Глава 50

Агата

Спустя время

«Я внизу, жду тебя» — прилетает сообщение от Мусы.

Осторожно выглядываю через окно во двор. Так и есть, его машина уже перегородила весь проезд, он ждет меня.

Отпрянув в сторону, сажусь и нарочно начинаю пилить идеально ровные ногти, потом стираю стрелки и рисую их заново. Как назло, идеально выходит и со второго раза. Потом решила переодеться и сменить весь образ.

Поглядываю на часы — прошло не меньше тридцати минут с момента сообщения, отправленного Мусой. Все еще ждет? Ждет…

Мы договорились посмотреть варианты квартир…

Встреча не только с нами двумя, но и с риелтором. Нехорошо заставлять человека ждать, и только из-за этого я заставляю себя, наконец-то выйти из квартиры и спуститься.

Муса курит возле машины. По лицу — не понять, заждался, на грани выдержки или все еще терпит.

Боже, я столько раз по его самолюбию прошлась с тех пор, как отказала, просто не сосчитать!

Но оттолкнуло ли это его? Думала, после очередной выходки он точно на меня плюнет, махнет рукой и сделает нам обоим огромное одолжение — оборвет эту болезненную связь.

Но Муса поступает с точностью до наоборот, он появляется рядом снова и снова, больше не предлагает выйти за него замуж и вообще не намекает ни на какие отношения. Все разговоры по делу, касаются ребенка и его будущего. Муса интересуется, как протекает моя беременность, досконально интересуется. Заявился на прием акушера-гинеколога, ведущего мою беременность и так дотошно спрашивал о всех мелочах, что бедная женщина побелела, как мел.

Он обещал мне квартиру и решил исполнить свое обещание, поэтому он скидывал мне различные варианты.

Я выбирала придирчиво и была крайне привередлива, но не выбрать было невозможно. Теперь мы едем смотреть финальные варианты.

— Привет, хорошо выглядишь, — замечает Муса.

— Собиралась не зря, значит?

Нарочно кручусь перед горцем в платье. Животик еще не виден, могу позволить себе щеголять в прежнем гардеробе без изменений.

Муса вдыхает сигаретный дым поглубже, выдыхает, лицо затягивает сизой дымкой, через которую поблескивают голодом его глаза.

По коже — мурашки, изнутри тянет тоской и пустотой, желание заполнить ее все сильнее и сильнее с каждым днем.

Плюс Муса не сдается, и эта настойчивость подкупает. Я-то думала, он в оскорбленного сыграет, но все не так.

— Роскошная, — говорит скупо. — Поедем? Или еще какую-нибудь отмазку придумаешь?

Говорит без желания подколоть, улыбается. Просто констатирует факт.

— Поедем.

— Прошу, — открывает дверь.

На миг мои пальцы касаются его ладони, я поднимаюсь на подножку. Муса быстрым жестом оплетает мою талию.

— Я бы даже сказал, слишком роскошно выглядишь. Может, запереть тебя в квартире, чтобы такая красота не светила этими ножками на радость всем мудакам? — спрашивает вибрирующим голосом.

— Может быть, на радость тебе так вырядилась? — бросаю с вызовом.

— Кое-какая часть меня уже радостно отсалютовала твоему появлению…

— Да неужели?

— Проверь, я не обижусь.

Повернув голову, смотрю на него сверху вниз, задержавшись взглядом на красноречиво топорщащейся ширинке.

Потом — в глаза.

— Что, неужели сердце дрогнуло? — спрашиваю невинным голосом.

— Сердце давно тебе принадлежит, красивая. Моего разрешения не спросив, между прочим…

Провокационный разговор!

Как мы перешли от игнора к этому… Я еще как будто на флирт его подталкиваю, надо срочно прекращать.

— Поехали, — обрываю. — У меня еще работы много, времени в обрез.

***

Немного позднее

— Куда едем? Не похоже, что здесь есть высотные дома? Что у тебя на уме? Останови немедленно!

Надо же, рано расслабилась!

После просмотра двух квартир бдительность потеряла, а не стоило.

— Останови.

— Спокойно, почти приехали. Да, здесь нет высотных домов. Но, клянусь, мы едем смотреть недвижку, и только. Ну, если только ты сама не прочь предложить что-нибудь поинтереснее? — усмехается, разглядывая меня с желанием.

Краснею в ответ.

Пока не отучилась реагировать на этого мужчину. Может быть, никогда не отучусь… Он для меня и запретное, и желанное — в одном флаконе.

— Не фантазируй. Куда едем? — пытаюсь быть равнодушной, глядя перед собой.

— Ц-ц-ц, какая строгая. Так бы и натянул…

Я ахаю, бросив на него возмущенный взгляд.

— Твою юбочку пониже, задралась, — добавляет как ни в чем не бывало. — Едем смотреть дом.

— Дом? Я не планировала!

— Знаю. Посмотри, вдруг понравится? Просмотр ни к чему не обязывает.

— Дом — это слишком сложно для одинокой девушки, тем более, матери-одиночки. Сложно и… много.

— Ты не будешь одинокой больше никогда. Я буду рядом. Всегда, — обещает. — Я понял, как сильно ошибался. Насчет всего. По сути, рассуждал высокопарно о том, чего никогда не пробовал. Сложности расставили все на свои места, теперь у меня иные приоритеты.

— А завтра они станут совсем другими!

— Нет. Это… монументальные ценности. Жизненно важные, — говорит он. — Брак был навязан мне в счет исполнения старых обязательств.

— Я не хочу слушать.

— Придется. Ехать минут сорок…

— Сорок минут до города?! Я не хочу жить в такой глуши…

— Ты еще ничего не увидела. Дай рассказать!

Муса тянется в мою сторону рукой, я инстинктивно отвожу колени подальше от него, а он всего лишь сцапал мои пальцы и сжал их, переплетя со своими.

Думала, облапать меня хочет, а он… за ручки решил подержаться!

И я совру, сказав, что меня это не волнует…

Волнует, душа не на месте!

Приходится выслушать его рассказ. Четкий, ровный, с деталями… Как официальный доклад, к которому нет вопросов.

Только один… Даже не вопрос, а просто возмущение, идущее от глубины сердца.

— Ты мог бы сказать мне! Намекнуть!

— Не мог.

— Потому что не считал достойной знать правду? Или не доверял?

Муса смотрит с удивлением.

— Вот чего ты опасаешься? Нет… Я не доверял, да. Но не тебе конкретно. Всем подряд не доверял! Марату не сказал ни слова… И в вопросе с тобой я не доверял… себе. Зная бы, что от брака я хочу избавиться, неужели ты бы меня отшивала? — поглаживает, сжимает пальцами.

Ответ может быть только один — нет. Я бы его не оттолкнула. Зная правду, не оттолкнула бы…

— Я бы к тебе таскался постоянно, потому что быть с тобой — это как зависимость, один раз попробовал — подсел основательно, до гроба. Я бы таскался, спалился… Не мог позволить, чтобы тебе угрожала опасность. Не хотел втягивать…

Это достойное объяснение. Спокойный разговор все-таки состоялся, спустя несколько недель после моего отказа.

Можно ли было поговорить так раньше? Он хотел, но я не желала слушать. Мне было нужно перебеситься, сжечь злость, не один раз высказать ему в лицо все, что накипело, освободиться от этих черных, злых мыслей, чтобы потом, на их место впустить свежим ручейком и другую сторону правды…

***

— Как тебе?

— Дом хорош, — признаю неохотно.

— Пока продается. Если плотно взяться за работу, успеем до рождения ребенка все обставить в лучшем виде. Подумай, — просто говорит Муса. — Как скажешь, так и сделаем. Решение за тобой!

За мной?

Черт, отчего так волнительно…