Эпилог
Агата
Когда-то я хотела сына от Мусы — темноглазого пацаненка с его глазами… И до сих пор не могу поверить в это чудо, даже держа Тамерлана на руках уже подросшим, полугодовалым джигитом. Он воинственно покрикивает и машет кулаком, пытаясь отобрать у меня ложку с прикормом.
— Не наелся, — отзывается Муса, зайдя неслышно.
— Знаешь, он уже съел довольно много. Больше, чем положено. И на груди долго висел…. Ел, а не просто чмокал.
— И еще повисит, отвоюет папины дыньки, да?
Муж обнимает меня сзади, сжав под грудью. Тамерлан затихает, как всегда, при первых секундах появления отца, но потом еще больше начинает требовать и стучать кулаком по столу.
— Вай-вай, кто повоевать за свое молоко захотел? — ухахатывается Муса.
Он пересадил его на стульчик для кормления, демонстративно трогая меня за грудь, прижимаясь так, словно хочет сам поесть у меня с груди.
— Хватит его дразнить, смотри, уже ложку кинул.
Малыш бранится на своем, что есть мочи. Я беру Тамерлана к себе, он вцепился в мою грудь и прижался к ней, будто хочет слиться со мной воедино.
— Аллах, теперь не оторвешь. М-да… Снова мне придется ждать своей очереди, да?
Муса наклоняется и целует темноволосую макушку сына несколько раз, потом вдыхает у самой шеи.
— Сладкий. Никогда не думал, что буду любить кого-то так же сильно, как его. Пахнет…. умопомрачительно! — трется носом о шею сынишки, потом хитро поглядывает на меня. — Но тебя… я люблю по-особенному.
Я и не подозревала, что Муса может быть таким щедрым на проявление любви и чувств. Ведь первое время от него не так часто можно было услышать эти слова.
Мы привыкали быть друг с другом, узнавали много нового, учились быть вместе и сглаживать острые углы непростых характеров.
Нашу утреннюю идиллию нарушает требовательный звонок телефона супруга.
— Какой нетерпеливый, — вздыхает Муса, взглянув на телефон. — Сказал же, позвонить не раньше девяти. Без одной минуты девять уже звонит!
— Таир?
— Кто же еще! Он…
Не так давно Мусагали начал чаще пересекаться с Таиром — один из младших двоюродных братьев, занимающих хорошую должность.
Молодой, холостой, нахрапистый, брызжет энергией. Связей у него самого хватает, но когда дело коснулось личного, Таир предпочел обратиться к Мусе, ведь дело деликатное и непростое… Наблюдаю за происходящим со стороны, стараясь не вмешиваться, но девочку, которую оказалась втянута, мне чисто по-женски жалко… Знаю, как это бывает непросто. Ведь эти самоуверенные самцы, что Муса, что Таир, сначала дел наворотят, молчком, а потом бегают с горящей задницей, пытаясь исправить содеянное. Но, как говорится, лучше поздно, чем никогда.
Кстати, это поздно иногда наступает слишком уж поздно, когда вся голова седой станет. Одним из поздно опомнившихся стал никто иной, как отец Мусы. Целую жизнь прожил бок о бок с женщиной, и лишь после разборок Мусы оценил жену по достоинству, вдруг начал уделять ей знаки внимания, даже ревнует…
Радует, что Муса осознал все намного раньше. У мамы Мусы просто ангельское терпение. Я бы столько ждать не стала, да мы бы просто спалили друг друга до самого основания намного раньше, чем до седин дожили…
Но у каждого — свой путь, воистину. Поэтому Муса ворчит, ворчит, но младшему брату помогать взялся, уходит, смотря на меня с обещанием вернуться и наверстать упущенные часы в разлуке…
Верю, мы проведем время наедине с пользой — горячо и совсем без всяких барьеров. Ведь, как я только недавно выяснила, лактация — не самый надежный способ контрацепции, как бы ни уверяли в этом приверженцы естественных методов.
Так что вечер обещает быть приятным вдвойне, будучи освещенным хорошей новостью.
Кажется на этот раз у нас будет девочка. Слишком рано, чтобы утверждать, но я могу поставить на это миллионы!
Знаю, просто всей душой знаю, что у нас будет маленькая принцесса…