Глава 16

– Кир, ты что?! – выдыхаю, когда он прижимает меня к шершавой деревянной стене коровника. – Прямо тут?

– Прямо тут, – шепчет он мне на ухо, уже задирая сарафан выше и стягивая мои трусики.

Я оборачиваюсь, проверяя, чтобы Порфирьевна сюда не шла. Не обнаружив соседку, снова смотрю на Кира, который уже раскатывает презерватив по члену.

– Кир, это слишком, – ахаю я, когда его ствол скользит по внутренней части бедра моей задранной вверх ноги.

– Слишком – это не трахнуть тебя, – рычит он, медленно погружаясь. – Держись, будет быстро и жестко.

– Кир! – восклицаю я, когда он входит до упора, а потом отступает и резким толчком погружается внутрь.

– Тихо! Ты всех соседей созовешь. А сейчас день.

Я прикусываю его плечо, слизываю с него соленый пот и снова кусаю. Мычу ему в кожу и крепко зажмуриваюсь, чтобы не закричать, когда он долбится в меня. Слишком много ощущений. Много секса и много Кира в последние дни. Но я уже не могу без своей порции удовольствия. Кажется, я стала зависима. Вот зачем я сейчас пришла к нему? Под дурацким предлогом, что мой душ сломался? Могла бы заказать в магазине у Димки, завтра он бы привез мне распылитель. А сегодня я бы помылась в тазике. Ничего, не принцесса, справилась бы. Но нет, я пришла к Киру, якобы не зная, что делать. Такой дурацкий прием, но вот к чему он привел.

Кир двигается так быстро, что я не успеваю сделать ни одного вдоха. Грудная клетка быстро поднимается и опускается, но это не помогает накачивать легкие кислородом. Вот это тряска! На последних толчках Кир меняет угол проникновения, и теперь трется о мой клитор. Это становится последней каплей. Как будто к фитилю поднесли горящую спичку. Бум! И мой мир снова разлетается на тысячи мелких осколков, а за закрытыми веками взрываются цветные фейерверки.

Спустя пять минут Кир курит, облокотившись плечом на проем коровника, а я прижимаюсь к его спине.

– Прокатимся вечером? – спрашивает он.

– Не могу.

– Почему?

– Мама с утра неважно себя чувствовала, надо приглядывать за ней.

– Я приду тогда к тебе.

– Будешь со мной сидеть с мамой?

– Мы можем посидеть во дворе, – предлагает он.

– Ладно, – со вздохом произношу я. – Почему ты никогда не целуешь меня после секса?

– Почему это не целую? – спрашивает он, но даже не поворачивается. Как будто мой вопрос оставил его равнодушным.

– Только когда я ухожу.

Кир небрежно дергает плечом.

– Никогда об этом не задумывался.

– Ты как будто становишься отчужденным. Во время секса, знаешь, такой горячий, отзывчивый, а после отгораживаешься от меня. Я ничего не требую, не подумай. Просто… мне просто стало интересно.

Видел бы он сейчас, как я краснею, просто поддерживая этот диалог.

– Я не привык к нежностям, Маш.

– Ясно, – отвечаю тихо. – Но можешь ради меня попробовать?

– Посмотрим. Не обижайся, – он поглаживает меня по руке, – но после мне нужно немного пространства.

– Оу, – я отодвигаюсь от его спины и пытаюсь забрать руки, но Кир прижимает мои ладони к своей груди.

– Я не о том пространстве говорю, стой, где стоишь. Я говорю о нежностях всяких. Тебе просто нужно привыкнуть.

Что, если я не хочу к такому привыкать? Что, если нуждаюсь в той нежности, которая ему чужда? Но я не говорю этого вслух, потому что боюсь отпугнуть его. Напоминаю себе, что у меня есть цель, к которой я все же должна прийти.

– Тогда я пойду.

– Завтра куплю тебе распылитель. Сегодня можешь прийти помыться у нас. Ванная пока еще не готова, но летним душем можешь воспользоваться.

– Хорошо, спасибо.

Обхожу Кирилла, он ловит меня за затылок и целует.

– Так достаточно хорошо? – с улыбкой спрашивает он, и я улыбаюсь в ответ.

– Да. Неплохо для начала, – лукаво усмехаюсь.

– Неплохо, да? – спрашивает он, прищурившись. – Ну ладно.

Отстраняюсь от него и иду из их двора, пару раз обернувшись, но Кир уже скрылся в коровнике и на меня не смотрит.

На следующий день я стою на стремянке возле душа и смотрю на то, как Кир, ловко забравшись наверх, перевернул бак и пытается прикрутить к нему душевую лейку.

– Ого, старая просто прогнила, – констатирует он, скручивая остатки старой лейки, обхватив их разводным ключом.

– Слушай, а почему ты правда никогда не говоришь о своих родителях? – задаю вопрос, который мучает меня, но Кир каждый раз избегает этот разговор.

– Потому что не люблю.

– Родителей или разговоры о них?

Кир бросает на меня хмурый взгляд, а потом протягивает руку.

– Подай плоскогубцы.

Я подталкиваю к нему чемодан с инструментами, и Кир выбирает нужный.

– Разговоры, – наконец отвечает Кир на мой вопрос.

– Как думаешь, я бы им понравилась?

– Думаю… – Кир снова бросает на меня взгляд, а потом прищуривается, словно всматривается внимательнее. – Понравилась бы.

На моем лице растягивается улыбка.

– А ты бы хотел… м-м-м… познакомиться с моей мамой?

– Разве она разговаривает? – спрашивает Кир, снова бросив на меня взгляд.

– Нет. Но я могла бы представить тебя ей. Думаю, ей было бы интересно посмотреть на моего парня.

– Парня? – хмыкает он, а я немного скисаю.

– А разве ты не… то есть, мы не… – Не знаю, как закончить свой вопрос. Фактически Кир никогда не предлагал мне встречаться, но разве то, что между нами происходит, называется не так?

– Парня-парня, – с некоторым пренебрежением отвечает он. Меня это ранит, и приходится снова напомнить себе, ради чего все это делаю. Я могла бы сейчас крутануть хвостом и, гордо задрав нос, удалиться, но к чему это приведет? Вдруг Кир, например, сегодня пойдет на речку, где будет больше девушек гораздо более сговорчивых и таких, которые не будут лезть к нему с отношениями? Конечно, он выберет такую.

– Ладно, я пошутила, – говорю ему, засмеявшись, правда, не совсем искренне. Не знаю, улавливает ли он напряженные нотки в этом смехе, но надо хотя бы как-то реабилитироваться.

Кир снова смотрит на меня задумчиво.

– А я – нет.

– Оу, ну ладно.

Он и правда как будто размышляет о том, что я сказала и что он ответил. Словно анализирует наш разговор, и в его голове диалог приобретает какой-то иной смысл.

– А, знаешь, пожалуй, я расскажу родителям о нас.

– Правда? А не рано? Ну, знаешь, принято перейти к какому-то более серьезному этапу отношений, чтобы афишировать их. А нашим отношениям нет и месяца.

– Разве это главное? – Кир как будто загорается этой идеей. – Мы, наверное, сделаем так. – Он садится сверху на бак и продолжает откручивать заржавевшее кольцо. – Послезавтра мне нужно ехать на гонку…

– Я не могу поехать из-за мамы, – печально констатирую. – Знаю, что обещала тебе поехать с тобой, но это на всю ночь, а я не могу так надолго оставить ее с отцом, сам понимаешь.

– Тогда я поеду один. Останусь у родителей дома поспать, а потом расскажу им о нас. А ты, знаешь, Маш, – он снова поднимает голову и вполне серьезно смотрит на меня, – собирай маму и ваши вещи. Заберу вас к себе.

– Что? – выдыхаю, голос мгновенно куда-то пропадает. Я боюсь даже поверить в то, что все получается так просто.

– Ага. Подлечим твою маму, а с тобой попробуем жить вместе. Кем ты там хотела стать? Медсестрой? Ну вот и пойдешь учиться.

– Кир, ты так не шути, – хриплю я.

– А я и не шучу. Мама будет просто в восторге, – заключает он.

– Правда? Я ей понравлюсь?

– Ага, – опустив голову, он делает рывок, и ржавое кольцо летит вниз с характерным звоном шлепаясь на деревянный настил душа. – Она просто умрет от счастья.

– Ты не представляешь себе, насколько счастливой делаешь меня.

– А ты не представляешь себе, насколько осчастливишь всю мою семью, – подмигнув, отвечает Кир, и начинает прикручивать новую лейку.

Сердце распирает, оно просто не помещается в грудную клетку. Так легко и быстро все произошло, мне даже не пришлось просить его ни о чем!

Я терпеливо дожидаюсь, пока Кир прикрутит новую лейку, мы набираем свежую воду в бак, а потом снова занимаемся сексом, только теперь уже в летнем душе. В порыве страсти я, поддерживаемая Киром за бедра, цепляюсь рукой за вентиль и случайно откручиваю ледяную воду, которая потоком обрушивается на наши головы. Мы смеемся, Кир ругается, закручивает вентиль и трахает меня еще быстрее. А потом я сижу у него на руках в душе, пока мы пытаемся отдышаться.

Меня накрывает ощущением полного счастья. Без примесей и условий. Знаю, что в доме лежит больная мама, но сегодня у меня появляется надежда на ее скорое выздоровление. Знаю, что впереди долгий путь, что я не получаю от Кира тех чувств, которые жажду получить. Но ведь у нас все впереди, правда? Он, мне кажется, не умеет так быстро влюбляться, как я. Ничего, я могу немножко подождать, пока он влюбится в меня так, как я влюбляюсь в него.

Потеревшись губами о мой висок, Кир поднимает меня и встает сам.

– Пойду, надо закончить работу дома.

– Спасибо за помощь, – игриво произношу, пока мы приводим себя в порядок.

– Рад был помочь.

Кир разворачивается и выходит из душа. Ну вот, снова это ощущение ненужности, от которого по спине бежит холодок. Наверное, все это я надумываю себе. И вообще разве чувства были первоначальной целью, когда я решила завязать отношения с Киром? Фыркаю. Ну, конечно, нет. Так что надо сосредоточиться на моей великой миссии и выбросить из головы глупости. Главное – это здоровье мамы, все остальное второстепенно. Потом, когда у меня будет больше возможностей, я смогу привязать Кира к себе.