Глава 44

Агата

Проверяюсь в туалете, спустив трусики, запачканные ярко-алой кровью.

Как будто сразу не поверила своим глазам в то, что у меня открылось кровотечение!

Теперь яснее ясного, что к чему.

— Сидела бы на жопе ровно, Агата… — говорю дрожащим голосом.

Да кого я обманываю!

Я бы сидеть на жопе ровно не смогла и никогда не могла… Я и из прошлого брака хоть что-то урвала, только потому что на жопе не сидела, а сидела бы, Гера после развода мог оставить меня вообще без трусов за тот скандал, который я закатила, когда застукала его с другой.

Теперь Муса застукал меня в объятиях другого.

Но у нас не брак, у нас даже не отношения. Нет отношений, черт бы его побрал… Он вообще на другой жениться собрался и детишек ей пачками делать!

А теперь за его нежелание и неумение быть только отцом нашему ребенку, не претендуя на роль моего мужчины, я могу потерять… крошку.

Моего телефона нет, но меня же сюда привезли, и… оставили простой телефон с одним номером. Чтобы я могла позвонить, если мне что-то понадобится. Еды заказать…

Но сейчас мне нужна не еда, мне нужна скорая! Как можно быстрее…

Дозвониться удалось не с первого раза, но я свою просьбу передала, а потом пришлось ждать, истекая кровью и теряя надежду с каждой потерянной капелькой.

***

Муса

— В норме я. Успокоился.

— Ты в норме, конечно! Даже ни царапинки! Чего не скажешь о парне. Ты совсем больной, Муса? Не стыдно? Солдат ребенка не обидит!

— Какой из него ребенок? — возмущаюсь. — Мужику за тридцатник, у него…

— Плевать. По сравнению с твоими умениями он — ребенок, младенец! — отчитывает меня Марат.

— Я ничего такого не применял к нему. Применил бы, вырубил с одного прикосновения. Просто размял кулаки… — ворчу.

— Кровищей все захлестнуло, — причитает Галина. — Чтоб твоя собственная свадьба была самой кошмарной… Чтоб ты на своей свадьбе опозорился! И не смей Агату преследовать, сколько можно, бессовестный?! Шлюх снимать не научился?

— Да я не про то…

— Я знаю, про что ты, Мусагали, моей подруги на уши вешал. Так вот знай, у нас с Агатой, простых русских девчонок, есть гордость и понятия о собственном счастье, в которое не входит понятие быть девкой для снятия напряжения! Чего ты к ней привязался? Найди себе девку попроще, с низкими требованиями, которая польстится только на деньги и секс.

— Заебали, — выдыхаю. — Оба. Отвалите от меня, чистоплюи сраные! Не у всех так просто… Как у вас!

— У нас просто? — темнеет Марат. — Да что б ты знал…

— Да-да. Знаю, — поднимаюсь на ноги. — Извините, я пойду.

— Куда? — удерживает меня за плечо друг. — Агату искать собрался?

— Конечно! На роже написано — доломаю все, что еще не сломал, — говорит Галина. — Выгони его с нашей свадьбы, Марат. Как хозяйка этого вечера, я не хочу видеть у нас в гостях беспредельщика, который обижает других гостей, имеющих ровно такие же права веселиться, праздновать и просто наслаждаться приятной компанией. Не хотела я его видеть, как чувствовала, но ты уперся, что хочешь видеть лучшего друга в числе гостей. И я пошла на компромисс. Теперь и ты, будь добр… Пойди на компромисс, не хочу я видеть его здесь! И в доме у нас тоже видеть не хочу. Это твой давний друг, все понимаю! Не запрещаю, общайся сам, но в семью эту грязь не тащи… Я от подобной грязи в браке с первым мужем избавилась и не поддерживаю… таких вот! — цедит презрительно. — У-у-у-у-уф-ф-ф…

Садится, обмахнувшись.

— Что такое? Гала… Гала, ты только не кричи, не волнуйся! — суетится возле нее Марат, опустив большую ладонь на живот. — О детях подумай. Сейчас все исправлю… Муса! — зыркает на меня. — Ты должен уйти. Немедленно. Ты расстроил будущую мать моих детей. У нее двойня, ей волноваться, тем более, нельзя! Все… Уходи! — требует.

***

Далеко я не ушел, разумеется. Просто вывалился с праздника жизни, подметив, о чем шептались, не сказал ли лишнего? Только в доме орал о «моей женщине», потом в ход пошли маты и кулаки. Марат пустил слушок, будто я лишнего хапнул и зацепился за плоскую шутку Анатолия, задевшего меня. Выставили кретином неуравновешенным, ну и пусть. Ведь так и есть: кретин. Неуравновешенный.

С трудом удерживаюсь на бочке с порохом.

Вот-вот рвануть должно, но внутри меня уже рвануло во все стороны.

***

На этом вечер не заканчивается. Как знал, что во время моего отсутствия даст знать о себе тщательно скрываемая связь.

Я привожу себя в порядок и, ведомый чуйкой с небольшими вкраплениями подозрений, прошу Разию о встрече.

Буквально к дому ее отца подкатил, с букетом, как положено…

Попросил выйти ненадолго…

Я не горел желанием брать ее на свадьбу Марата, зная, что там будет Агата. Лучше бы взял: меньше дров наломал. Или хорошо, что не взял? Тогда Агата бы не только пофлиртовать успела, но и трахнуться… Да я бы только под ручку с Разией появился, она бы уже скакала на члене этого Толика. Мне назло, себе… Нам, несбывшимся, вопреки.

— Мусагали, — слабо улыбается Разия. — Какой сюрприз! Вы же должны быть на свадьбе друга.

— Не хотел быть там без своей пары.

И ведь не соврал. Что мне там делать, если на празднике нет и тени присутствия Агаты.

— Мне очень приятно. Извините, не могу долго времени с вами провести, у отца приступ, еле откачали.

С недавних пор у дома Халила на постоянной основе стоит карета неотложки, дежурят медики.

— Совсем плох?

— Увы, — кажется, Разия сейчас не врет, искренне горюет. — Ему организовали лучший уход, но он все равно спешит на встречу к праотцам…

По этой же причине Халил может потребовать закрепить союз на днях, а пышный праздник закатить позднее.

— Тогда не буду занимать много времени. Хочу кое-что передать. Заберешь? На заднем сиденье, — улыбаюсь, открыв дверь.

— Вон та коробка?

— Да.

В глазах Разии просыпается любопытство.

В сложные времена всем нужно чуть-чуть отвлечься, пусть даже на сюрприз, преподнесенный руками ненавистного жениха.

Разия проскальзывает внутрь, тянется к коробке, снимает крышку, там пропитанная кровью рубашка.

Это моя, я сменил запачканную… Но ей — неведомо, поэтому Разия вздрагивает.

— Под рубашкой — голова Ризвана, — шепчу ей на ухо, сжав шею.

Вскрикнув, вздрагивает, отшатывается.

Бежать некуда, я закрыл дверь. Стекла — тонированные.

— Твой отец приказал от него избавиться, чтобы все концы в воду…

Вместо того, чтобы включить свои мозги: ведь, судя по всему, любовнички сегодня связь тайно держали, Разия ударяется в панику и отрицание.

— Нет, он не мог! Нет. Не мог! Мы договорились… Все было не так! Он все решил, он… — задушенно шепчет.

— Наследить не хотел, боялся, что вы его планам помешаете, не было доверия, — продолжаю нагнетать. — Ведь как доверять, когда своя собственная дочь совсем стыд потеряла…

— Это не может быть он. Отец же все уладил, он все… уладил! — трясется.

— Согласен, уладил, — киваю и чуть-чуть наклоняю голову Разии вперед одной рукой.

Даже усыплять не приходится, ткнувшись носом в рубашку с кровью, потеряла сознание.

— Тьфу, бабы! — вздыхаю.

Укладываю девушку на заднем, предварительно зафиксировав руки и ноги, снимаю коробку. Под рубашкой был просто шар из одежды.

Быстро пересаживаюсь за руль и по газам…

Вряд ли охрана Омарова ждала такой подвох.

Пока никто не очнулся, у меня есть время проверить свою догадку…