Глава 39

Сафия

— Ты врешь, — вырывается у меня громко. — Врешь! Так же, как врешь, что у мамы была онкология, так же, как врешь, когда не сказал, что по блату меня запихнул работать на эту фирму!

Мой голос взметается высоко вверх и рвется, на визгливых интонациях. Рвется, как пересушенная бумага.

— Нет! Не буду я тебе верить! Не буду.

— Я не соврал, милая моя девочка. Я умолчал. Во благо. Это разные понятия. Помог тебе устроиться на тепленькое местечко, с хорошей оплатой. Отсидев на этом местечке год умничкой и даже ничем и никак себя не проявив, ты получишь очень весомую строчку в своем резюме. Госкомпании сейчас в цене, станешь более ценным спецом на рынке услуг. Разве плохо? А если хорошо себя покажешь и это отметят, то такие дела пойдут… Ты же себя хорошо покажешь, верно? Ты привыкла быть умницей! — говорит он, сжав пальцами столешницу. — И с мамой… Я тебе не соврал, Сафия. Ей ставили подозрение на онкологию, и мы ни одного врача сменили, пока нам не сказали, что можно обойтись и без химии. Сколько раз мы в столицу мотались! Жили как выездные… Потому что у местных не хватает кадров, настоящих специалистов не хватает. Им проще закатать всех под громкий диагноз и травить химией, чем разбираться. Так что нет, милая, я тебе не соврал.

— Просто забыл сказать, что онкологии нет!

— Забыл сказать. А ты говорить-то со мной хотела, а? Давай-ка мы с тобой по пальцам пересчитаем, сколько разговоров у нас с тобой было? — нагнетает.

Он навис над столом темной фигурой, и у меня такое чувство, будто он даже стал больше и выше, чем есть на самом деле.

— Ты меня игнорировала, ты не хотела меня слышать, ты общалась со мной, только вынужденно перебрасываясь ничего не значащими фразами только в присутствии других!

— Очень удобно. Но я… Я все равно тебе не верю. Вот так. Таир не смог бы мне так соврать.

— Я скинул тебе ссылку на страницу одной из его сестер. Она хвасталась своим днем рождения. Там есть милый момент, когда братишка дарит сестре роскошный подарок, а рядом стоит его жена, и сестричка благодарит семью брата, потом слово предоставляется жене брата… Видео, кстати, снято в этом году. Конец лета. Ты посмотри-посмотри, видео очень информативное.

— Да пошел ты. Я все равно тебя ненавижу! И презираю за то, что ты сделал… — выпалила я, убегая.

Так спешила, что выскочила на крыльцо в домашних тапочках, путаясь в рукавах парки. Мягкая подошва тапочек скользит на снегу, крыльцо еще не очищено, как следует, но поверхность хорошо утоптана.

Я поскользнулась и взмахнула ногами, как танцовщица кордебалета.

Темнеющее небо с яркими звездочками бултыхается над моей головой и падает сверху, бросая пригоршни снега в лицо.

Затылок пронзает острая боль, вязкая кровь растекается на языке.

— Ма-а-ам! Ма-а-ам! Сафия упала! Скорую вызови! — вопит сестра.

— Все хорошо. Просто дай мне подняться и все… Дай мне подняться, — едва ворочаю онемевшим языком.

Кажется, я здорово его прокусила.

— У тебя кровь. Лежи. Вставать нельзя! Мам, чего вы там возитесь?!

***

В больнице

— Сотрясения нет, но до утра лучше полежать под наблюдением врача, — тихо говорит мама, присев у постели. — И тебе лучше сейчас помолчать, пока язык заживет. Что на тебя нашло, Сафия? Какая муха тебя укусила?

Она поправляет подушки подо мной и расправляет складки одеяла.

— Ты же умница у нас, и знаешь, что нужно держаться семьи. Всегда… Разве не этому мы вас учили, — вздыхает с тихой укоризной. — А ты кричишь и злишься, не даешь успокоиться никому… С отцом ссоришься.

— Он подлец. Вор. Мошенник и просто… Просто отвратительный муж! — выпаливаю я.

Господи, до сих пор сказать не могу, что у отца была интрижка с моей подругой. Причем, даже интрижкой назвать не получается. Это был полноценный, длительный роман. Я только позднее кое-какие даты сопоставила и поняла, что иногда поездки отца и краткие вылазки Олеси, например, в Дубаи на три-пять дней, совпадали по строкам. То есть, он ее еще и всюду возил, отдыхал с ней… В отелях селился и вообще!

— Не трогай мои отношения с мужем. Для тебя он, в первую очередь, отец, — отсекает мама. — И ты зря так на него наговариваешь. У него безупречная репутация и очень хорошие связи. Он просто не теряет свой шанс этим воспользоваться. Кому-то это не нравится. Я даже знаю, кому, — фыркает. — Просто власть меняется, приходят новые люди, и начинают грести все под себя. Вот увидишь, через год-полтора изменится даже глава района, и все утонут в новом кумовстве! Так работает система. Мы это видели уже не раз… Но твой отец знает, когда нужно вовремя выйти из игры, поэтому нас покусали и ничего не нашли. Мы готовимся к переезду, — говорит она. — В начале нового года. Как раз к тому времени закончат обновлять ремонт в доме, который мы купили в Вене, а еще там есть хороший врач для Аделины. Мы больше года ждали к нему записи… И у тебя контракт закончится к этому сроку. Не продлевай его, — советует мягко.

Мама прямо не говорит, но я по косвенным словам понимаю, что она в курсе многих делишек отца, поэтому была так спокойна, когда пришла в себя. Да, не ожидала, что их начнут трясти так внезапно. Может быть, даже людишки, которые должны были вынюхивать и предупреждать о подобном, ничего не сказали и были сами не в курсе. Но итог именно такой: мама спокойно рассуждает о переезде и как будто даже гордится тем, что органы обломались с обвинениями в сторону отца…

— Я хочу побыть одна.

— Аделина хотела с тобой увидеться. Удели ей две минуты и можешь выпить свое снотворное. Мягко успокоит и позволит заснуть. Дай себе шанс просто успокоиться, Сафия. Мы все на нервах, это нормально в такое непростое время. Самое главное — держаться семьи.

Ласково поцеловав меня в щеку, мама освобождает место для сестры. Аделина, как всегда, чуточку бесцеремонна.

— Разве не я должна валяться на больничной койке? Это вообще-то моя работа, быть больной и смотреть, как все вокруг бегают! — говорит она, опустив на тумбу мою сумочку. — Тебе, кстати, постоянно кто-то звонил. Номер был не подписан, — протягивает мой телефон.

Мне хватает одного взгляда на номер, который я знаю наизусть, чтобы понять: звонить Таир.

Очнулся!

Спустя энное количество дней соизволил выйти со мной на связь.

И я вдруг понимаю… Ловлю те же самые интонации его поведения со мной, как отец командовал Олеське: «Не звони!»

Я думала, у нас тайный роман, потому что он — мой босс.

Поболтав немного с сестрой, спрашиваю, знает ли она о готовящемся переезде.

— Я догадывалась, но ни в чем не была уверена до конца. Вена? Помнишь, как там классно? Блин, это круто! — радуется.

Хоть кто-то радуется.

Сестра уходит. Таир звонит… Я не могу себя заставить ответить ему.

Перед глазами висит сообщение от отца. Наша переписка после того, как я узнала о его романе с Олесей, стала односторонней. Он, как и всегда, желал мне доброе утро, хорошего дня, мог спросить что-то, но я не отвечала. Он все равно писал…

Но последнее сообщение отца — не банальное «как дела, доченька?». Я открываю ссылку и черная безнадега растекается внутри горечью еще до того, как я поняла, что отец прав.

Потом я еще долго-долго лазила по всем страницам родственников и друзей семьи Валидовых, и на всех семейных торжествах Таир присутствует со своей женой.

У нее, кстати, страничка закрыта. Но я быстренько подписалась со своего фейка…

Я погрузилась по уши в ее страничку и потом выныриваю дохлой рыбешкой, которая всплыла брюхом вверх, потому что понимаю: их браку больше десяти лет!

Страница у нее сдержанная, никаких откровенных платьев, разрезов или поцелуев на показ, но теплое семейное счастье и довольство собственной жизнью чувствуется в каждой фотографии, есть даже видео, где Таир задувает свечи на свой день Рождения, и она ласково его называет «мой дорогой…» У них теплое, живое общение.

Перед глазами мелькают фото, видео…

Одно из них западает надолго: она танцует, как у них положено, сдержано, плавно, Таир лихо нарезает дерзкие, зажигательные круги вокруг нее.

Глаза жжет, сердце становится пеплом…