Глава 56

Сафия

Почему он не кричит? Должен же кричать! Должен…

— Что-то не так? — шепчу едва слышным голосом.

Голосовые связки издают хрип и набор с трудом различимых звуков вместо понятных слов.

— Малыш… Мой малыш!

Пытаюсь встать, если бы остались силы.

— Куда? — меня удерживают на месте.

Кручу головой из стороны в сторону и, наконец, вижу его, своего сыночка, над ним возятся врачи, делают какие-то манипуляции. Глаза заливает горьким потом, сердце будто вырвали из груди. Оно тоже замерло в ожидании.

Внезапно я различаю звук… Покряхтывание едва слышное.

— Вот и голосок подал. У-у-у-у, какой сердитый. Одолжение сделал! — смеется врач.

— Это он?! Он?! Это был его голос?

Выдыхаю с облегчением. Но ненадолго! Я же родила раньше срока, и мальчишка мой жутко крохотный. Мне страшно: как я возьму его в руки… такого кроху?!

Вдруг что-то не так?!

— Все в порядке?! Скажите, что с ним все в порядке…

***

Роды на тридцать шестой неделе беременности считаются преждевременными, но детки на таком сроке считаются с легкой степенью недоношенности.

Я повторяю про себя снова и снова слова врачей, их рекомендации. Ожидаемо, лезу на форумы и то погружаюсь в пучину отчаяния, то выплываю, приподняв голову с надеждой на счастливый исход.

Сорок шесть сантиметров, два килограмма пятьсот семьдесят грамм…

Эти цифры я запомню на всю свою жизнь.

Так же как часы, проведенные возле отделения для недоношенных деток. Моему сыну повезло, у него легкая степень недоношенности, и ему оказалось достаточно поддержание лишь оптимальной температуры и влажности воздуха. Дышать он умеет самостоятельно…

Смотрю на своего кроху, одетого в носочки, шапочку и варежки, и сердце сжимается от нежности и любви.

— Литвинова. Снова ты? Не съедят твоего богатыря, — прогоняет медсестра.

Богатыря, ага… Крошечка!

— Имя-то придумала? Или так и будет лежать безымянным.

— Имя папа должен был придумать. Не могу до него дозвониться, — сообщаю сухо, стараясь в очередной раз не разреветься.

Причин для слез и так хватает: прошло три дня, у меня нет грудного молока, и нет весточек от Таира!

— М-м-м-м… Не можешь дозвониться? На подлодке он, что ли? Или командировочный в опасные зоны?

— В командировке, — соглашаюсь, чтобы не молчать.

— Главное, чтобы вернулся. Из командировки… А то у моей сестры жених перед родами так поехал на заработки в другой город и не вернулся… Дочурке уже пять, другого дядю папой зовет…

От таких слов я все-таки убегаю! Не выдержав напора… Итак слишком много всего: ребенок родился раньше срока, его кормят смесью, а не грудным молоком. У меня нет собственного жилья, квартира черти пойми какая… Никак не обставленная, полупустая, ничего не готово к жизни с малышом, даже распашонки и те купили, что придется…

Чужие люди!

О господи, какой кошмар… Я как будто беспризорница какая-то, бомжиха или бродяжка…

Такой уязвимой и несчастной я себя еще никогда не чувствовала.

Наверное, поэтому я, отчаявшись в очередной раз дозвониться до Таира, решилась довериться хотя бы подруге…

Олеся пообещала приехать сразу же.

***

Позднее

— Литвинова, ну что… Безымянный твой ест как не в себя! — снова улыбается мне медсестра. — Такими темпами он обычных малышей перегонит со свистом!

— Кстати, имя у него есть.

— О как, командировочный объявился?

Нет, не объявился… И, пожалуй, не буду я его ждать. Не знаю, что случилось и случилось ли вообще…

Неужели Таир мог бы бросить меня в такой момент? После такой близости?

Или это ничего не значило?!

Я совсем не понимаю, что с нами творится, и есть ли вообще мы — там, где я и Таир. Может быть, нет и никогда не будет, а есть только мы — я и сынишка, которого я решила назвать Самир.

Сначала придумала, соединив начальные буквы своего имени и чуть-чуть букв от имени Таира. Потом узнала, что есть такое имя — Самир… Надо же, как хорошо совпало.

Мне нравится, как звучит. И я надеюсь, что у Таира были серьезные причины мне не ответить…

Иначе он просто недостоин был даже знать, что у меня родился сынишка!

***

Таир

— Ты бы отлежался еще немного… — ворчит Муса.

— Молчи.

— Это похищение раненого. Мне по шапке настучат.

— Издеваешься?! Бля, я тебя сейчас убивать буду, — рычу едва слышно.

Вдохнуть-выдохнуть…

Поймать точку спокойствия и баланса, чтобы не рухнуть.

Перед глазами летают мушки. Надо поймать самую… самую, сука, неподвижную, и сосредоточиться на ней, пока сознание плывет в жарком мареве после ранения.

— Поверить не могу, что ты не был у Сафии. Как так… Неужели тебе не доложили, что Сафия рожать надумала… раньше времени! — спрашиваю с отчаянием.

Я увидел сообщение от нее спустя неделю с лишним!

Волосы дыбом встали от ужаса. Запоздало вспомнил ощущение тревоги и чего-то смутного, витавшего в воздухе. Выходит, дело было не только в интуиции, которая нашептывала, что задержание пойдет не по плану.

Хорошо, хоть с удачным исходом. Или мне было бы не сносить головы на плечах!

— Нужно было либо твой зад вытаскивать, либо на СМС-ки о роженицах отвлекаться. Я выбрал спасать твой зад из передряги и смертельной опасности. И если бы не это… сейчас я бы уже утешал твоих родителей и говорил, что ты погиб с честью, служа родине!

Муса посодействовал более скорому разбирательству, пока я был в отключке. Но к Сафие он не наведывался, и я даже представить себе не могу, как она себя чувствует — одна, в чужом городе. Без поддержки!

— Я говняный отец. Самый худший.

— Да, — кивает Муса.

Внутри мелькает мысль, он мог бы меня подстраховать, но… я тут же сам себя обрываю — это мой косяк, мой жестокий проеб, и я должен понести за него ответственность, как за весь тот пиздец, в котором живет Сафия последние несколько месяцев нашего знакомства.

У нас и хороших, сладких моментов не было, если так посудить…

Я многое ей задолжал. Неимоверно много.

— Вдруг она видеть меня не захочет? — озвучиваю вслух свой самый главный страх.

— Правильно сделает.

Пиздец, никакой поддержки.

Едва тащусь…

Кажется, не дойду никогда. Отдыхаю каждые два-три сделанных шага…

Меня кто-то зовет по фамилии:

— Валидов?