Глава 23

Агата

— С огнем играешь, девочка, — сощурившись, говорит Муса.

Его тяжелый, внимательный взгляд вызывает сильные мурашки.

— Я озвучиваю лишь то, что у тебя в мыслях. Разве не так? — отвечаю ему, вскинув взгляд. — Ты ведь даже не удосужился… — пожимаю плечами. — Цветы, немного ухаживаний. Один раз в ресторан повел… — говорю со смешком. — И даже из-за десерта выдернул, чтобы потрахаться.

Взгляд Мусы темнеет и наливается чем-то нехорошим еще больше.

— На словах — Лев Толстой, а на деле… — продолжаю совсем бесстрашно, очевидно, выкапывая для себя могилку.

— Хватит! — трескает кулаком по столу, который, кажется, просто сломается напополам подо мной.

— Я права. Тебе только бы потрахаться. Больше тебя ничего не интересует! Даже то, как я буду выглядеть в глазах, блин, приятного дядечки охранника, который охраняет это здание. Приятный такой, вежливый дядечка! А я, блин, орала на весь этаж, как дикая кошка. Из-за тебя! Да ты меня ославил теперь…

— Так. Ты же сама… — смотрит как будто с удивлением. — Что может случиться? Ты вроде бы замужем побывала, значит, отношения были. Что может испортить твою репутацию той, которой уже знает мужчин.

— Ну знаешь ли…

От возмущения у меня перехватывает дыхание.

— Шовинист проклятый! По-твоему, если уже не целка, то шлюха? Так ты думаешь… Так… Вы думаете?! Ах ты…

Слов не хватает, как бы еще назвать этого мужлана и так обидно становится, хоть вой!

Наверное, мне следовало меньше слушать мою подругу, Галю. За ней ухлестывает друг Мусы, Марат, и, кажется, он точно настроен серьезно. С порогу заявил, что он — ее судьба, проходу не дает, обещает помочь со сложным разводом и помогает не только на словах, не тайно… Так забавно, сама Галя готова прятать Марата ото всех, а он сам возмущен таким положением, ведь клянется, что настроен серьезно и даже двое сыновей-близнецов от другого мужчины ему не помеха…

Говорят, скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты.

Не стоило мне в это верить. Решив, что если Марат и Муса дружат, то и ценности у них, плюс-минус, будут одинаковые, я сильно ошиблась!

Для Муса, похоже, все женщины делятся на две категории — девственницы и все остальные, то есть шлюхи. Дала — значит, шлюха. О репутации шлюхи можно не беспокоиться, пользоваться себе в удовольствие.

— Во сколько ты оцениваешь этот секс? — спрашиваю я.

Меня трясет, колбасит жутко.

Пальцы ходят ходуном.

Пытаюсь поправить одежду, натягиваю, липко…

Матерюсь себе под нос, выдергивая из стола салфетки, бросаю взгляд на стол. Там бумаги подмокшие… Те самые, которые принес Муса.

Помог, называется!

Мог бы помочь бескорыстно? Нет, наверное!

— Агата, постой.

Резким жестом скидываю со стола бумаги, начинаю хаотично комкать их в шары, пуляя в Мусу. Тот даже отбиться не пытается от этих шутливых снарядов, они не причиняют ему вреда.

Он смотрит на меня широко распахнутыми глазами и моргает медленно, удивляясь моей реакции.

— Сколько, блядь?! Просто скажи! Сколько ты обычно за секс платишь! Или такому мачо даже платить не приходится, а?

Подлетев, толкаю его в грудь.

— Сколько? — верещу.

— Успокойся!

Муса обхватывает меня за плечи и встряхивает. На вид обманчиво легкий жест, но у меня аж зубы клацнули друг о друга, едва не став крошкой. Через миг он быстро пеленает меня руками и тесно-тесно прижимает к себе.

Не шевельнуться.

— Отпусти.

— Перестанешь вести себя, как полоумная, отпущу.

— Пошел на хрен, трахарь… Мне такое не нужно! Я лучше с игрушками буду… Чем с тобой! Говнюк…

Слезы текут вместе с другой жидкостью по лицу.

— У тебя истерика. Сейчас пройдет, — спокойно сообщает Муса.

Наверное, он и похлеще видел. С его-то службой. Так что мои слезы и жаркий, невероятный выброс — это даже не капля в океане, а значительно меньше.

Пытаюсь лягаться и вырваться, но Муса отпускает только когда сил совсем не осталось. Отпускает и усаживает на стул, перед этим обтерев тщательно и неспешно. Потом так же неспешно прибирает бардак, который мы устроили.

Раскладывает все так, как было до его появления, и забирает то, что принес.

— Этого ты не видела, — показывает. — Просто знаешь. Все.

Хочется его послать, но сил не хватает.

— Через минут пять приедет такси, отправишься домой, примешь горячую ванну и ляжешь спать, как умница. Завтра у тебя выходной день…

— Не командуй. Я сама решу, когда мне на работу надо.

— Завтра будет выходной у всех офисников, — уверенно заявляет Муса. — Вот увидишь.

Отмахиваюсь вяло: да пошел он… Всемогущий.

— Ты сделаешь, как я сказал, правда? Мне не надо будет контролировать каждый твой шаг?

— А если не сделаю, то что.

— Придется приставить к тебе няньку, — отвечает на полном серьезе. — Чтобы ты не дурила и не вредила себе.

— Ты мне никто, вот и оставайся никем. Без нянек твоих обойдусь! И без помощи… И без советов. Мы видимся в последний раз.

— Я так не думаю, — мягко возражает Муса.

Выходит четким шагом, оставив меня одну. У меня даже рука не поднимается разгромить все, что он привел в идеальный порядок.

Резко наваливается опустошение, внутри — выжженная земля, после слишком бурных эмоций.

И, самое смешное, сегодня я столько всего сделала, в попытке спрятаться за работой от Мусы, что могу позволить себе выходной.

Может быть, так и сделаю. Бабулечку навещу, приберусь в ее квартире сама. Клининг вызвать планировала, но… лучше своими руками, наверное. Тем более, бабуля — старой закалки человек, она не поймет, если чужие люди будут ее плошки-тарелки и занавески трогать…

Поэтому, черт бы побрал Мусу, но все происходит именно так, как он сказал.

Через минут пять приезжает такси, я отправляюсь домой, принимаю горячую ванну и ложусь спать, как умница.

Думаю, что не усну, но просто вырубаюсь, на грани яви и сна заметив, что мне пришло сообщение. Смахиваю, не читая.

Но там «спокойной ночи»

Это я уже на следующее утро прочитала. Даже не удивилась, что Муса был начеку и проконтролировал. Сам следил? Или кого-то попросил? А так ли это важно?

И ведь все, как он сказал…

Я предупреждаю, что меня не будет, отправляюсь генералить бабулину квартиру, пока она лежит в больнице, а чуть позднее я узнаю, что в офисном здании в тот день не работал никто. Сработала пожарная сигнализация, долго пытались устранить неполадки и в итоге обнаружили ошибку в работе охранной и противопожарной систем. Владелец здания принял решение сменить охранку, и уже на следующий день там, словно муравьи, трудились новые ребята.

От Мусы больше ни привета, ни строчки…

И я стараюсь не думать о нем.

Скорее всего, моя истерика дала понять: со мной лучше не связываться. Сопливых истерик не любит никто, а я… истерила знатно!

Стараюсь занять себя.

Тем более, есть, чем заняться.

Мне позвонили из клиники и уточнили, подобрать ли другое время приема?

Господи, с этими африканскими страстями с Мусой из головы совсем вылетело, что я по привычке проходила обследование в центре… Незадолго до развода я озадачилась тем, что не могу родить, проходила лечение. Раз в полгода, будто по часам, хожу. Вот и настало время очередного приема.

Вернее, все анализы я уже сдала, но из-за романа с Мусой феерически умудрилась прием пропустить и попросила перенести.

Встретимся через неделю, обсудим варианты…