13
Тебе это нравится? Причинять людям боль…
— И… что здесь? — сдавленно спрашиваю, когда двигатель с тихим урчанием прекращает работу.
На парковке туман стелется, и клубится густая беспроглядная темнота. В машине, соответственно, тот же мрак царит. Я даже не способна разглядеть лица Кирилла. Вижу лишь очертания его профиля. Когда же он, судя по всему, поворачивается ко мне, различить что-то и вовсе становится невозможным.
Меня немыслимым образом накрывает какое-то недопустимое ощущение дежавю.
Целовал не он!
Перестань об этом думать!
Но мое сердце ёкает и принимается натужно качать кровь. Такая беда, рядом с Бойко я прям чувствую, как оно барахлит. Пугаюсь этого и все равно продолжаю испытывать на прочность. Если и в этот раз выдержит, можно будет расслабиться. Расслабиться и просто жить.
— Пойдем, зануда, — привычно грубо выдыхает Кир. — Покажу тебе, что такое веселье.
Я стараюсь оставаться оптимисткой, но вся эта затея мне изначально не нравится. Помня, на что он способен, любое заведение вызывает тревогу, а уж атмосфера этого места…
— В каком приличном клубе владельцы не озаботятся сделать нормальное освещение на парковке? — возмущаюсь я, в очередной раз спотыкаясь в темноте.
— А кто сказал, что он приличный? — доносится вкрадчивый ответ-вопрос Кирилла.
По моей спине проходит озноб. Интуиция подсказывает остановиться, не следовать за ним… Но я продолжаю переставлять ноги, пока мы с братцем не оказываемся в душном задымленном зале. И пахнет тут отнюдь не табаком. что-то противное, будто липкое и сладковатое, проникает в мои ноздри и заполняет до отказа легкие.
Сердце вновь принимается усиленно работать. И я, сама не понимая, что творю, беру Кирилла за руку. Хватаюсь, словно перепуганный ребенок за взрослого — по-другому не истолкуешь. Парень тормозит, поворачивается и окидывает меня каким-то странным и таким же тяжелым, как этот воздух, взглядом.
Жду услышать: «Ты же не думаешь, что в случае опасности я буду тебя защищать?». Читаю это в его глазах. И вдруг расстраиваюсь из-за того, что ему на меня плевать.
— Боишься, Центурион?
Даже если и так, ни за что не признаюсь. Вместо этого неожиданно для самой себя выдаю:
— После того, как какой-то козел трусливо украл мой первый поцелуй, мне уже ничего не страшно!
Брови Кирилла сходятся вместе. Он хмурится так, словно его мозг не просто мои слова обрабатывает, а как минимум одно из философских учений анализирует.
— Первый?
Глубина его глаз затягивает. Я знаю, что мои глаза темные, но его сейчас в разы темнее. Пока он смотрит, я теряю опору. Чувствую себя совершенно дезориентированной. Не только толпа, стены вокруг нас начинают вращаться.
В кои-то веки я не могу придумать, что ответить. Голова кругом идет, слова не складываются в логическую цепочку.
— Бойка! — орет кто-то рядом с нами, и на плечо Киру опускается мужская рука.
Мне хватает одного взгляда, чтобы оценить говорившего. Не люблю судить людей, но от этого человека я бы однозначно предпочла держаться подальше.
— Ты с девчонкой? Чё за рыбка? Как зовут?
Ну, вот… Когда этот парень смотрит прямо на меня, едва контролирую вспыхнувшее омерзение.
— Здравствуйте! Я — Варя…
Хочу, как обычно, добавить, что прихожусь сестрой Кириллу, но он, явно это предвидя, прокручивает меня и, прижимая к себе спиной, затыкает ладонью рот.
— Рыбка любит тарахтеть, — с хрипловатым смехом сообщает он товарищу.
Я вздрагиваю. Братец это чувствует и зачем-то прижимает меня еще ближе. Давит ладонью под ребрами, пока у меня от натуги не трещит что-то в позвонках. Сдаваясь, впечатываюсь ему в пах ягодицами.
И задыхаюсь.
У Кирилла эрекция. Я с таким сталкиваюсь второй раз в жизни. Реакция та же — какими бы естественными ни были причины, у меня это вызывает отторжение.
Может, мой шокированный вскрик и глушит его ладонь, но изумление в глазах ничего не скроет. Должно быть, выгляжу, как персонаж мультика, у которого глазные яблоки на пружинах выскакивают. Этот неприятный незнакомец откровенно ржет. А я прихожу в себя. Размыкаю губы и впиваюсь Киру в ладонь зубами.
— Мать твою… — ругается он и отпускает меня. — Совсем больная? Теперь еще кусаться будешь?
От его взгляда не только с сердцем трудно совладать… Дышать тяжело.
— Буду!
Мне здесь не нравится. Я очень хочу домой и почти готова его попросить об этом. Почти… Сглатываю и прикусываю язык.
— Пошли, давай, Центурион, блядь, — снова хватает меня за руку Кирилл и увлекает дальше через толпу.
Мы поднимаемся за этим странным чудаком по лестнице на второй этаж. Минуем несколько дверей и без стука входим в третью по счету. Комната, как и общий зал, забита людьми. Ни одного знакомого лица я не обнаруживаю. Вот только не знаю, радоваться этому или огорчаться…
- Иди, потанцуй под нормальную музыку, — велит мне Бойко и берет с барной стойки стопку.
Судя по цвету, это водка. И он опрокидывает ее внутрь себя, прежде чем я успеваю среагировать.
— Что ты делаешь? Как же мы домой поедем? — прихожу в панику.
— А мы не поедем, — мрачно сообщает он.
И у меня вновь дрожь по телу проходит.
— Как это?
— Обычно.
— Обычно? — надрываю голос, чтобы перекричать «нормальную музыку».
Она, черт возьми, долбит мне по ушам, словно молот по наковальне. А может, это внутреннее давление… Я не знаю.
— Ты мне сутки должна, Инфузория, — напоминает Кирилл. — Не поняла, кому душу продала?
Внутри меня все переворачивается.
— Что за дурацкие шутки? — пытаюсь не нервничать, но голос выдает волнение.
— Иди, танцуй, я сказал, — сердито отгоняет меня братец.
— За что, интересно, ты на меня сейчас злишься? — искренне недоумеваю.
— Я не злюсь, блядь.
— Злишься! — выкрикиваю я.
А у Кира такой вид, будто я ему по голове лопатой врезала.
— Ты, мать твою, решила меня достать? Сказал, иди, танцуй.
— А если я не хочу?
— Я хочу, — жестко выталкивает он и резко надвигается. Уже не удивляюсь тому, как он припечатывает к моей переносице свой лоб, будто двинуть меня им желает. Не удивляюсь, но снова тот поцелуй вспоминаю. Неужели все парни такие дикари? — Это мой день, верно? — дышит на меня алкоголем, и я содрогаюсь. От отвращения или… Чего-то другого? Пока не могу понять. А Бойко прожигает меня взглядом, быстро облизывает губы и добивает еще более сердитым тоном: — Только мне решать, что мы будем делать в эти сутки. Захочу, ты скинешь свои уродские тряпки и без трусов на стойку залезешь.
— Что? — выдыхаю, крайне потрясенная его грубостью. Почему-то сейчас очень и очень обидно становится. До боли… К глазам подступают слезы. — Да пошел ты! Козел! — выкрикиваю в ярости. Злюсь не только на него, но и на себя. Потому что снова неправильно реагирую на его закидоны. — Чтобы ты знал, я себя проигравшей вообще не считаю! Думаешь, ты на том квесте своей подлостью переломил мои жизненные принципы? — выхожу из себя настолько, что сама пугаюсь. Но остановиться не могу. — Так вот знай… Знай… — нет, не могу остановиться. — На самом деле я просто сделала вид, что приняла поражение, чтобы ты захотел использовать свой выигрыш! Ведь иначе я тебе не смогу доказать, что победа за мной!
Выдаю это и отступаю. Под прицелом его глаз, кажется, словно в пропасть падаю.
Кирилл моргает, яростно дергает подбородком и хватает со стойки вторую стопку водки. Вскидываю ладони, чтобы его остановить, но он, конечно же, не реагирует. Заливает так же быстро, как и первую.
Только после этого делает шаг ко мне. Ловлю его одичавший взгляд и понимаю, что мне пора убегать.
Боже… Зря я сюда приехала…
Долой гордость и прочую ерунду. Разворачиваюсь и стремительно ломлюсь сквозь толпу. Только куда? Есть ли отсюда выход, кроме той двери, которая остается позади меня? Если нет, что я буду делать?
— Куда прешь? — кричит на меня какой-то парень, когда я случайно задеваю его.
— Извините, — бормочу я.
Хочу проскользнуть дальше, но этот громила не позволяет мне пройти. От него жутко несет алкоголем, а стоит взглянуть в глаза, становится понятно, что он абсолютно не в адеквате.
— Не так быстро, киса, — ухмыляется. — Куда спешишь? — ведет по моим плечам к шее и больно впивается пальцами мне в подбородок. — Ух, какие рабочие губки…
— Отошел от нее!
Именно агрессивный голос Кира высвобождает сдерживаемую мной панику и заставляет меня задрожать.
— Ты чё, мать твою, не понял? Я сказал, клешни убрал, сука!
Поднимая взгляд, вижу, как Бойко толкает громилу в плечо. Тот оступается, а толпа вокруг предусмотрительно расходится.
— А ты не охуел? — ожидаемо выходит из себя.
Шагает обратно к нам. Я хочу еще раз извиниться. На этот раз за Кира. Но тот вдруг отпихивает меня в сторону, вскидывает руку и встречает громилу кулаком. Не знаю, что происходит… Понять ничего не успеваю. Только вижу брызги крови — удар Бойко достиг цели. Зажмуриваюсь до того, как ему прилетает ответный хук от громилы.
Резко вдыхаю. Сердечная камера пропускает не меньше двух сокращений.
Музыка обрывается. Слух забивают крики, отборные маты, звуки ударов и какая-то возня.
Боже…
Варя, соберись!
Когда я заставляю себя открыть глаза, Бойко с громилой валяются на полу и самозабвенно чистят друг другу рожи. Никто не вмешивается, додумываются только записывать эту бойню на телефоны.
— Прекратите немедленно, — выкрикиваю, подлетая к Кириллу, который в это время оказывается сверху. — Перестань! Остановись!
Он на меня не реагирует. Его руки смыкаются на шее парня и сжимают ее, пока лицо того не становится багровым.
— Ты его убьешь! — отчаянно тяну Кира за плечи, но никакого эффекта это на него не производит. — Кто-нибудь, остановите же его! Остановите…
Всем плевать. И Бойко… Он отпускает громилу только после того, как тот прекращает сопротивляться. Спокойно выпрямляясь, обводит присутствующих каким-то чумным взглядом и медленно идет к выходу. Медленно, но мне за ним бежать приходится. Не сразу осознаю, что выходим мы через пожарный выход. С работающим на разрыв сердцем и срывающимся дыханием сбегаю вслед за Бойко по металлической лестнице.
— Куда ты несешься? — выкрикиваю, задыхаясь прохладным ночным воздухом. Братец продолжает шагать по парковке. — Кирилл?!
Только на третий окрик оборачивается. И сейчас я благодарна темноте, что у меня нет возможности видеть его взгляд. Чувствую, что он мне не понравится.
— Куда ты?
— Мы уезжаем, — коротко и очень зло рычит он мне в ответ.
— Как уезжаем? Ты же выпил.
— Сядь, блядь, в машину, — высекает Кирилл.
— Я с пьяными не катаюсь, — выдвигаю вполне ровным рассудительным тоном. — Давай вызовем такси.
— Сядь, блядь.
— Нет, не сяду, — все еще стараюсь не кричать. Кто-то должен оставаться спокойным. — У тебя с собой телефон? Дай мне, пожалуйста, я позвоню…
— Никуда ты звонить не будешь!
— Кирилл…
— Я сказал, сядь в машину, — понижает голос, а мне кажется, будто он меня им режет. — Затрахала!
— Почему ты всегда такой агрессивный? Я не хочу снова нервничать и ссориться. Без злости тоже можно решить вопрос. Любую ситуацию реально разрулить, если руководствоваться не эмоциями, а рассудком.
Нужно его отвлечь. Мы поговорим, и он придет в себя.
— Эмоции — это вообще не про меня. Так что кончай загонять.
— Злость — тоже эмоция. И я…
— Блядь, просто не возникай!
— Я не возникаю, — грустно выдыхаю. — Хочу лишь понять, зачем ты так поступаешь. Объясни мне. Ты разозлился на меня, а потом что? Просто захотел с кем-то подраться? Тебе это нравится? Причинять людям боль…
— Мозги мне чистить вздумала? Да? — выкрикивает с такой злостью, что я вздрагиваю и отшатываюсь. Молчу, пытаясь подобрать правильные слова. — Знаешь, что я тебе скажу? — спрашивает тише, но все так же яростно. — Ни хрена у тебя не получится! Не хочешь ехать со мной? Так оставайся здесь!
Подбрасывая ключи в воздух, ловит их. Застывает, будто какой-то реакции от меня ждет. Но я стою неподвижно и продолжаю молчать, давая возможность нам обоим успокоиться. Кирилл же делает какие-то свои выводы, круто разворачивается и идет к машине.
Я пораженно застываю. Убеждаю себя не нервничать.
Он не оставить меня здесь одну. Он без меня не уедет.
Хлопает дверца. Рычит мотор. Свистят покрышки.
Я делаю два рваных вдоха. Сжимаю кулаки. И смотрю вслед стремительно удаляющимся огонькам.