Глава 17

Я прыгаю на одной ноге, пытаясь застегнуть босоножку, а потом выхожу во двор, где нос к носу сталкиваюсь с Киром.

– О, доброе утро.

– Привет, – он с улыбкой обнимает меня за талию и немного кружит, а потом целует. – Далеко собралась?

– За хлебом.

– Тогда я вовремя, – всовывает мне пакет, в котором лежат две буханки хлеба, коробка конфет и жестяная банка с печеньем.

– Спасибо. Это мне?

– Мгм, – отвечает он, зарываясь носом в мои волосы и шумно втягивая запах.

– Когда ты уезжаешь?

– Сейчас дождусь, когда закончат установку техники и поеду.

– Уже устанавливают? – дрожащим голосом спрашиваю, когда Кир щипает губами кожу на моей шее.

– Угу, с раннего утра.

– Кир, прекрати, – хихикая, прошу я. – Сейчас отец выйдет, мне потом выслушивать его недовольство.

Он со вздохом наконец отлепляется от меня и делает шаг назад.

– Я вернусь завтра, ты это время сиди дома и никуда не влипай, – он подмигивает, а потом целует меня в кончик носа и отходит еще на пару шагов. – До встречи, Ягодка.

Не выдержав, бросаюсь ему на шею и впиваюсь жадным поцелуем в губы. Кир подхватывает меня за талию и поднимает выше. Его губы, которые я зацеловываю, улыбаются.

– Выиграй гонку, – требую я капризно.

– Я посвящу победу тебе.

Чмокнув меня в последний раз, Кир уходит, а я плетусь домой кормить маму.

Кирилл

– О, бро, а я думал, ты приедешь в шортах, грязных сланцах и в жилетке! – выкрикивает Дава, двигаясь ко мне, как только я выхожу из машины на трассе.

Мы с другом обнимаемся и хлопаем друг друга по плечам.

– В какой еще жилетке?

– Ну, знаешь, такие говняно-быдляцкие с кучей карманов?

– Не знаю.

– А, и не надо. Ну как ты? – Давид приобнимает меня и тянет в сторону к нашей компании. Я осматриваюсь, ловя взгляды девчонок, полные интереса, и вызова – у парней.

– Нормально.

– Как село? Девочки там зачетные?

– Есть и зачетные, – усмехаюсь.

– Ты уже упаковал хоть одну?

– Упаковал, – хмыкаю я.

– И как она?

– Нормально, – отделываюсь кратко, почему-то совсем не хочу делиться с другом подробностями наших с Ягодкой отношений. – Как Ибица?

– А что там интересного? Все как всегда. Тусовки, вещества, расширяющие сознание, телочки. Скукота, – ржет он.

– Ну да. Привет, – здороваюсь со всеми. Парни пожимают руки, девочки жеманно целуют воздух рядом с моими щеками. И хорошо, что после них не надо оттирать от кожи липкий блеск.

– Варька губы сделала, – констатирует Дава, кивая на нашу знакомую.

– На вареники похожи, – отвечаю я.

Он гогочет, а потом кивает Варе.

– Слышь, ты теперь у нас Вареник!

Она кривится и показывает ему средний палец.

– Придурок.

Общий гудеж прекращается, когда ведущий объявляет, что до старта осталось пять минут.

– И тут мы из друзей превращаемся в соперников, – произносит Дава.

– Королева драмы, – закатываю глаза.

Мы идем к машинам.

– Так что там по зачетным телочкам, Кир? – спрашивает он по дороге. – Может, и мне в село надо? За свежей кровью.

– Да пошел ты, – толкаю его в плечо, и мы со смехом отлетаем в разные стороны.

Я сажусь за руль, завожу машину и медленно подъезжаю к линии старта. Неосознанно глажу ручку переключения передач. Соскучился по своей малышке, но в село на ней ехать – это полностью убить подвеску и защиту движка. Рычит моя кроха при каждом нажатии на газ, из выхлопной звучат «выстрелы».

По венам на бешеной скорости курсирует адреналин. Пока я еще стою на месте, внутри меня уже происходит такое движение, что, кажется, еще немного – и кровь брызнет из всех отверстий. Виски пульсируют от напряжения, а руки крепко сжимают кожаную оплетку руля. Вот по чему я на самом деле соскучился: по этому ощущению, когда весь мир за окном валит нахер. Когда понимаешь, что твоя жизнь только в твоих руках, и никакая мразь не смеет диктовать тебе правила, кроме признанных тобой самим.

Между машин становится грид-герл, поправляя глубокое декольте своей майки, едва прикрывающей сиськи. Слегка расставляет свои бесконечно длинные ноги, поднимает вверх руку с зажатой между пальцами ярко-красной тканью, на которую каждый из водителей смотрит как бык на арене. Она, как опытный тореадор, эффектно поднимает руку вверх, позволяя ткани развеваться на ветру, а потом, хитро улыбнувшись громким звукам, которые выдают наши тачки, резко опускает руку, и каждая из машин с визгом шин и дымом из-под них тут же срывается с места.

Все. В этот самый момент, когда я разгоняюсь до ста от старта, сердце перестает колотиться, как ненормальное, дыхание приходит в норму и в висках прекращается пульсация. С каждой новой отметкой на спидометре я становлюсь спокойнее и рассудительнее. Сейчас я могу трезво рассуждать, потому что все посторонние мысли отходят на задний план, как будто отключаются на время, пока я сосредоточен на гонке. Есть только я, моя малышка, которая урчит подо мной, словно гигантская дикая кошка, дорога и соперники. Но даже на них мне сейчас наплевать, по большому счету. Я мчу к финишной линии, как будто это последняя гонка в моей жизни, и я ни в коем случае не могу ее проиграть. Так происходит каждый раз.

Я прихожу первым. Снова. Ничего удивительного для меня, но сердце все равно подскакивает к горлу, делает несколько ударов, по ощущениям, у самого корня языка, а потом так же резко ухает вниз. Вот сейчас я ощущаю весь тот кайф, который кружит голову. Не от признания, не от победы, а от самого процесса гонки.

Вырываюсь из машины и, подхватив ближайшую девушку за талию, впиваюсь поцелуем в ее губы. Адреналин так жестко срывает меня, что я прижимаю девушку к машине и вжимаюсь в нее своим телом так, что рискую раздавить к чертям. Член тут же каменеет, дергается, требуя выпустить и из него эту бешеную энергию. Чистый кайф, без примесей. Наши языки сплетаются, как и конечности. Девушка не теряется, виснет на моей шее и забрасывает ногу мне на бедро, а я сжимаю ее попку и целую еще яростнее, прикусывая по очереди губы.

Из тумана похоти меня вырывает свист и крики толпы. Отрываюсь от девушки и смотрю пару секунд в ее пьяные от поцелуя глаза. Хотя, может, там и до поцелуя был допинг. Поворачиваюсь лицом к толпе и широко улыбаюсь. Да, блядь! Я вернулся, мать вашу!

Не слышу, что там щебечет ведущий, упиваюсь своей победой. Дава делает вид, что обижен, но все равно толкает меня шутливо в плечо и обнимает, поздравляя с победой.

– Бухаем за твой счет! – выкрикивает друг.

Киваю и улыбаюсь. Я снова на своем месте. Село с Марьей где-то там, как будто на другой планете. А я должен быть здесь, среди своих друзей, единомышленников, таких же избалованных ублюдков, каким являюсь и сам. Никто, кроме них, никогда не поймет меня. Завтра наступит опустошение после этой победы. Когда адреналин перестанет курсировать по венам, страсти поулягутся, смачный плевок в морду моего главного соперника Дениса сотрется из памяти, я снова буду контролировать ремонт в бабушкином доме, и все, что сегодня произошло, будет казаться сном.

На пару мгновений посещает мысль не возвращаться в село, но есть у меня там незаконченное дело, которое здорово подгадит настроение моей родне. А такой шанс я упустить не могу.

Утром я просыпаюсь в доме родителей. К счастью, хватило ума не остаться у Давы, у него там такая оргия была, что я бы не поспал. Плохо помню, как добрался к родителям, но точно знаю, что сдержался от одноразовых телочек, которые своими сиськами полировали лица всех парней.

Сажусь на кровати и обвожу мутным взглядом комнату. Что-то изменилось, только не пойму, что именно. Навожу резкость несколько секунд, а потом меня осеняет: моих наград нет. Ни одной. На полке вместо кубков и медалей стоят гребаные фотографии семьи.

Вскакиваю на ноги и так и вылетаю в одних боксерах из комнаты. На пороге еще раз оборачиваюсь, чтобы убедиться, что не перепутал свою спальню с одной из гостевых. Нет, сука, моя! Но в ней ни единой награды!

Слетаю по ступенькам так быстро, как могу, насколько позволяет легкое похмельное головокружение. Внутри меня творится такой пиздец, который я даже в мыслях не могу упорядочить. Это она сделала?! Она?! Недо-мать, твою мать!

– Мам! – рявкаю так, что эхо моего голоса разлетается по всему первому этажу нашего огромного дома. Краем глаза замечаю, как горничная пятится за колонну. – Мам!

– Кирилл, – раздается в ответ спокойный, но строгий голос. – Сколько тебя учить не кричать на весь дом? Ты же не в лесу вырос.

– Где мои кубки? – спрашиваю, входя в столовую, где за столом ожидаемо обнаруживаю все свое пафосное семейство.

– Убрали в гараж.

– В гараж, – повторяю я севшим голосом.

– В гараж, – повторяет мама, а потом поднимает на меня взгляд. – Это что за вид, Кирилл? Почему ты не одет?

– Мам, ты убрала мои кубки в гараж, – произношу, как будто если повторю это, факт обретет реальные очертания. Хотя куда уж реальнее?

– Ты собирался все равно их забрать, – она легко пожимает плечом.

– Да, мам, когда в моей квартире закончится ремонт. На хера было в гараж убирать?

– Придержи язык, – строго вычитывает отец, который до этого момента даже не удосужился поднять голову от планшета. – Света, твоя благотворительная акция во всех газетах.

– О, правда? – радостно переспрашивает она, а мне хочется взять их баснословно дорогой кофе и вылить каждому на голову, включая Назара, который следит за этой сценой с ехидной ухмылкой.

– О, Кир, мы пригласили Нику с родителями в следующую субботу к нам. Надеюсь, к тому времени ты будешь дома. Пора вам с ней помириться. Погуляли и хватит. Пришло время думать о свадьбе.

Теперь моя улыбка очень похожа на улыбку младшего брата.

– Конечно, – отвечаю с энтузиазмом, присаживаясь за стол и подтягивая к себе тарелку с оладьями. Мне приборы, конечно, не положили, поэтому я заливаю еду сгущенкой и начинаю есть руками. Мама кривится, но не делает замечания. Отец выражает протест только тяжелым вздохом. – О свадьбе так о свадьбе. Начинай готовиться, ма, скоро женюсь.

– Правда?

– Мгм. Я с девушкой встречаюсь.

– С Никой? – с надеждой спрашивает она.

– Не-а, с бабушкиной соседкой. Трудолюбивой девочкой Машей. И я намерен на ней жениться. У нее еще мама больная, и выигранные вчера на гонках деньги я собираюсь потратить на ее лечение.

– Это что еще за благотворительность? – гремит отец.

– Ну так вы ж такую херню любите. Можете даже осветить это в прессе, согласен на короткое интервью, – подмигиваю опешившей маме. – А вообще это мое бабло, и я трачу его так, как посчитаю нужным.

Пока ошарашенная мама хлопает глазами, пытаясь понять, шучу я или всерьез, а над столом повисает гнетущее молчание, я хватаю ее стакан с соком и опустошаю его в несколько огромных глотков.

– Так-то, – подытоживаю, ставя стакан на стол. – Ну я поехал, меня невеста ждет.

Подмигиваю маме и сваливаю наверх собираться. Я в этом гадюшнике больше не проведу ни минуты.