Глава 32

Агата

— Невеста, — подтверждает медсестра и смотрит на меня более пристально. — А вы? Кем ему приходитесь?

Во взгляде явно читается сомнение, мол, к горцу все из числа своих приходили, и невеста явно тоже… черненькая, ладная, темноглазая девушка. Не знаю, почему-то у меня именно такое впечатление создалось. И тут я… Совсем не из их гнезда.

— Я по работе, — поджимаю губы. — Срочный вопрос к руководству, — киваю за спину, там у меня всегда рюкзак. — Важная сделка горит, нужно подпись поставить и печать шлепнуть. Мне всего на минутку.

— Ничего не могу поделать, — разводит пухлыми руками. — Шишка, видимо, важная. А какие трепетные эти невесты бывают, увидят, что пустили не только ее, истерику закатит. Оно нам надо?

— Я и не знала, что мой шеф женится, — понижаю голос, включив дурочку. — Он же кошмарит всех, строгий очень!

Зачем-то заглядываю в пакет, вынимаю конфеты.

— Думаю, у такого вредного от конфет кое-что слипнется. Не хотите?

— Ох, и что с вами поделаешь. Конфеты все несут и несут, Ань, диета опять отменяется. Тут с лесным орехом, мои любимые, — ловко забирает коробку.

— Красивая хоть невеста? Или мымра какая-нибудь только на него клюнула?

Мое сердце обливается кровью от этого небрежного и деланно веселого тона, приходится играть сплетницу, не очень довольную начальником. Видно, Муса не светил, в каких структурах работает, а на лбу у него не написано, что он из правоохранительных, плюс, он не бедствует. Точно сойдет за какого-нибудь дотошного бизнесмена.

— Почему же только мымра? Шеф ваш… ну очень видный мужчина! — с укором произносит медсестра.

— Видный, да, словно шкаф. Но характер — сущий кошмар. У нас все новенькие на работе, сначала ахают, принарядиться пытаются, глазки построить, но как под одну раздачу попадут, мигом все желание пропадает. Сексист ужасный, шовинист… Невыносимый тип! Вот я и думаю, кто на такого мог клюнуть? Грымза или какая-нибудь старая дева!

— Ой, нет… Невеста у него, конечно, из своих. Но девчонка совсем. Молоденькая, красивенькая. Одевается стильно, хоть и по ихнему. С охраной приезжает, на майбахе, охранник шепнул. Целая свита у нее. Так что…

С каждым словом сердце падает все ниже и ниже. Ему уже и падать некуда, но все равно оно несется вниз, скатываясь в самую пропасть, в остром желании разбиться наверняка!

— Ясно. Ну ладно тогда… Если такая важная мадам, то точно подождать придется, да? — как будто совета спрашиваю.

— Как пить дать, если проблем с шефом не хотите.

— Ладно, но вы мне скажете, да, когда она выйдет. Знак подайте…

— Конечно.

Ждать приходится недолго. Медсестра шикает мне и стреляет глазами в девушку, плавной походкой направляющейся от лифта к выходу.

Одета стильно, со вкусом. Богато… На лице — дизайнерские очки, пальцами сжимает телефон.

Бросаю взгляд на медсестру, та медленно кивает, мол, она.

Проглатываю свой язык и потихоньку двигаюсь следом за ней, выхожу. Встав в сторонке, достаю телефон и открываю один из рабочих чатов. Благо, они всегда наполнены новыми сообщениями и вопросами, отвечаю на текущие вопросы, но одним глазом наблюдаю за невестой Мусы. К ней подходит мужчина, кивает ему, скомандовав:

— Подгоните машину сюда. Не хочу тащиться по жаре к парковке.

Мужчина отходит, девушка достает телефон.

— Извините, не услышала, что вы звонили, отец. Была в больнице у Мусагали, проведала жениха и пожелала ему скорейшего выздоровления. Конечно, — улыбается. — Он был очень обрадован сюрпризу. Передала от вас сердечные пожелания, поправляйтесь.

Вот в принципе и все, говорить здесь больше не о чем!

Теперь понятно, почему Муса пропадал неделями и звонил мне только, когда приспичит потрахаться. У него свадьба на носу! Потому отношения со мной он скрывал и даже из ресторана мы быстро ушли…

Все встречи — только по его «расписанию», занятого работой и будущей семьей, а мне отведено место… любовницы!

Худшего плевка в лицо нельзя было и придумать.

Зато теперь все встало на свои места… Дождавшись, пока невеста Мусы укатит на своей роскошной тачке, медленно плетусь на парковку. Мы, люди простые, и по жаре метров двести можем прогуляться, ничего не случится… Под ногами асфальт плывет от жары волнами, идет рябью.

Или это слез, закипевших на глазах?

Как смешно, я еще ему что-то про ребенка и свои проблемы говорила… Он обрадовался, что я не могу иметь детей. Разумеется, со своей девочкой заведет целую гору детишек. Тут и девушка правильная, и все-все-все… Молоденькая, без проблем всяких! Смешно и одновременно горько!

***

Все-таки открывшейся новостью я решила поделиться с Галей. Хотела поговорить хоть с кем-то, иначе бы меня разорвало на клочки!

Наши настроения — полярные, как инь-ян.

Я — подавленная и мрачнее тучи, а Галя — светится, словно рыжее солнышко, она сдавливает меня в объятиях и говорит со слезами счастья на глазах:

— Я беременна! — отходит, начинает собирать на стол чашки, тарелки, бросает их и падает на стул. — Снова двойня, представляешь?

— Ого!..

Я заставляю себя отключиться от собственных проблем, но чувство такое, будто я пытаюсь закрыть глаза на ампутированную конечность, из которой хлещет кровь.

— Поздравляю, Галь, от всего сердца… — говорю я.

— И мальчишки более-менее это приняли, у-у-уф! — выдыхает она и будто стекает по стулу расслабленной, безмерно довольной лужицей абсолютного счастья. — Я и представить себе не могла, не говорила тебе, что беременна, переживала из-за мальчишек, как они воспримут. В груди будто ком стоял, говорить даже не могла, а теперь… все, — вытирает слезинки.

Я еще раз ее поздравляю, выслушиваю, как Марат плясал лезгинку в больнице, когда узнал о беременности Гали. На месте сердца ширится черная дыра с обугленными краями. Вот ведь как бывает… И, если честно, я сейчас очень… очень завидую подруге. Так, что даже вздохнуть не получается! С трудом держусь.

— Извини, я… Заболталась. Ты же позвонила, чтобы поговорить, а я… трындю без умолку. Сейчас чай налью, рулет нарежу…

Подруга начинает суетиться, расставляя приборы.

— Агата… — Галя обеспокоенно смотрит мне в лицо. — Что случилось? У тебя прогнозы плохие, что ли? Ты же к врачу своему бегала… Что он сказал?

— Муса женится. Я видела его невесту.

Галя застывает, тарелка из ее рук летит прямиком на кафельный пол, разлетаясь на тысячи осколков.

Примерно так же, как разбилось мое сердце.