15
Неделю меня игнорировал, чтобы сейчас соваться с этой ерундой?
— Бойко точно без башни! Слышала? Говорят, бойню и пожар у Самира он устроил.
— Да ты чё?
— что-то его этой осенью капитально бомбит…
— Так Ильдарович женился… Кира явно из-за этого колотит. Еще и сестра эта — придурковатая дрючка-заучка. Адский замут!
— Ага… Как они тогда во дворе махались! Представляю, что дома творят!
Судорожно вдыхая, продолжаю путь с гордо поднятой головой. Едва миную компанию, разговоры стихают, а затылок мне начинает неистово жечь. Знаю, что виной тому не взгляды девчонок. Очевидно, и заткнулись они потому, что позади идет Кирилл. Все усилия прилагаю, чтобы не ускоряться и выдерживать первоначальный темп.
Раз, два, три… Еще пару шагов, и поворот.
— Центурион!
Реакция на его голос следует незамедлительно — по телу бегут мурашки, а в груди разрастается жар. Оказывается, мое сердце очень крепкое. Вцепляясь пальцами в края острых канцелярских папок, отчаянно притискиваю их к груди, словно они способны приглушить новую волну испытаний, и оборачиваюсь.
Встречая взгляд Кирилла, тотчас порываюсь свой уронить в пол. Воздух в легких стынет, а сердце заступает на очередную непосильную вахту. Напряженно вытягиваюсь, но пытаюсь сохранить видимость, будто спокойно жду, пока братец подойдет.
Он приближается неторопливо. Он всегда движется лениво и вместе с тем уверенно. Царь зверей, понимаете ли, при обходе своих владений!
На самом деле Бойко и эти его друзья — Чарушин, Фильфиневич, Георгиев и Шатохин — они выглядят, как банда. Может, не все из них плохие… Артем ведь спас меня от того ужаса и даже пытался успокоить. Да, наверное, они не такие испорченные, как Кирилл. Но вот так вот, все вместе, смотрятся именно как криминальная группировка. Если они валят в твою сторону или, не дай Бог, непосредственно на тебя, поджилки трясутся. И даже мне это трудно скрыть.
Бойко останавливается прямо передо мной, и мне приходится задрать голову, чтобы иметь возможность смотреть ему в глаза. Остальные парни отходят к окну у лестницы, но, как мне кажется, периодически поглядывают в нашу сторону. Впрочем, я не могу оторваться от Кира, чтобы в этом убедиться. Боюсь потерять бдительность и упустить что-то важное.
Он выдыхает и смотрит так, словно с моим лицом что-то не то… У меня же в груди какой-то нерв щемит, и все тело будто иголками пронизывает.
С тех пор как я перестала с ним разговаривать, Бойко ко мне тоже никакого интереса не проявлял. Казалось, что он меня попросту не видит. Мы не здоровались, за неделю и парой слов не обменялись. Ему, конечно же, плевать, что по его вине со мной чуть не случилась самая настоящая беда. Скорее всего, Кирилл просто рад, что я сама оставила его в покое.
Тогда что ему нужно сейчас? Что его вынудило вновь перейти от привычных ненавистных взглядов к действиям? И зачем так долго меня рассматривать? Намеренно заставляет нервничать!
Тело немеет. Лишь сердце продолжает рваться от натуги.
Не понимаю, за что Бойко так нравится девушкам. По всем закуткам о нем говорят. Не понимаю… Нет, конечно же, понимаю. Если отодвинуть мою личную обиду и проанализировать все, что я когда-либо читала, видела и слышала… Никто, никогда не назовет его красивым. Но в нем есть нечто большее. Нечто намного большее. Взгляд — как шаровая молния. Голос — как электрошок. И сила, которую без прямого воздействия ощущаешь физически. А это, как и любая неконтролируемая стихия, завораживает. Но, что важнее всего этого… Он законченный придурок! Самый худший человек, которого я когда-либо встречала.
Если у Бога есть черный список, Кирилл Бойко его возглавляет.
Печально, но именно такие люди и добиваются всеобщего признания.
— Ты действительно собираешь свою шайку в крестовый поход? — выдыхает со знакомым презрением.
— Это у тебя шайка. А у меня…
— Полк, блядь? — ухмыляясь, проходится по мне каким-то странным, воспаленным, будто хмельным, взглядом.
Я и до того горела, а после… тело превращается в раскаленную и неустойчивую магму. Пылает и абсолютно не поддается контролю с моей стороны.
— Твой юмор неуместен!
— Очень даже уместен.
Быстро отвожу взгляд, чтобы иметь возможность перевести дыхание. И с некоторым удивлением замечаю, что в то время как трое остальных парней завели о чем-то разговор, Артем Чарушин все так же непрерывно и напряженно смотрит на нас с Кириллом.
— В академии кипучую деятельность развернула, — как всегда, с каким-то упреком поддевает меня Бойко. — Теперь еще со своей ордой Аккерманскую крепость брать вздумала? — тут уже откровенно ржет, придурок.
— Тебе какое дело, я не пойму? Крепость тоже твоя?
— Угомонись, — грубо выталкивая это, физически напирает.
Отступаю, пока не упираюсь спиной в стену. Просто не хочу, чтобы этот ненормальный, как раньше, давил мне в переносицу. Впрочем, избежать этого мне все равно не удается. Еще и руками фиксирует, отсекая со всех сторон пути отступления.
Смотрит так, будто я ему что-то, черт возьми, должна!
— Что тебе надо, а? — не выдерживаю напряжения.
— Слышал, ты все-таки подала заявку на участие в соревнованиях?
— Все-таки? Я тебе сразу сказала, что пойду!
— Кончай выпендриваться, — тихо выдыхает, словно это действительно совет невесть какой важности. — Неужели еще не поняла, что не стоит со мной связываться?
Молчу. Шумно дышу и часто моргаю. Не желаю вспоминать весь тот ужас. Не желаю, но вспоминаю. Не хочу бояться Кирилла. Не хочу, но боюсь.
Как еще назвать эту дрожь и этот жар?
— Неделю меня игнорировал, чтобы сейчас соваться с этой ерундой? — едва нахожу в себе силы, чтобы голос прозвучал едко и раздраженно.
— Соваться? Слушай сюда, Центурион, я тебе пока никуда ничего не совал, — разжевывает по словам. — Но если ты продолжишь умничать…
— То что? Что еще ты мне сделаешь? — сердито перебиваю я.
— Стой смирно. Чё ерепенишься?
— А я обязана, что ли, стоять там, где ты меня поставил? Уясни уже, что никто не обязан делать все, что ты пожелаешь!
— Не взрывай меня, — то ли злится, то обижается Бойко.
Ну, надо же! Какая цаца!
— Если у тебя проблемы с контролем агрессии, я здесь не виновата. Никто не виноват. Сам научись себя…
— Так именно ты, вроде как, расписывалась меня лечить, — едко выпаливает в ответ Кирилл. — Чего сейчас сдулась?
— Ничего не сдулась, — растерянно отбиваюсь я.
— Поняла, что со мной невозможно дружить? — спрашивает и внимательно всматривается в мое лицо. Что пытается увидеть? Что ему от меня надо? — Как же туго ты все-таки соображаешь, — заканчивает обычной грубостью.
Слышать это чрезвычайно обидно.
Чтобы остановить очередной подъем эмоций, говорю первое, что приходит в голову:
— И зачем ты это сделал, если только и ждал, чтобы я отстала?
— Что? — спрашивает, словно не понимает, о чем я толкую.
Только я вдруг по глазам отчетливо вижу, что прекрасно он все понимает. Нервно облизывая губы, мечусь взглядом по ссадинам на его лице.
— Зачем ты ездил туда и снова дрался с ними?
В глубине его глазах происходит какой-то взрыв, а я вздрагиваю.
— С тобой никак не связано, — жестко выговаривает Бойко.
Но я будто знала, что он именно так ответит. Не удивляюсь.
— А-а, так ты там часто побоища устраиваешь? — наигранно смеюсь.
А вот Кир пуще прежнего злится.
— Регулярно.
— Ну и хорошо! Отлично!
Бросаю взгляд на парней и снова натыкаюсь на Чарушина.
Да что такое-то?
— Слушай… — задумчиво тяну я. — А Артем ведь был тогда на квесте в джунглях?
Кирилл хмурится, пару секунд молчит, а потом, очевидно, догадывается, почему я об этом спрашиваю.
— Это не он, — режет тоном.
— Откуда знаешь?
Последнюю неделю я действительно часто ловила на себе повышенное внимание Чарушина. Не то чтобы он мне нравится… Но если это он целовал меня, то я бы хотела об этом знать. А то как-то странно получается… Меня бесит эта неизвестность.
— Так откуда ты знаешь?
— От верблюда! Что ты заладила с этой херней? Подумаешь, пробили разок по деснам. Даже если и Чарушин, ты что, пойдешь и потребуешь, чтобы он на тебе женился?
— Нет, но…
С его слов я выгляжу одержимой маньячкой. И это меня, конечно же, смущает.
— Развела тут событие!
— Для меня событие! — огрызаюсь, не пытаясь скрыть обиду.
Бойко застывает. Вновь сканирует меня каким-то странным взглядом.
Так раздражает! Сил нет! Отталкиваю его и ухожу.
В субботу утром автобус выгружает нас перед Аккерманской крепостью с палатками, спальными мешками, прочей походной атрибутикой и провизией. Идея экскурсии действительно принадлежит мне. Никто прежде не приезжал сюда с ночевкой. Курочкину, нашему учителю истории, предложение показалось интересным, и он быстро все организовал.
Первым делом разбиваем на территории крепости лагерь и только после этого отправляемся на обход. Виктор Степанович рассказывает нам, что крепость была заложена золотоордынским ханом в XIII веке, неоднократно подвергалась нападениям, меняла владельцев, но по нынешний день остается одним из наиболее сохранившихся фортификационных строений страны.
Я обожаю историю. С интересом слушаю все, что нам рассказывают, и с энтузиазмом верчу головой. Кроме того, радуюсь, что помимо нашей группы к экскурсии присоединились девочки из историко-краеведческого кружка.
Вечером мы разжигаем костер и варим настоящую казацкую полевую кашу. После сытного ужина долго болтаем с ребятами и пьем чай. Расходимся по палаткам, когда становится совсем холодно.
— Мне немного страшно, — признается Катя, когда мы переодеваемся в пижамы и забираемся каждая в свой спальный мешок.
— Лично меня смущает только скованное положение, — со смехом отзываюсь я.
— Ага, непривычно. Чувствую себя сосиской в тесте.
— Ты слишком тощая сосиска. Никто на тебя не позарится, — дразнит Катю третья девочка — Лена. — Спим, девчонки. Завтра поболтаем. А то, зная Курочкина, подъем будет очень-очень ранним.
Для меня он оказывается самым ранним. Сквозь дрему чувствую, как что-то скользит по моим бокам, но закричать не успеваю. Потому как чья-то крепкая ладонь затыкает мне рот.