Глава 33

Галина (подруга Агаты)

— Муса женится? — переспрашиваю. — Быть такого не может! Агата, с чего ты взяла? Муса — закоренелый холостяк и женат на службе…

Глаза подруги похожи на погасшие фитильки свечей, которые еще теплятся красным, но уже подернуты дымком.

— Я уверена. Приехала к нему в больницу, проведать, а у него — невеста.

— Так… Марат мне ничего такого не говорил! — сразу же расставляю точки над i. — Агата, я бы тебе рассказала. Вот постой, при тебе Марату наберу…

Я набираю номер Марата, он отвечает быстро.

— Соскучилась, Гала? Может быть, похитить тебя перед ужином? — выдыхает он с горячим намеком, от которого у меня вот-вот подкосятся колени.

— Марат, я звоню по важному вопросу. Ты знал, что Муса женится?

В ответ Марат выругался.

— Сам только сегодня узнал! От других… Через чужих людей, представь! — возмущается он.

— То есть женится! — ахаю я, ища ладонью опору.

На подругу смотреть страшно, она будто в прострации, качает головой из стороны в сторону.

— Как же так, Марат?

— Послушай, — выдыхает. — Я сказал ему, чтобы он повел себя честно по отношению к твоей подруге… Это не дело, пудрить мозги хорошей девушке. Так стоп… А ты откуда узнала, что Муса вот-вот женится?

— Ты слишком поздно решил его предупредить о приличиях, Марат, — вздыхаю я. — Агата уже в курсе.

В ответ он выругался.

— Он мой друг, но искать оправдания его поступкам я не стану, как и говорить, что у этой ситуации есть какое-то положительное решение.

— То есть…

— Там серьезные люди задействованы, Гала. Очень серьезные.

— Ясно.

— Ты не расстраивайся, ладно? Тебе переживать нельзя! — беспокоится Марат.

— Со мной все в порядке, — говорю я.

Но не могу сказать то же самое о своей подруге.

— Увидимся вечером.

Я не стала говорить Марату люблю, чтобы не ранить нашим счастьем подругу, очевидно сильно раздавленную последними новостями, написала Марату, он ответил так же пылко…

— Агат…

— Можешь не объяснять, я все и так поняла из твоих слов! Еще я эту девочку видела. Молоденькая, красивенькая, модненькая. При деньгах, — продолжает говорить Агата, каждое слово подчеркивая кивком головы, словно саму себя в чем-то убеждает. — При больших деньгах. Свои к своим, деньги к деньгам. Куда нам, свиньям, в калашный ряд…

— Прекрати так говорить о себе. Уверена, без своих денег и связей эта девчонка тебе и в подметки не годится.

— Ой, давай не будем, а? — просит подруга. — Давай свой чай, только без рулетика, ага? А то у меня диета.

— Куда тебе худеть?

— Уменьшаю количество глютена, по рекомендации врача. Я серьезно настроена родить, в задницу этих мужчин.

Агата настроена решительно, и я не имею никакого морального права переубеждать ее в обратном. К тому же такие, как мой Марат, встречаются, наверное, один на миллион, если не реже.

— Марат с Мусой общается, но я буду на твоей стороне. Всегда!

— И на том спасибо. И попроси Марата ничего не говорить Мусе, ладно? О том, что я знаю о его женитьбе…

***

Агата

Через два дня Муса встречает меня поздним вечером. Вернее, поджидает, в сумерках…

Дымит сигаретами возле машины, припаркованной незаметно.

Это я сейчас, вооруженная знанием, понимаю, что к чему, а до этого была слепа…

— Гуляешь поздно, — замечает он и бросает сигарету, раздавив подошвой ботинка. — Одна. Нехорошо.

— Хочешь составить мне компанию? В темное время суток, разумеется. И подальше от посторонних глаз. Чтобы, не дай боже, кто-нибудь не сообщил твоей невесте о том, что у тебя есть женщина на стороне? — вспыхиваю я, вглядываясь в его потемневшее лицо с резко заострившимися скулами.

В самом сердце теплится какая-то глупая, фантастическая надежда на то, что сейчас он скажет, что передумал жениться, помолвка расторгнута.

Наивно до ужаса…

И нереально!

Потому что Муса коротко вздыхает. Ноздри носа трепещут, губы дергаются в оскале.

— Марат рассвистелся своей женщине, а та, как подруга, тебе пересказала, да? — интересуется он.

Не отрицает, боже… Глухо ноет сердце в груди. От сухих слез запекло в глаз и запершило в горле.

— Нет. Не вини Марата. Я сама все узнала. Случайно. В больнице тебя навестить хотела, а там… она. Твоя будущая жена. У тебя хороший вкус.

— Я ее не выбирал, — отрезает. — За нас решили родители. Это договорной брак.

Муса делает шаг вперед.

— Послушай, девочка моя. Это ничего не значит. Между мной и тобой ничего не изменится. Слышишь?

— А ты? Ты себя слышишь? — кричу шепотом. — Слышишь себя? Ничего не изменится? Я так и останусь в роли… Господи…

Хожу нервно, стираю со щек злые, горячие дорожки.

Смеюсь нервно.

На хрена он приперся, спрашивается?

Такая хорошая прогулка была… Недавно прошел дождь. Дышалось легко и свободно, были мгновения удивительного умиротворения где-то внутри…

— Я даже не могу себя назвать кем-то. Ни содержанка, ни любовница… Ведь и одной, и другой какое-то внимание, забота перепадает. А мне — ничего, совершенно! Как к шлюхе бесплатной ходишь! Вот только я не нанималась оказывать интимные услуги на благотворительной основе! — распаляюсь.

— Ты — моя женщина.

— И что это меняет?

— Все, — сощуривается, беря меня на прицел темного взгляда. — Этот брак для меня ничего не значит, только соблюдение формальных условностей. На будущую жену мне плевать. Только о тебе все мои мысли. Понимаю, проштрафился, наверстаю. Условия тебе создам самые лучшие, ты ни в чем не будешь нуждаться.

— Я буду нуждаться в самом ценном. В том, чего ты мне дать не можешь и не хочешь… Я не хочу быть какой-то тайной девкой при женатике. Фу, Муса… Фу… Ты так стыдил меня за то, что я выслушала предложение Геры, а ты… Сам ты чем лучше него, скажи? Ничем!

— Что?!

— Герман не скрывал своего положения и прямо предложил свои условия! Я вот думаю… что даже в бизнесе я бы не прогадала. Да, он бы приложил свою руку, но не себе в убыток, а значит, и не мне — тоже! И только ты… Совсем ничего не сказал и не собирался говорить.

— Я предлагаю тебе не штамп о браке, но гораздо большее. Чувства, отношения. То, чего ты так хочешь.

— Детей хочу, — отрезаю. — Быть единственной женщиной для своего мужчины, а не для того, кто, подмывшись после меня, будет бежать к другой. Ты говоришь, брак ничего не значит? То есть и в постель ты с ней не ляжешь? И детей с ней не заведешь?!

Муса отводит взгляд в сторону, смотрит в темноту с яростью и ненавистью.

— То есть, дети у вас будут. Не из пробирки, я так полагаю, да? И что ты можешь мне предложить?! Ничего!

— Агата, девочка моя, послушай! — заключает меня в кокон объятий, от которых я начинаю задыхаться.

Тело горит в агонии мучительного жара и тоски к этому мужчине.

Сердце требует немедленно избавиться от отравы, но пока неспособно исторгнуть из себя болезненные сорняки привязанностей!

— Отпусти! Если я тебе хотя бы немного нравилась… Хотя бы немного по-настоящему, ты должен меня отпустить и исчезнуть из нашей жизни!