Глава 19

Сафия

Пытаюсь оттереть ладони, а на них до сих пор как будто капельки крови. Кровь сестры…

Она рухнула, как столб.

В падении неудачно зацепилась ногой за новую ковровую дорожку.

Дорожка потянула на себя стеллаж, одной ножкой стоящий на ковре.

Модный, дорогой стеклянный стеллаж футуристического дизайна рухнул на сестру.

Визгу было…

Стеллаж упал и разбил сестре лоб, раскроил лицо…

Кровищи было жутко много.

Кожа на лбу рассечена до кости.

С одной стороны стало понятно, что то падение она разыграла.

Но судя по напряженным лицам родителей, это понятно только мне одной, а Сафия, бедняжка, попала в руки врачей, ей накладывают швы, и она воет там…

Громко и пронзительно воет всякий раз, как ее уколют иголкой.

Папа морщится все сильнее и сильнее, мама вздрагивает от каждого звука и комкает между пальцев мокрый платочек…

— Ей не больно, — ровно замечает Таир. — Края раны обкалывают обезболивающим. Она не чувствует боли.

— Ей больно от страха, — шепчет мама. — Моя девочка, как же ей больно и страшно!

В коридоре витает запах рвоты. Мама не выносит вид крови, ее сразу же начало тошнить, когда сестру ранило…

Словом, моя семейка предстала перед боссом в полной красе.

Чувствую себя жалкой, мне стыдно. Стыдно за них, стыдно за себя, что я за это подобие семьи держусь, вцепилась всеми руками и ногами.

Таир прав, я взрослая девушка и давно должна жить отдельно от родителей.

Просто слишком привыкла быть белой вороной в любом коллективе, а они с детства вдалбливали мне в голову мысль, что семья — это единственные близкие и любящие люди, а семейный очаг и дом — единственное тихое и безопасное место. И это действительно было так много-много времени подряд, тяжело быть самой мелкой среди одноклассников, постоянно шпыняют. Умом обогнала многих даже среди тех, кто был постарше, но развитием, силой и ростом…

Возвращалась в дом, чувствуя себя в безопасности, и до сих пор цепляюсь за эту иллюзию, хотя я давно уже переросла эти страхи и не нуждаюсь в их поддержке. Поддержки, к слову, и нет…

— Я все думаю, о чем она хотела сказать. Перед тем, как упала. Сафия, — негромко, но властно произносит отец.

По привычке чувствую, как внутри расползается чувство уважения и пиетета перед взрослым, а потом стараюсь задушить в себе эти ростки. Но с непривычки пока плохо удается.

— Что ж, мы и так много времени потеряли, — поднимается Таир. — Жизни вашей младшей дочери ничего не угрожает, а нас с Сафией ждут на объекте. Нет времени ждать, поехали, — командует он.

— Сафия, мы с тобой еще поговорим, — веско произносит отец.

— Приструните жениха младшей дочери. Надеюсь, вы в силах повлиять на этого молодого человека?

— Что? — мама хлопает глазами. — Таир, на что намекаете?

— Таир Русланович, — подчеркивает. — Я намекаю на то, что жених вашей младшей дочери не в первый раз выслеживает Сафию возле работы, и сегодня я сам стал свидетелем его разговора с девушкой, в которой он предлагал ей кувыркаться, пока невеста не откинет копыта. Мягко говоря. Пришлось вмешаться.

Родители бледнеют, переглядываются между собой. Таир отвлекается на звонок телефона.

— Отойду на минуту, важный звонок.

Несколько мгновений в коридоре травмпункта звенит тишина, а потом отец выдавливает свистящим шепотом:

— И ты вывалила это сестре, Сафия? Ты совсем… совсем бессовестная! Ты могла бы прийти с этим ко мне… Для начала! Совсем не бережешь Аделину!

— Прийти к тебе? Так же, как ты пришел шантажировать Тимура, чтобы он бросил меня и начал ухлестывать за ней? В целом, я даже рада, что вы меня от него избавили, потому что он с самого начала гулял не только со мной, но и Аделину успевал использовать для развлечений. Задолго до вашего вмешательства. И, скорее всего, гуляет от нее еще с кем-то!

— У тебя есть доказательства?

— Слов высокопоставленного чиновника, офицера, вам мало? Оставайтесь здесь, привет Аделине и Тимуру… Очень интересно будет узнать, как скоро ей захочется новую игрушку, которую поспешите ей купить!

— Сафия, ты пожалеешь о сказанном. Так с семьей обращаться нельзя, — с тихим укором произносит мама.

И я понимаю: семьи у меня нет…

Поэтому молча ухожу и жду Таира на ступеньках крыльца.

— Поехали? — моего плеча касаются его пальцы.

— Да.

И мне плевать, что будет дальше. Главное, подальше…

***

Таир проводит экскурсию по квартире.

Я настолько вымотанная и уставшая, что мне плевать, как она выглядит. Только отмечаю, что квартира, вопреки моим ожиданиям, просторная, в ней несколько комнат. В одной из них, кстати, стоят чьи-то сумки. Наверное, предыдущий служащий еще не забрал свои вещи, да?

Разберусь с этим позднее, а пока выбираю своей целью диван и подушку на нем, нет желания расстилать постель, искать белье, заправлять подушку в наволочку, а одеяло — в пододеяльник.

— Вот ключи…

Таир протягивает мне связку. Я прикрываю зевок ладонью, смотрю на него через мутную пелену.

— Тут несколько экземпляров? Ты не мог бы сам закрыть дверь? Спасибо!

Падаю, обняв подушку, подмяв под себя.

Глаза не просто слипаются, они намертво захлопнулись и не желаю открываться, даже когда настойчиво звенит будильник.

Звук — чужой, незнакомый…

Ворочаюсь, пытаясь встать и выключить.

— Лежи, — бубнит кто-то на ухо. — Еще рано. И сегодня у тебя выходной…

Горячая ладонь гладит мой живот, опускается на него приятным гнетом, вдавливая в каменную твердь.

Несколько секунд наслаждения — чистой воды удовольствие и монументальной надежности, а еще мягкого усыпляющего тепла одеяла, опустившегося сверху.

Потом — попытка стряхнуть остатки сна, который усердно липнет ко мне.

— Эй…

— Спи.

Таир? Боже… Конечно, он… Кто же еще? Его низкий, грудной голос и запах, уже ставший знакомым.

— Что ты здесь делаешь? Откуда взялось одеяло. Я…

Ко всему прочему, я еще и на кровати оказалась.

Как?!

— Не мог бросить тебя спать на жестком кожаном диване. Ты вырубилась мгновенно, я постелил кровать и перенес тебя.

— Да? А себя…

— В смысле?

— Зачем ты оставил рядом со мной — себя?!

— Мне уйти?

— Да.

— Обязательно, только сначала я выпишу тебе немного снотворного…

С этими словами его пальцы проворно лезут в мои трусики.