричные простыни в моем телефоне. Однако она не была бы собой, если бы хотя бы раз сделала то, что сохранило бы нас как пару.

Смахиваю экран, открываю сообщение:

Если ты не приедешь, можешь вообще забыть о моем существовании!

М-м-м…как меня это заколебало.

Я шумно выдыхаю и жалею о том, что поблизости нет стены, о которую можно было бы шибануться башкой.

Быстро пишу ответ:

Соня! Еще один ультиматум, и ты улетишь в блок.

Отправляю, представляя лицо Рязанцевой в тот момент, когда она получит это сообщение. Я знаю, оно ее оскорбит. Но именно эта грубость заводит Софию. Вставляет нас обоих, когда безбожно трахаемся.

Она сегодня с самого утра меня довела. Ее предки на выхи свалили за город и оставили пустую хату. Соня хочет, чтобы мы провели их вместе. Вдвоем. В квартире ее родаков, которые меня терпеть не могут и велели мне держаться от их дочери подальше. Мне — нищему сопляку, у которого за пазухой гаечный ключ и безродная родословная.

Хрен я переступлю порог их дома. Рязанцева хочет трахаться? Я дал сегодня под лестницей то, что больше всего ей от меня надо, а дальше пусть разберется в себе. Потому что лично меня все достало.

Соня: Что? Да как ты смеешь? Бодрой походкой в блок идешь ты. Теперь это окончательно. Понял, Волков?

Пф-ф-ф…

Оставив последнее сообщение без ответа, выключаю звук уведомлений и раздраженно пихаю телефон обратно в карман.

— Выбрала что-нибудь? — нагнав Зайцеву, спрашиваю грубо, потому что внутри кипит гремучая смесь на Рязанцеву.

Паулина резко тормозит и поворачивается ко мне всем корпусом.

— Если так сильно торопишься, я тебя не держу. Можешь идти, — вздернув острый подбородок, припечатывает.

Бля-я-я…как же это бабье заипало.

Закатываю глаза к потолку. Набираю в грудь побольше воздуха, чтобы не сорваться на мелкую. Сорок косарей. А потом еще сорок…Мне нужны эти деньги.

— Как тебе этот? — спокойно уточняю и подбородком киваю на первый попавшийся матрас на кровати.

Сорок косарей.

— Этот? — девчонка выгибает бровь и неожиданно плюхается на матрас с табличкой «не ложиться». Крутится на нем и слегка подпрыгивает, словно примиряется. — Отстой! Слишком жесткий, — скривившись, заключает через секунду. Резко вскакивает и падает на соседний. Снова вертится на матрасе юлой, пока я, скрестив руки на груди, наблюдаю за ее ребячеством.

— Этот слишком мягкий, — сообщает, поморщившись.

Спрыгивает и с этого. Валится на другой.

— В этом пружины впиваются в спину, а тот… — тычет пальцем в матрас на противоположной стороне, — тот… — зажевывает нижнюю губу, задумываясь, — тот бежевый!

Терпение — не мой конек, и я не выдерживаю. В два шага оказываюсь рядом с девчонкой. Хватаю ее за локоть и стаскиваю с кровати под испуганный вздох.

— А тебе какой нужен? — рычу ей в лицо. — С принцем и с горошиной? Прости, но не в ту сказку попала.

Достали.

Паулина в ответ, дернув рукой в попытке высвободиться, широко распахивает зеленые глаза, в которых замерли слезы. Маленький подбородок обиженно вздрагивает, губы поджимаются в упрямую линию.

И я, отпустив ее острый локоть, чувствую себя таким идиотом, каким не чувствовал уже давно. Даже кончики ушей горят.

— Черт, извини…Дело не в тебе вообще, — бормочу, растирая шею сзади.

— Да, дело в твоей подружке из телефона, я в курсе, — ломким голосом выдает Зайцева, косясь на мою мобилу как на ядовитую змею и отступая на пару шагов. Будто боится, что снова ненароком схвачу. — Но я тебе не помойное ведро, чтобы сливать в меня все свое дерьмо. А матрас вообще выбирай себе сам. Тебе же после моего отъезда на нем кувыркаться.

Махнув хвостом на макушке, разворачивается и просто уходит из магазина.

Да, твою мать, а!

— Эй, Лина, стой! Ну куда? — проклиная про себя этот дурацкий день и этих шизанутых баб, втапливаю за ней, собираясь отвезти домой гордого Зайца. Вдруг потеряется — потом проблем не оберешься. А матрас на маркетплейсе закажу, когда буду на работе.