Глава 40

Сафия

— Сафия, задержитесь, — командует Валидов.

Пытаюсь называть его только так в своих мыслях. Никаких Таир и прочее…

Собираю бумаги в папку дольше обыкновенного, ловлю на себе сочувствующий взгляд коллеги Оли: она решила, что меня «попросят» уйти. Впрочем, так решила не только она.

Поэтому я сразу подхожу к столу босса и беру из лотка чистый лист бумаги.

Сажусь писать сразу же.

За последним сотрудником еще не закрылась дверь, а я уже накатала больше половины заявления о том, чтобы расторгнуть контракт. Досрочно. Есть же экстренные обстоятельства, форс-мажоры…

— Что ты делаешь?! — выдыхает гневно Таир, выдернув лист бумаги.

Я все еще пишу и придавливаю его ручкой. Бумага рвется.

Таир взбешенно комкает ее в шар и бросает в сторону.

— Ты даже на меня не смотришь!

Поднимаю взгляд.

— Вот смотрю. Что дальше?

— Нет, не так. Ты смотришь не на меня. Ты смотришь сквозь меня. Так не годится. Ты заставила меня понервничать. Что опять?! Ну же, не молчи. Говори! Я отлучился на время, так требовали обстоятельства. У нас все было замечательно. Вернулся, ты словно чужая. С квартиры съехала. Снова…

Каждое его слово — будто тяжеленная гиря, совершенно неподъемные. Взгляд — искренне возмущенный. Выглядит таким настоящим, взволнованным, словно переживает на самом деле.

Но я теперь знаю, что это ложь!

Как часто он врал мне и лишь казался искренним? Постоянно!

— Я снова живу с семьей, что здесь непонятного.

— Заметил. Ты съехала с квартиры. Приезжаешь и уезжаешь… с отцом!

Голос Таира вибрирует так, словно речь идет о постороннем человеке.

— Это же мой отец, а не любовник! — резонно замечаю я. — В чем дело?

— Дело в том, что я изо всех сил старался отмазать тебя от подозрений в причастности! Жопу рвал, а ты с ним сюси-пуси, папочка, до вечера!

— Конечно, мне было обидно. Но потом папа сказал, что я не перестала быть умницей от того, что меня устроили с помощью связей. И я поняла, что он прав.

Ноздри Таира гневно раздуваются:

— Я говорил тебе тоже самое.

— Извини, но из твоих уст прозвучало неубедительно.

— Что?

— Он — мой отец, Таир. Плохой человек или хороший, это не важно. Он остается моим отцом и будет им всегда. Вот так. И потом… у нас семья, — покачиваю ногой в такт своим мыслям. — Я-то думала, ты, как никто другой, поймешь меня. У тебя же тоже есть семья. Сестры, братья, родители старенькие… — делаю паузу. — Жена, в конце концов.

Будь она уродиной, мне было бы легче.

Но, как назло, жена у Таира красивая, не страшила какая-то…

Валидов застывает.

— Так.

Сжимает кулаки. Лицо становится пунцовым, глаза темнеют. Он дышит часто и свирепо, будто сейчас взорвется.

— Твой папаша подсуетился сообщить? Его тряхнули, и он вот так решил отомстить мне?! — сипит он. — Осмелел, что ли, нах… Урод!

Столбенею от этого взрыва.

Эмоции тугие, сжатые, летят как пули.

Нет, я ждала…

Ждала этого разговора. Но… Не так! Не этих слов!

Где-то внутри умирает надежда.

Маленькая девочка, которая все еще верила в сказки, ждала, что реакция будет другой: что Таир поменяется в лице, бросится извиняться, объясняться… В колени мне упадет!

Да, я хочу, чтобы он упал на колени! Хочу, чтобы умолял меня остаться…

Я хочу, чтобы он… хотя бы вот эту тираду задвинул, мол, с женой у меня все давным-давно тухло, а тебя я полюбил искренне.

Пусть он дал бы мне хоть эту жалкую соломинку, за которую все любовницы хватаются, чтобы проглотить правду: любимый мужчина женат на другой!

Хоть что-то, чтобы выплыть! Но вместо этого он злится на моего отца?!

Ни слова против не сказал.

Значит, женат!

О, я не сомневалась. Но все-таки…

Женат и… не видит в этом проблемы?!

Женат и, наверное, ценит семью, жену, заботится!

Как же это мерзко: выходит, отец давно знал и о нашем тайном романе, и о том, что Таир женат!

Знал и молчал, сказал лишь тогда, когда удостоверился, что Таиру его не прижать. Сначала обезопасил себя и только потом рассказал.

Рассчетливо!

— Я напишу новое заявление, — говорю я. — Продлевать контракт на следующий год не стану, поэтому заранее говорю о своих намерениях оставить это место. Осталось, кстати говоря, совсем немного.

— Ты сейчас успокоишься и выслушаешь меня.

— Мой дорогой, без тебя в моей жизни было бы намного… больше солнечных дней! — говорю я.

Лицо Таира снова меняется.

Краска схлынула, теперь он посерел лицом.

Я докопалась до одного из видео с дня рождения его жены и повторила фразу, которую она ему сказала.

Я такая жалкая, что даже выучила, как это звучит на его родном языке и заменила слово «меньше» на «больше».

То есть она его благодарила за то, как он освещает ее жизнь, а я надеюсь, что его в моей жизни не станет!

— Ты не понимаешь. Успокойся и не делай глупостей. Я могу объясниться. Не все такие мрази, как твой отец, — сдержанно говорит Таир.

— У него хотя бы хватило смелости избавиться от любовницы, когда я узнала о его романе с другой. А у тебя? Хватит смелости избавиться от меня так, чтобы семья не узнала, какой двойной жизнью ты живешь?! — понижаю голос до шепота. — Я обожаю смотреть на тебя спящего и, знаю, ты был бы против, но я сделала несколько наших фото. Они меня греют. Мы, голые, вышли очень красиво. Особенно мне нравится, как ты схватился за мою грудь, даже во сне не отпуская. Я могла бы разослать их всей твоей семейке…

Я даже не успела закончить это предложение, как Таир резко подлетел и мягко хлопнул меня по щеке, сдавив скулы пальцами.

— Телефон! — требует он.

Глаза черные, стеклянные.

— Телефон, блядь. Живо показала свой телефон! И сотри все при мне. Немедленно!

В ужасе отшатываюсь от него, но не выходит, Таир быстро и четко скользит пальцами по телу, отбирает гаджет, машет им перед моим лицом, чтобы сработал face-id.

— Где?! В какой папке? Где фото?

— Их нет, — выдавливаю с трудом.

Только сейчас в моей голове всплывают предупреждения Олеси…

Сожаление и ужас, полное осознание накатывают на меня.

— Я не верю. Где они? Сафия, не будь дурой. Сафия!

Таир отпускает руку, и я выскальзываю, просто осев на пол.

— Никаких фото нет… Я соврала. Соврала тебе… — трогаю горло. Оно будто горит изнутри.

И жарко…

Температура подскакивает.

Таир не верит, продолжает шерстить телефон, потом поднимается, сжав его в кулаке.

— Верну сегодня, через пару часов. Мне нужно проверить.

Потом протягивает мне ладонь.

— Поднимайся, все не так, как ты думаешь. И не шути больше со мной…

— Уже не важно.

Я отшатываюсь от его руки, как от руки прокаженного или больного чумой. Кое-как поднимаюсь.

— Оставь себе! Я куплю себе новый…

— Сафия, вернись, мы не договорили!

Замерев у двери, прикладываю палец к губам:

— Не кричи, иначе весь офис услышит, и тогда… тогда уже не я стану причиной слухов о твоих романах с подчиненными на рабочем месте.

Ему ничего не остается, кроме как остановиться и застыть!

Я возвращаюсь к себе, Оля сочувственно предлагает мне салфетки и в течение дня бросает ссылки на вакансии с сайта…

Под вечер меня увозят на скорой из-за сильно поднявшейся температуры, и сотрудники считают, что я просто ловко решила уйти на больничный, и больше не появлюсь на работе…