Глава 19

Паулина

Злополучная доставка приходит ровно через пять минут после того, как Рязанцева исчезает в лифте, облив меня ледяным презрением и ароматом своего парфюма. Этот тонкий цветочный запах так и щекочет нос, пока сортирую купленные продукты на кухне.

Стараюсь, но не могу выкинуть Пашину подружку из головы. Кровь то и дело приливает к лицу, жарко кусая щеки. По шкале неловкости это были твердые девять баллов. Мысленно оставляю победную десятку на тот злосчастный случай, если ее боевая голая тройка всплывет на скрине у кого-нибудь в универе. Вот это будет полный провал!

Забив холодильник, ложусь спать. Но сон после долгого насыщенного дня и пережитого адреналинового всплеска не идет. Ворочаюсь, то уплывая в чуткую дремоту, то снова распахиваю глаза и пялюсь несколько минут в стену напротив. Я не знаю, который час. Точно больше полуночи.

Спальня погружена в плотную темноту, а за окном реже слышен шорох проезжающих машин, когда в глубине квартиры раздается щелчок дверного замка, а затем тяжелые шаги. Жмурюсь тут же, натягивая одеяло до самого носа.

Паша пришел…

Интересно, ПростоСоня уже пожаловалась?

«Разумеется!» — отвечаю себе.

А Волков что? Выгонит меня за то, что обидела его Барби?

Кусаю губу, разрываемая разными чувствами по этому поводу. С одной стороны немного обидно. Я совершенно ни в чем не виновата. А с другой — рядом с Волковым как-то уж слишком насыщенно и неспокойно. Может, и к лучшему будет свалить от него и пересекаться, как раньше, раз в пять лет на каком-нибудь семейном торжестве.

Затаив дыхание, прислушиваюсь, как кидает ключи на тумбочку в коридоре, как идет в ванную и моет руки, потом проходит на кухню. Пытаюсь понять по шагам и едва уловимому дыханию, злой он там бродит или нет. Щелкает выключатель, Пашка глухо матерится себе под нос.

Вот черт! Я же убрала все постельное вчера из кухни, а обратно не вернула. Оно лежит тут, в спальне, в углу. Закрываю глаза, усиленно притворяясь спящей, пока в коридоре нарастает звук приближающихся Пашиных шагов. Скрипит медленно открывающаяся дверь.

Я не дышу.

Мягкие шаги совсем близко. Воздух будто теплеет от присутствия другого человека в спальне, меняет плотность. На языке горчит фантомный вкус Пашиной слюны, от чего у меня неконтролируемо разгоняется пульс. Быстрей бы уже забрал постельное белье и оставил меня одну!

Однако он не уходит.

Кожу лица начинает жарко покалывать, потому что я ожогом ощущаю на себе его взгляд. Он на меня смотрит. Не двигается, судя по звукам. Стоит у кровати и просто смотрит на меня. Мне нервно от этого, внизу живота трепетно тяжелеет. Не выдержав, облизываю губы и, шумно выдохнув будто бы во сне, переворачиваюсь на другой бок к Волкову спиной. А в следующий миг забываю, как дышать, потому что Пашка вдруг начинает быстро стягивать с себя одежду и буквально через пару секунд устраивается рядом. Матрас под ним, глухо скрипнув, прогибается. Он тянет одеяло на себя. И, когда двигается ближе, в мою спину впечатывается горячий мужской бок. Нос тут же щекочет странная смесь запахов. Помимо мужского древесно-табачного парфюма и естественного аромата кожи что-то похожее на жженую резину и машинное масло. Очень мужская такая смесь, пробуждающая и женские инстинкты, и здоровое любопытство, где это он был.

Я замираю, широко распахнув глаза. Сердце колотится где-то в горле.

Что делать?

Возмутиться?

Скинуть его?!

Да, конечно, так и надо поступить!

Но вместо этого я почему-то снова закрываю глаза.

Воровато впитываю окутывающее меня чужое тепло и украдкой вдыхаю глубже мужской запах. Волоски дыбом встают, кожа покрывается мурашками и в то же время мне становится так спокойно. От звука его мерного дыхания за спиной, от ощущения странной близости.

Я сама не замечаю, как вырубаюсь, так и не успев возмутиться…

***

Новый день врывается в мой сон оглушающей трелью будильника. С глухим стоном и наощупь тянусь рукой к орущему на прикроватной тумбочке телефону.

У меня сегодня три пары с самого утра и, чтобы успеть добраться на общественном транспорте, выйти надо раньше восьми.

В то, что меня подвезет Волков, даже не надеюсь. Тот самый Волков, который сейчас неразборчиво ворчит мне в ухо и, стиснув как плюшевого медведя, обратно впечатывает в свое горячее твердое тело. Особенно оно твердое и горячее подозрительно низко — в районе моих ягодиц. Будто мне между половинок пытаются впихнуть раскаленную кочергу.

«А-а-а!» — ору мысленно, мгновенно просыпаясь.

— А-а-а! Ай! — вырывается из меня уже вслух, когда он еще и складывает на меня тяжеленную волосатую ногу, а пятерней шарит по моей груди, словно ищет. Эту самую грудь!

Пашка, крупно вздрогнув от моего вопля, резко отпускает, и я, пользуясь моментом, подскакиваю с кровати. Впопыхах одергиваю застрявшую на поясе майку для сна. Так сильно тяну вниз, что сверху чуть не вываливается ничем не примечательная, по мнению Волкова, грудь. Возможно, он именно поэтому вновь так завороженно пялится именно туда своими сонными, еще мутными глазами. Словно пытается разглядеть.

Заливаюсь бордовым. Черт!

— Что ты творишь? — рычу на него, обнимая себя одной рукой, а второй вырубая наконец будильник. — Обалдел?

— Ничего, извини, — недовольно рычит в ответ, повышая тон и снова падая на кровать.

— Ты на кухне должен был спать!

— Лень было стелить. Я устал вчера как собака. А че такова? Ничего же не произошло… — ворчит, накрываясь с головой одеялом и переворачиваясь на другой бок. — Постелила бы в кухне, и я бы не пришел, — долетает вдогонку из-под одеяла.

Ничего не произошло?

— Ты…! — я хочу предъявить этому соне, что он только что тыкался в меня своим стояком, но вдруг понимаю, что не в силах такое произнести. Вместо этого лицо и шея идут пятнами от жгучего смущения, и я беспомощно всплескиваю руками: — о, ты просто невыносим! С ума меня сведешь!

— Кто бы говорил, — доверительно вставляет Волков.

— Полез ко мне в душе — «а че такова?», — перечисляю его грехи, пока достаю из чемодана нужную одежду, — спать приперся — «а почему нет?». И как только твоя девушка тебя терпит?!

— Нет у меня никакой девушки, — зевает Пашка под одеялом.

— Мне плевать, как именно вы друг друга называете, — отбиваю, выходя из спальни с горкой вещей. Переоденусь в ванной и пора бежать в универ.

— Лина, постой, — прилетает в спину.

Оборачиваюсь.

Растрепанный Паша сидит в постели и смотрит на меня, сонно улыбаясь. Шкодный, до кома в горле домашний и без капли раскаяния в зеленых, как морская волна, глазах. Сползшее одеяло прикрывает только его бедра и ноги, отчего я вижу загорелый развитый торс. Все это сбивает меня с мыслей и провоцирует легкий румянец на щеках.

Боже, ну почему он… Такой?!

— Я знаю, что вы успели познакомиться с Софией. Она…мне сказала, что приходила вчера, — говорит Паша, немного растерянно ероша пятерней свои волосы, а я часто моргаю, пытаясь напомнить себе, что пускать на него слюни мне категорически запрещено! — Представляю себе эту картину, — тихо хмыкает он.

Да уж! Ее бодрая «тройка» теперь как мозоль у меня в глазах. — Черт, — Волков растирает ладонями заспанное лицо, прежде чем взглянуть на меня, — Рязанцева — председатель студсовета, она учится на твоем факультете и, понятно, что вам рано или поздно пришлось бы пересечься. При иных обстоятельствах и в другом месте… — Паша замолкает, вероятно, подбирая слова для…для чего? Он что, оправдывается передо мной?

— И? — выгибаю бровь, требуя продолжения и поторапливая его.

— Короче, извини, что вчера так вышло. Все…сложно и… в общем, мы с ней просто друзья.

Друзья?

Перед глазами тотчас вспыхивают красноречивые кадры. Сначала обнаженная под плащом ПростоСоня с шампанским в руках. А потом ритмично двигающийся напряженный Пашкин зад между ее раскинутых в стороны ног…

Что ж. Надо сделать себе пометку, что у Волкова довольно странные представления о том, что такое «дружить».

— Мне плевать. Я в универ, — хрипло отзываюсь в ответ и разворачиваюсь на пятках.

— Всего лишь хотел прояснить, — бросает мне в спину. — Не ворчи с самого утра, Павлентий!

— Плева-а-ать! — тяну, выходя из спальни. — И Павлентий у нас ты! — захлопываю за собой дверь.