Часть 35. Камиль

Я припарковался возле особняка, принадлежащего Ежову, и задумчиво побарабанил пальцами по рулю, как будто давал себе последний шанс передумать.    

Самым правильным было бы сейчас погрузиться в работу, тем более, что впереди маячил самый большой контракт за время существования моей фирмы… Но я не мог.     

Лежал ночами, глядя в потолок, и понимал, что попросту не могу. Воспоминания о Марине, о том, как мне было с ней хорошо, въелись в душу. Черт бы все побрал, я даже ловил себя на мысли, что готов в любой момент сорваться к ней… что готов, как почетный идиот, простить ее. Забыть о сделанном и поверить, что она больше так со мной не поступит. А потом — будь, что будет.    

Наверно, еще и именно потому, что существовал риск подобного срыва, я принял решение уехать. Доверить все дела Диме и смотаться куда подальше на полгода. А лучше на год.       

И вот теперь приехал к Ежову, чтобы обговорить все детали, но не предупреждал его о визите, давая себе шанс на то, чтобы передумать и остаться.    

Все же выйдя из машины, направился к дому. Охранник, разумеется, пропустил меня без вопросов — в доме Димы я был частым гостем. Зайдя в гостиную, услышал голоса. Вернее, один голос, который что-то вещал на весьма повышенных тонах. В говорившем без труда узнал Ежова и направился в столовую. Видимо, Дима разговаривал с кем-то по телефону, потому что его собеседника я не слышал.      

Я уже собрался, было, возвестить о своем прибытии коротким предупредительным стуком в приоткрытую дверь, когда до моего слуха донеслось имя. От него я замер на месте.       

Марина.      

— … эта дрянь даже не поняла, что это за документы. Марина не сообразила рассказать о них Камилю, как только нашла. Можно сказать, я чувствую себя почти отомщенным за это пятно на твоей репутации, мама.     

Я ни черта не понимал, но в душе начал разгораться пожар, от которого нутро мгновенно заполыхало.     

— Дима… она ни в чем не виновата… — раздался приглушенный голос матери Ежова.     

— Она виновата в том, что родилась!    

Видимо, в этот момент он с силой ударил по столу, потому что послышался громкий звук, от которого зазвенели тарелки.    

— Она виновата в том, что влезла в мою жизнь!     

— Но она не знает, что ты ее брат…     

Я помотал головой и жадно схватил ртом воздух. Марина… кто? Какого хера вообще происходило? Или речь вовсе не о моей девочке?   

— И не узнает. Эта сучка теперь не приблизится ни ко мне, ни к тебе, ни к Камилю. Это ясно?     

На этом моменте я больше не смог оставаться в стороне. Толкнул перед собой дверь и, войдя в столовую, тихо сказал:     

— А теперь повтори все, что говорил до этого. С подробностями.       

Взгляд Ежова метнулся ко мне. Ему не нужно было ничего отвечать, хотя я, б*я, просто жаждал уже услышать все «от и до». По глазам Димы стало ясно — я ни хера не знал ничего из того, что происходило у меня под носом. И я совершил самую чудовищную ошибку в своей жизни.      

— Марина — моя дочь! — начала мать Димы, на что тот резко повернулся к ней.    

— Мама, замолчи! — рыкнул он.    

— Нет уж, Елизавета Андреевна. Молчать уж точно не нужно, — процедил я, вставая так, чтобы оказаться между Димой и его матерью. — Как так вышло?     

Я очень старался говорить спокойно, хотя, изнутри меня буквально разрывало на части. Прежде всего, от непонимания. От множества вопросов, главным из которых был: «Появилась ли Марина рядом со мной случайно?»   

Черт, Исаев, ты же знаешь на него ответ. Ты сам не раз говорил об этом Диме. Перестань уже тупить!     

— Ее отец работал у нас… мы с ним… я с ним… — сбивчиво начала Елизавета Андреевна, на что Ежов за моей спиной грязно выругался, после чего прошипел:         

— Вы с ним трахались, пока отца не было дома!         

— Дима!      

В голосе его матери засквозили нотки истерики, но мне совсем не улыбалось слушать причитания и рыдания. Я хотел знать правду. Всю. И больше ничего.     

— Дальше, — скомандовал ей.     

— Я забеременела. Девочку пришлось отдать… — всхлипнула Елизавета Андреевна. — Ее забрал в семью отец Марины. Но я так сожалею об этом!    

Кое-что начало проясняться, хотя, это и было похоже на грозу среди ясного неба. Все то, что узнавал сейчас. И все то, что наверняка все это время знал Ежов.     

— Она появилась в моей жизни случайно, — тихо произнес я, засовывая руки в карманы брюк и полуоборачиваясь к Диме. — Ты уже знал, кто она, в тот момент?      

Ежов смотрел на меня странно. Словно в эту самую секунду размышлял, можно ли извернуться и соврать. Сказать, что речь вовсе не о моей девочке, хотя, все было ясно и так.     

— Нет. Нарыл, когда стал выяснять, с какого хрена она свалилась на нашу голову.       

Он так и сказал — нашу. Как будто Марина имела к нему хоть какое-то отношение все это время.       

— Давай дальше. Особенно интересна история с документами. Выходит, девочку подставил ты?      

Ежов откинул голову и расхохотался. Я с ужасом смотрел на него, не узнавая того, кого, казалось, знал все то время, что себя помнил.

— Девочку… Камиль, ты себя слышишь? Помешался на той, кто может лишь одно — отравить жизнь!        

— Ты подставил Марину, чтобы она больше не появлялась рядом со мной? Чтобы я своими руками выпер ее ко всем чертям? — процедил я сквозь крепко стиснутые зубы, вскипая окончательно.      

— Да! Это сделал он, — донесся до меня голос Елизаветы Андреевны. — Но клянусь, Камиль… я узнала об этом только сейчас!          

Не знаю почему, но я ей верил. Хотя, какая к лешему была разница — действовала ли мать Ежова с ним заодно, или нет. Впрочем, я знал. От мысли, что Марине могла хотеть зла собственная мать, все внутри скручивало узлом, но Елизавета Андреевна, похоже, была не причем.      

— Она наверняка знает правду, — сказал я, запоздало понимая, что могло тревожить девочку все это время.

Вовсе не ее шпионаж… вовсе не попытки поработать на моих конкурентов. Скорее всего, Марина откуда-то узнала тайну своего рождения.

— Ты слеп, Камиль… Она нам не нужна. От нее всегда только одни неприятности, — прошипел Дима, и я не сдержался.      

Подлетел к нему, схватил за грудки и хорошенько встряхнул.     

— А тебе-то откуда это знать, а? Откуда? — рыкнул я, приподнимая Ежова над полом.     

— Оттуда! Ты не был на моем месте в детстве! Не знаешь, как одна маленькая дрянь может все испортить, даже если ее сбагрили подальше от глаз!     

Дима был не в себе. Смотрел на меня безумными темными глазами, в которых полыхала ничем не прикрытая ненависть.     

Оттолкнув его от себя, я инстинктивно отряхнул руки. Оставаться здесь и дальше смысла не было. Мне с лихвой хватало того, что я узнал.      

— На фирме больше не появляйся. Когда решу, как тебя вывести из дел, мои юристы с тобой свяжутся.     

Я направился к выходу, лихорадочно соображая, ехать ли к Марине прямо сейчас, или же взять паузу на то, чтобы обдумать, что говорить ей, когда мы увидимся.       

— Ты серьезно? Из-за этой сучки? — донесся мне в спину ошарашенный голос Ежова.      

Повернувшись к нему, я сцепил челюсти с такой силой, что они скрипнули.    

— Еще раз услышу это слово в сторону Марины и твоя жизнь превратится в ад… — пообещал я Диме, после чего ушел, оставив его переваривать эту информацию.