Глава 24

Сафия

Предчувствие меня не обмануло. Эти двое — точно ко мне. И они не гражданские. Деликатно и непоколебимо попросили проследовать вместе с ними.

Взгляд сам метнулся в сторону прохода.

— Без скандалов, Литвинова. И без попыток сбежать, — мгновенно отзывается один из них. — Мы просто побеседуем. Вам же нечего скрывать, правда?

Обманчиво мягкие интонации и формулировки, похожие на бархатные ножны для отравленного и очень острого клинка.

Меня начинает подташнивать просто во время поездки, а потом стены небольшого кабинета сжимаются вокруг, давя.

Скрип ножек стула по кафелю, намеренно размеренное молчание, прежде чем начнется разговор.

Я понимаю, что все это уловки, чтобы заставить меня нервничать.

Умом понимаю и должна это отсекать, как умная девочка, но эмоции берут верх, у меня ладони покрываются холодным потом, и спина мгновенно взмокла. Блузка прилипает к коже, волоски липнут сзади к шее. В горле — сухо, и как издевательски громко журчит вода, набираемая в стаканчик кулера…

Пытаюсь успокоиться, но, кажется, делаю только хуже.

Когда начинается допрос, становится ясно, что Олеська не ошиблась: дело касается бывшего босса, Харитонова.

Неужели все кругом такие умные и деловитые, все-все подмечают, и только я в розовых очках ходила, считая его душкой и приятным человеком. Вернее, приятным начальником. Да, с ним было легко иметь дело. Он не душнил и не орал без повода. Если журил, то деликатно, а когда просил о чем-то, ему просто невозможно было отказать!

Вот и я не отказала, когда он просил о небольших одолжениях.

— Бывший начальник хорошо о вас отзывался. Очень тепло, выделял среди всех прочих. Есть догадки, почему?

Следователь смотрит мне в глаза и щелкает ручкой. Паузы между щелчками — четкие и размеренные, а у меня глаз вот-вот начнет дергаться от этих мерзких щелчков. Второй — записывает, шумно долбя клавиатуру, фоном звучит клац-клац-клац.

Раздражает.

У меня и клавиатуры, и мышь — бесшумные, с плавным ходом, я не выношу такие звуки…

Тру виски, голова раскалывается.

— Кажется, я уже отвечала на этот вопрос?

— Ответьте снова.

Повторяю.

— Слово в слово, — смотрит в свои заметки, потом на меня. — Вы заранее речь отрепетировали? В личном деле написано, что у вас высокий IQ. Генка, — с улыбкой обращается ко второму, который долбит по клавиатуре. — У тебя какой IQ?

— Шут его знает. А у тебя?

— По сравнению с Литвиновой, как у насекомого, — улыбается. — Но даже самые умные люди прокалываются по мелочам. Вы отвозили пухлые конверты, Литвинова. Передавали их несколько раз… — пролистывает дело, называет даты и фамилию человека, которому я передавала…

Запечатанные конверты с документами.

Я помню эти встречи.

Рабочие моменты, не более того.

Харитонов просил передать кое-какие документы, на бумажных носителях. Конверты были большого размера, тяжелые…

— Заглядывали внутрь?

— Нет, разумеется. Конверты были запечатаны. По словам начальника, там были документы. Он просил их передать.

— А вы кем работаете? Курьером? Ассистентом? Кажется, нет, за вами закреплена должность внештатного сотрудника, работаете по контракту… Так почему вы взялись передавать какие-то бумаги?

В голове тикает.

Будто часовая бомба.

Взялась передавать, потому что работала с Харитоновым, потому что он был приятным человеком и адекватным начальником. Потому что идти навстречу и оказывать небольшие услуги… принято в мире нормальных людей, а просьба касалась исключительно работы!

Так мне казалось…

— Что было в тех конвертах?

— Вы мне скажите. Возили их с завидной регулярностью. Передавали одному и тому же человеку, который бесследно пропал, как только взялись за Харитонова…

Замкнутый круг!

Я не знаю, что было в тех конвертах, меня вот-вот накроет истерикой!

Неужели и меня обвинят в коррупции и черт знает чем еще?!

— Ответите на вопрос, Литвинова?

Какой вопрос? Я пропустила что-то?

Возможно, мне вообще не стоит раскрывать рта! Но…

— Вы намекаете на град вопросов, оставшихся без ответов? Или на те вопросы, ответы на которые вас не устроили?

— Меня устроил бы честный и понятный ответ.

— Нет, вам нужен удобный ответ, который вписался бы в вашу версию.

— Любопытно… И какая же, по-вашему, у меня версия?

Надоело. Душно…

Я замолкаю, поняв, что меня мурыжат и водят по кругу вот уже несколько часов подряд!

Внезапно раздается стук в дверь, а потом по всему кабинету раскатывается словно гром… голос Таира.

— Михеев. Отпусти Литвинову! — звучит в приказной форме.

Лицо следователя вытягивается.

В кабинете раздаются четкие, уверенные шаги мужчины. Небольшой кабинет с его появлением начинает казаться еще меньше. Есть такие люди, которые своей аурой подавляют пространство и будто съедают его. Таир — как раз из их числа.

— Выходи, — Таир касается пальцами моего плеча и подталкивает к выходу.

Никто не протестует, когда я делаю несколько торопливых шагов в коридор.

За спиной гремит недовольство Таира:

— Прежде, чем забирать моих людей, нужно согласовывать с вышестоящим начальством… Ты какого хрена нос суешь?! — и это самое приличное, что можно было услышать. — Вас с этого дела уже сняли, было распоряжение.

— Приказ в силу вступил с…

— С сегодняшнего числа. Уже на подписи у начальника. Все ваши действия в отношении Литвиновой противозаконны.

По телу скользят волны холода и жара.

Сшибаются друг с другом…

Таир пришел на выручку, потому что…

Потому что это касается дела, обрываю себя!

Исключительно, дела.

Без всяких фантазий, поверь.

То, что было, никакого отношения к этому не имеет. А то, что он сам заранее многое про меня узнал, ни о чем не говорит. Кроме как о том, что он предпочитает быть в курсе дела… К тому же он проверял многих, уже были такие разговоры в офисе…

Стараюсь успокоиться, сминая в пальцах тонкий стаканчик.

Вместо теплой воды кулер в коридоре выплевывает несколько капель кипятка и потом льет ледяную воду, от которой сводит зубы. Пью понемногу.

— Поехали.

Затылок ломит от пристального взгляда Таира.

— Возвращаешься на служебную квартиру.

— Нет, я уже нашла другие варианты. Осталось только выбрать и согласовать с риелтором.

Таир подходит близко и выговаривает мне прямо в лоб, сверля злым взглядом:

— Придется отказаться. Ты будешь жить там, куда я тебя определил.

Вскидываю на него взгляд:

— И делать то, что прикажешь? Терпеть твои грязные домогательства и член во рту?

— Я прикрыл твою задницу, не потому что был впечатлен глубиной твоей глотки. Чтобы меня впечатлить, придется поработать горлом.

— Ни за что! Оставь при себе свою грязь или предложи шлюхе сделать то, что ты насильно взял! Сделал против моей воли.

— Ты еще не поняла, что мое предложение вернуться на квартиру было не предложением, а приказом? У тебя нет выбора, Литвинова. Если только не хочешь, чтобы тебя мурыжили и дальше.

— Я ни в чем не виновата. И ничего не делала… Ничего противозаконного!

— Кое у кого на этот счет другое мнение. И только я стою между тобой и жестким прессингом. Так что ты выбираешь? Сотрудничать со мной или… Сама расхлебаешь?

— Только сотрудничать. По работе! Без домогательств. Твой член…

— Оставь уже в покое мой член. Как я и сказал, за ним уже целая очередь выстроилась.

Неужели у меня нет выбора?!

И можно ли ему… верить?!