Глава 18

Вскрикиваю, когда горячие руки подхватывают меня за талию и поднимают в воздух, а потом расслабляюсь, узнав их.

– Кир, – притворно возмущаюсь, хоть совсем не злюсь.

– Скучала по мне? – спрашивает он, ставит меня на землю и резко крутит, поворачивая лицом к себе.

– Очень скучала, – выдыхаю, вжимаясь в его тело.

– Пойдем, покажу кое-что.

Он берет меня за руку и выводит со двора. Мы подходим к его машине, Кир открывает багажник и смотрит на меня улыбаясь.

– Ого! Вот это богатство. Они твои?

Я по очереди поднимаю кубки и рассматриваю их.

– Мои. Это за выигранные официальные гонки на картах и на машине. Есть еще пару медалей за бокс, но это в ранней юности, а гонки – это вся жизнь.

– Ты такой… – с восхищением смотрю на него, а Кир улыбается. – Крутой.

Он откидывает голову и смеется, а я сверлю взглядом его кадык. Почему-то эта часть тела кажется мне невероятно мужественной. Отсмеявшись, Кир снова обнимает меня за талию и прижимает к себе.

– Уединимся?

– Ты что? Прямо среди бела дня? – спрашиваю с ужасом, оглядываясь по сторонам.

– А ты думала я буду трахать тебя только ночью? – шепчет мне на ухо, зажигая мои щеки, которые я прячу от Кирилла, вжимаясь носом в его шею.

– Ну же, Ягодка, пойдем. У меня член аж ломит, так хочу тебя.

Мне нравится его грубость и какая-то даже дикость. Ощущения рядом с ним такие, как будто выходишь в поле с распущенными волосами, и в них гуляет свободный ветер, поднимая и кружа их из стороны в сторону. Эта необузданная энергия, которой Кир буквально пропитан, сводит с ума и заставляет совершать необдуманные поступки. Например, взять его за руку и завести в старый сарай, в котором не то, что сексом заниматься, стоять не совсем приятно. Но нас это мало волнует, потому что мы оба соскучились.

– Как съездил? – спрашиваю, когда мы позже сидим на старой, практически разваливающейся скамейке в нашем небольшом саду за домом.

– Удачно.

– Выиграл гонку?

– Я почти всегда ее выигрываю. У тебя тут как?

– Нормально.

Мне хочется задать ему самый главный вопрос про то, когда он намерен забрать нас с мамой, но язык не поворачивается. Дашка всегда учила меня, что надо использовать мужчин так, как они делают это с нами. И все уроки подруги не пошли впрок, я так и не научилась наглеть настолько, чтобы требовать от мужчины удовлетворения моих потребностей. Поэтому наш разговор пустой, практически ничего не значащий. Кир что-то рассказывает о гонках, я отвечаю, описывая свои скучные будни. Вот и вся беседа.

– Поехали прокатимся, – предлагает он и тянет меня за руку встать.

– Куда?

– Раз уж ты не поехала со мной на гонку, я хотя бы должен дать тебе прочувствовать, каково это: гнать на полной скорости и задыхаться от адреналина.

– Мне нужно подготовить маму ко сну.

– Часа хватит? – Я киваю. – Тогда ровно через час встречаемся у машины.

Кирилл делает пару шагов в сторону, а потом тормозит и, притянув меня к себе целует в висок. Это уже что-то. Не полноценный поцелуй, но в этот раз он и не ушел просто так, проигнорировав меня.

Через час я сажусь в его машину, и мы отъезжаем от дома его бабушки.

– Пристегнись, – командует Кир, и я тяну ремень безопасности, с опаской поглядывая на Кирилла.

Он сосредоточенно ведет машину по небольшой трассе, а я сижу в недоумении: вот так выглядит гонка, которой он столько раз хвалился? Кир бросает на меня взгляд и подмигивает.

– Готова?

– Да.

Давно уже.

Кир включает поворотник и сворачивает направо на широкое шоссе, по которому пролетают редкие машины. Мы выезжаем на широкую дорогу, и тогда я начинаю понимать, о чем он говорил. Машина резко набирает скорость. Бросаю взгляд на стрелку спидометра, которая стремительно уходит вправо. Кир переключает передачи так быстро, что я даже не успеваю следить за его действиями. Зато за своим состоянием успеваю. Сердце подскакивает к горлу, и все внутренности устремляются к спине. Дыхание сбивается, а по телу ползут колючие мурашки. Такая поездка – это не просто страшно, это когда говорят, что вся жизнь перед глазами пролетает.

– Закрой глаза! – Кир перекрикивает музыку.

– Что? – мне кажется, я ослышалась.

– Закрой глаза, Ягодка! – повторяет он с улыбкой. – Прочувствуй скорость!

Я нерешительно отворачиваюсь от него и смотрю вперед, где видно только огни едущих впереди машин, кусок дороги, освещаемый светом наших фар, и все. Буквально все. Ни деревьев, ни сел, вдоль которых мы проезжаем. Пейзаж сливается в одно темное неопределенного цвета пятно. Я делаю глубокий судорожный вдох и закрываю глаза.

Несколько секунд мое сердце, кажется, не бьется, а паника поглощает меня целиком. А потом я чувствую то, о чем так много говорил Кир: свободу. Паника медленно отступает, позволяя организму расслабляться. Мышцы вибрируют от адреналина, но они не напряжены, по ним как будто курсирует ток, наполняя их силой. В груди клокочет крик облегчения. Я открываю рот и позволяю ему вырваться на свободу. Кир открывает окно с моей стороны, и мне в лицо бросается ветер. Он поднимает мои волосы, танцует с ними сумасшедший шаманский танец. Он бросает их мне в лицо, хлещет по щекам. А я кричу, срывая голос, и улыбаюсь так широко, что болят щеки. Слышу смех Кирилла, но даже не смотрю на него. Прямо сейчас я каждой клеточкой тела ощущаю его присутствие, но мне не нужно смотреть на него, чтобы точно знать, что он, как и я, сходит с ума от этой поездки.

Проехав еще немного на такой скорости, Кир наконец сбрасывает ее. Внутри меня все еще вибрирует энергия, которую надо куда-то девать. Хочется бежать, прыгать, танцевать. Что угодно, только бы выплеснуть все, что накопилось внутри.

– Отсосешь мне? – Я резко поворачиваю голову и смотрю на Кира широко распахнутыми глазами. Он бросает на меня напряженный потемневший взгляд. – Давай, Ягодка.

Я сглатываю слюну и нерешительно тянусь к его ширинке. Это все так странно и необычно для меня, но та самая сводящая с ума энергия заставляет решительно расстегнуть верхнюю пуговицу джинсов Кира. Он убирает правую руку с руля и кладет ее мне на плечо.

– Смелее, Ягодка, – подталкивает меня вперед. Расстегиваю ширинку, немного спускаю боксеры и достаю налитый кровью член. Черт, эта ситуация будоражит. Бросаю взгляд на дорогу. – Все под контролем, – уверяет меня Кир, и я наконец наклоняюсь и беру в рот головку. Он шипит, как только мои губы смыкаются на чувствительной плоти. – Ох, блядь.

Кир с болезненным стоном выталкивает из себя слова, и это подстегивает меня действовать решительнее. Обхватываю твердый орган ладонью и скольжу вниз, раскрывая головку. Облизываю ее, цепляя языком уздечку. Никогда не думала, что мне понравится делать минет, но вот я здесь, наслаждаюсь процессом. Рот полон слюны, которую я щедро распределяю по стволу. Вбираю глубже и причмокиваю от удовольствия. Не знаю, что такого в этом процессе, но он на самом деле заводит. То ли само действо, то ли рычание Кира и грязные словечки, вылетающие из его рта, то ли крепкая хватка его ладони в моих волосах. А, может, все вместе.

Через некоторое время Кир сильнее прихватывает меня за волосы и тянет наверх, заставляя выпустить член изо рта с пошлым шлепком. Он приближает меня к своему лицу и, практически не отрывая взгляда от дороги, целует. Пошло и жадно, вылизывая мои губы, сталкиваясь своим языком с моим, кружа вокруг него. Я чувствую, что вибрация от поездки трансформировалась в возбуждение, которое мощными волнами окатывает все тело, требуя для него разрядки.

Кир еще сильнее сбрасывает скорость, а потом съезжает с дороги в небольшой «карман», и полностью останавливает машину. Как только он поднимает ручник вверх, я дергаюсь, чтобы перелезть через подлокотник и оседлать его, но Кирилл заправляет член в боксеры и выходит из машины, огибает ее спереди и распахивает мою дверь.

– Выходи, – резко приказывает он. Я соскальзываю с кожаного сиденья и выпрямляюсь на дрожащих ногах.

Кирилл хватает меня за талию, разворачивает спиной к себе и запускает руку мне под юбку. Проводит пальцами по перешейку трусиков, слегка надавливая. Между ног настолько чувствительно, что, кажется, от такого простого действия из глаз сыплются искры. Я ахаю, когда Кир нажимает сильнее.

– Развратница моя, – хрипит он мне на ухо, а потом помогает избавиться от нижнего белья. Бросает тряпицу на сиденье, подхватывает меня под колено и ставит мою ногу на порожек машины. – Здесь можно кричать, Ягодка. Хоть голос сорви, никто не спасет тебя.

Через мгновение твердая головка упирается в мои влажные складочки, и наконец Кир проникает полностью. У меня такое ощущение, что там внизу у меня все опухло и онемело. Это чувство усиливается, когда Кир жестко вдалбливается в мое тело, перехватив одной рукой за талию, а второй – за шею. Каждое из этих грубых прикосновений добавляет особенных ощущений в мое тело, и уже спустя пару минут я взлетаю. Взвиваюсь в небо, стремительно рассекая пространство, а потом медленно покачиваясь, словно невесомое перышко на ветру, спускаюсь вниз. Я успеваю уловить только как Кир заливает спермой внутреннюю поверхность моего бедра, а потом приваливаюсь к машине, упираясь в крышу лбом.

Я широко улыбаюсь, вспоминая, как бесстыдно кричала от удовольствия, пока проезжающие мимо машины сигналили нам. И нет, мне совсем не стыдно. Я даже не смущена своим поведением. Потому что все, что касается Кира, для меня естественно и нормально. А если кто-то считает иначе… что ж, тогда мне с этим человеком не по пути.