Глава 51

Муса

Не слишком ли много полномочий я предоставил Агате?

Этот вопрос так и зудит на подкорке.

Не в моих правилах отпускать вожжи настолько, чтобы ситуация находилась в состоянии свободного парения! Но иначе никак… Или я снова полезу в тотальный контроль и наломаю дров еще больше.

Поэтому, сцепив зубы, предоставляю Агате право выбора, радуясь мелочам: тому, что она меня выслушала, не плюясь ядом, как обычно, даже вопросы задала по сути, а не фыркала сердитой лисой… На позывы отвечала румянцем, сбившимся дыханием, волновалась, до мокрых ладошек. Ай, какая… Острая, жалящая в самое сердце и в то же время такая… нежная, трогательная и очень хрупкая.

Моя женщина… Ту, которую всем своим сердцем накрыть хочется и сберечь от всего!

***

Позднее

— Когда ты познакомишь меня с этой девушкой? — прямо спрашивает мама, устав кружить намеками.

— С какой девушкой, мама?

— С той, ради которой ты купил дом и ушел со службы. Не говори, что это просто по своему желанию, я в это не поверю. Ты всю жизнь был карьеристом, кружил головы женщинам, а теперь ни на одну не смотришь.

— Мама, когда вы видели, что я на женщин смотрел?

Не позволял я себе в присутствии мамы ничего непотребного!

— Смотрел, — упрямится. — И они на тебя глазели охотно, даже самые скромницы разглядывали украдкой. Не спорь, я это знаю. Свободный мужчина, как пряный мед, не может не источать особый аромат, который чувствуют женщины.

— То есть, от меня пахнет.

— Мусагали! — строго повышает голос. — Хватит валять дурака! Кто она?

— Мама, не стоит сейчас поднимать эту тему.

— А когда стоит? Когда я помру? Когда этот негодник, внебрачный паскудник твоего отца подарит ему с десяток внуков, а ты и одним малышом свою мать не порадуешь?!

— Вот, уже и до внуков добрались, а я все думал, когда…

— Уже пора, тебе больше сорока лет. Кто твоя девушка, признавайся. Мне все равно, кто она, как выглядит и какая из нее хозяйка, но если она делает тебя счастливым и толкнула на весь этот бедлам, она стоит того, чтобы я отнеслась к ней с уважением. Муса… — добавляет мягче. — Прошу, обрадуй старуху, что у тебя все по велению сердца…

— Какая же вы старуха? Если станете вдовой, на вас еще не один достойный мужчина внимание обратит… — говорю я.

Слышу шаги со стороны, которые замерли. Обернувшись, вижу отца. С сумкой в руках.

— Он заехал за вещами, — торопливо объясняет мама.

Услышав мои слова, отец замер, гневно сверкнув глазами, причем смотрит на мать с удивлением, будто видит ее впервые и не может поверить, что ею могут заинтересоваться и оказывать знаки внимания.

Дурак, мать — достойная и красивая женщина, даже без ярких ухищрений…

— Что-то хочешь сказать? — спрашиваю у него.

— Только поговорить с твоей матерью с глазу на глаз.

— Потом, — отворачивается. — Некогда мне. Сына увидела, дел полно…

Вижу, как отца коробит показное пренебрежение. Но поделать он ничего не может. С некоторых пор он в этом доме — гость, и мама не обязана его слушать.

Отец теперь живет отдельно, но не с Хадишой. По словам мамы, та едва от злости и зависти не лопнула, когда поняла, что отец с ней жить не собирается, даже сейчас! Эта мымра на рынке попыталась маму толкнуть, но сама в корзину с испорченным товаром рухнула, склочная и завистливая старуха.

Сколько раз маме говорил: хватит на рынок ездить самой, положение и деньги позволяют, чтобы это делали слуги, но мама любит сама выбирать продукты к столу, когда ждет важных гостей, как меня, например, и всегда отправляется на рынок. По ее словам, там всегда самые свежие и вкусные продукты, не те, что красиво намылены на прилавках. Вот и ходит, среди лотков с помидорами, с сумочкой Гуччи… Хадиша за эти годы так пристально за нашей семьей следила, что и эту привычку мамы знает.

Проучить, что ли, старуху? Но мама не одобрит, что я в женские склоки лезу.

К тому же Хадиша злится безрезультатно. Ведь не отец сам ушел из семьи, его выгнали, а он все равно с Хадишой жить не стал полноценно. Поняла Хадиша, кем была все эти годы — просто дыркой для слива, а все, что он ей рассказывал, было обычными сказками, которые мужчины рассказывают своим любовницам.

Отец жалок, жалко выглядит и Хадиша со своими попытками хоть как-то уколоть соперницу.

Спасибо, Аллах. Не устану благодарить Всевышнего, за то, что вовремя раскрыл мне глаза, иначе бы я и сам стал… ничем не лучше!

— Кто эта девушка? — не унимается мама.

— Познакомлю, когда она хоть немного будет готова сделать шаг навстречу. Пока все непросто.

— Ладно, подожду. Главное, что есть, с кем познакомить, и мне все это не почудилось!

***

Иногда мне самому приходят в голову мысли, а не почудилось ли мне потепление между мной и Агатой?

Как ни крути, обидел я ее сильно, упрямица до сих пор меня слышать не хочет, но уже пробиваются ростки понимания и притяжения.

А как мне ее обнять хочется, приласкать, даже просто животик погладить. Еще плоский, но я уже вижу, что она стала в талии шире, чем была, и знание причины, по которой это происходит, наполняет меня бурлящим восторгом и жаждой, которую ничему и никому утолить не под силу…

Только ей.

Стараюсь не наседать, но и сидеть без дела сложа руки, я не в силах. Постоянно зову, приглашаю куда-нибудь сходить. В ста процентах из ста мои предложения встречают отказ, но я не сдаюсь, пробую снова.

Должны же мы когда-нибудь сдвинуться с мертвой точки. По крайней мере, мне показалось, что сдвиги есть.

Однако вместо согласия Агаты встретиться, получаю другое предложение. Вернее, просьбу о встрече… от Ризвана.

Соглашаюсь с ним встретиться этим же вечером.

Не намерен долго рассиживаться, поэтому перехожу сразу к сути.

— В бабских склоках старшего поколения я не хочу принимать участие. Но если Хадиша еще раз попытается задеть мою мать, придется вмешаться. Угомони старуху! — требую я.

Ризван раздосадован: кому понравится, если разговор начинаешь вести не ты сам, но кое-кто другой устанавливает правила! Я задаю тон этой беседе, ему придется с этим смириться.

— Я пришел поговорить о другом.

— О чем же?

— Может быть, в компании нашего отца найдется для меня тепленькое местечко? — смотрит мне в лицо.

— Дай-ка подумать… Тепленькое местечко для бастарда, который не уважает мою семью и пытался обмануть, не сделав ни одной попытки быть честным? Да, тепленькое местечко найдется. Вакансия уборщика сейчас свободна. Работать будешь в тепле, здание отапливается, и даже в самые суровые морозы никто не жаловался, что замерз. Сгодится?

Ризван мрачнеет, злится.

— Ты знаешь, о чем я! Нормальная должность с хорошим окладом. Я твой брат по отцу, своих принято держать поближе!

— Вот только своим я тебя не считаю. В чем дело, Ризван? Подачки отца закончились? Или не привык жить, затянув пояс потуже.

— У нас будет ребенок. Разия не привыкла быть в доме хозяйкой, — нервничает Ризван. — Услуги уборки, готовки дорого стоят. Мы не можем выглядеть нищими в глазах друзей.

— А-а-а… Вот оно, в чем дело. Вы изо всех сил пытаетесь жить, как прежде, на широкую ногу. Вот только денег уже не так много, как раньше, а кошелек вдруг оказывается не бездонным? Это жизнь, Ризван!

В ответ он смотрит на меня злым волком:

— Тебе легко говорить. Ты в состоятельной семье вырос, ни в чем не нуждался. Отжал фирму, еще и наследство светит.

Говорить с ним даже противно, только зависть им движет, ничему не научился!

— Мой тебе совет, обсуди с Разией сложившуюся ситуацию и научи ее распоряжаться финансами здраво.

— Она — неугомонная сорока! Покупает все, что блестит! Золото обожает! Сколько ни дай, все потратит! Купит стопятидесятые сережки на последние деньги, а потом бранится, что я мало зарабатываю и не могу обеспечить ей достойный уровень! Я ей — уровень, а она мне что — писечку?! — выплевывает и скрипит зубами. — Аллах, если бы я знал…

— Вы оба надеялись проехаться на чужих горбах и жить припеваючи. Совет я тебе дал, бесплатный, между прочим. Воспользуешься ты им или нет, только от тебя зависит.

— Мне нужна помощь, а не советы! — бросает он с отчаянием.

— Больше ничем не в силах помочь, — развожу руками.

Иду к своей машине, развернувшись.

Ризван за спиной матерится грязно, остервенело пинает колеса своей модной, заниженной тачки.

Плачется, что нет денег? Осел, привык быть беззаботным мажориком и не считать деньги…

Продал бы спортивную ляльку, да пересел на тачку попроще…

Тьфу, что о нем думать!

Мне сообщение прилетело.

«Давай увидимся?» — от Агаты.

Меня будто на крыльях подбросило, в небеса, под самые облака.

Быстро шлепаю согласием в ответ.

Окрыленный, лечу навстречу, потеряв на миг бдительность, и слишком поздно замечаю несущуюся рядом машину, которая вдруг виляет и толкает мою…