Глава 16 Вдвоем

Даян

Я помню вкус нашего самого первого поцелуя с Дамианой. Он у обоих был первым, несмотря на жизнь до того. Сладость нежности, невинности, пробужденного желания, жара страсти и ошеломляющего понимания, что мы нашли друг друга — запомнил навсегда. Может, раньше наши судьбы текли в разных мирах, это не стало помехой. Теперь мы вместе. Никто этого не изменит!

Я подошел к ней, замершей у панорамного окна в белой гостиной. Такая хрупкая и одновременно сильная! И только моя!

Она пахла фруктовым гелем для душа, и я с трудом подавил разочарованный вздох. Не хочу, чтобы химические нотки терзали мой нос, хочу наслаждаться истинным ароматом моей адаи. Зато волосы, еще влажные, поднятые вверх и небрежно закрепленные карандашом, открывали ее изумительную шею. Прилипшие к ней завитки волос дразнили меня, вызывая такой прилив желания, что темнело в глазах.

Я прикоснулся к одному из них пальцем, и прядка затрепетала, доверчиво скручиваясь колечком. Со стоном припал к шее Дамианы поцелуем, чувствуя, как она подставляет мне ее, желая продолжения. Обхватил тонкую талию, прижал любимую к себе, напомнив себе, что должен быть очень и очень осторожным — ведь она человек.

— Так как ты меня нашел? — неожиданно спросила моя синеглазая мучительница.

— Милана, дочь Кадорского, продала мне эту информацию, — шепнул на ушко моей любопытной и легонько прикусил мочку. — Отец хотел выдать ее замуж, девица решила сбежать, и тут подвернулась удачная возможность стрясти деньжат с одного дракона, который на все готов был пойти, чтобы вернуть возлюбленную.

— И сколько же я стою? — Дамиана вдруг развернулась в кольце рук и посмотрела мне в глаза.

— Ты бесценна! — выдохнул и накинулся на ее рот, не в силах сдерживать стоны.

Но по напряженным губам понял, что слишком тороплюсь.

Я отстранился, затуманенным взглядом заглянул в лицо синеглазки, нежно и бережно обхватив его ладонями, будто драгоценный бутон диковинного цветка.

— Что не так, любимая?

— Боюсь. — Выдохнула она, и пришла моя очередь напрячься.

— Меня? — спросил тихо, с замиранием сердца ожидая ответа.

— Себя, Даян. Боюсь, что утону в тебе, а потом стану не нужна. А сама уже… — голос дрогнул. — Уже не смогу без тебя.

— А если я скажу тебе, что и сам мучаюсь от такого же страха?

— Ты? — переспросила, так искренне удивившись, что даже стало обидно.

Неужели не видит, как сильно я люблю и хочу ее?

— Только я уже утонул в тебе, навсегда. И если стану не нужен…

— Даян! — глаза моей мучительницы засияли.

Тревога ушла из них, осталось лишь через край льющееся желание. Оно скользнуло тонкой ниточкой слезинки по щеке. Я поймал эту капельку на палец и слизнул ее, ощутив солоноватый всплеск на кончике языка. Такой же вкус у ее бутончика, там, внизу. Помню его и жажду ласкать этот цветок снова!

Я завладел ее губами, прижав строптивицу к себе. Сладкий стон Дамианы вырвал из моей груди торжествующее рычание. Она меня хочет! Ошеломляюще приятно это осознавать! Так же, как и ласкать любимую, гладя тело, податливо льнущее ко мне. Кончик ее языка раздразнил меня так, что готов был взять ее прямо в гостиной. Но сдержался, подхватив на руки и быстро зашагав в спальню.

Поставил ее на ноги перед кроватью, потянул поясок халата, вновь не смог развязать и зарычал обиженно, не отрываясь от поцелуя.

— Не бурчи, — отозвалась со смешком, помогла развязать, и шелковая тряпочка, проскользив по ее телу и упав на пол, лужицей растеклась у ног.

Белья на моей синеглазой не было, и я отступил на шаг, лаская ее восхищенным взглядом, полностью обнаженную. Тонкие изящные ключицы, небольшая грудь идеальной формы с ягодками сосков, тонкая талия, округлые бедра и длиннющие ножки. Она прекрасна! Кожа светилась изнутри жемчужным сиянием, но все затмевал свет глаз моей адаи — манящей меня к себе, обещая все удовольствия мира, всех миров!

Я рывком прижал любимую к себе, смял ртом губы, покрыл поцелуями шею, положив руки на спину, заставил Дамиану выгнуться навстречу, предлагая мне изысканное лакомство. Мои ягодки! Рыча, поласкал их, наслаждаясь сладким вкусом, потом опустился перед девушкой на колени. Пальцы коснулись шрамов, и она вновь вздрогнула.

В озерах глаз протаяло смущение, а потом решимость. Любимая развернулась, и ее спина оказалась у меня перед глазами, как и шрамы на пояснице. Дамиана напряглась, когда я погладил кончиками пальцев змейки, которые извивались, спускаясь на крестец.

— Тебе… — она судорожно сглотнула, но заставила себя договорить, — не противно?

— Нет, — отозвался спокойно.

— Но они ужасные.

— Не ужасные. И они — часть тебя. Поэтому я люблю и их тоже.

Поцеловал осторожно, провел по ним кончиком языка, потом спустился поцелуями на сочную попку. Тут же отозвавшись, она покрылась мурашками. Одно удовольствие гладить ее, такую чувствительную! А эти ямочки, они просто сводят с ума!

— Я ревновать начну, — Дамиана покосилась на меня через плечо.

— Прости, увлекся. Не ревнуй, нам с твоей упругой задницей надо было познакомиться поближе!

— У меня не только она есть, — рассмеявшись, девушка развернулась.

— С удовольствием познакомлюсь со всем, что у тебя имеется! — я встал, схватил ее в охапку и, уложив на кровать, накрыл своим телом.

— Сначала я окажу гостеприимство тому, что есть у тебя, — она ухмыльнулась и, облизав губы, начала расстегивать пуговки на моей рубашке.

— Весь твой, — хрипло отозвался и приподнялся, впервые в жизни тая от того, что женщина снимает с меня одежду.

Она не торопилась, хотя прекрасно видела, что я изнываю от желания. Дразнит, мучает, взводит до предела. Моя адаи, самая желанная женщина во всех мирах! Сквозь стиснутые зубы втянул воздух, когда ее ладошки погладили грудь, кончиками пальцев спотыкаясь о розовые рубцы, которые остались на память о Мяснике. Я вгляделся в задумчивое лицо Дамианы, вдруг забеспокоившись, что ей они неприятны.

— Ужасно выглядит, да?

— Вовсе нет, — просияла нежной улыбкой и провела рукой ниже, к пупку.

Напрочь забыв о шрамах, протяжно выдохнул, чувствуя, что еще немного, и будет конфуз. А мучительница, не подозревая о том, чего мне стоит сдерживаться, погладила живот и, накрыв ладонью бугор в брюках, посмотрела в мое лицо.

— Да-ми-а-на, — прерывисто выдохнул в такт ее сжимающим каменную плоть пальчикам.

Она не спеша расправилась с ремнем и пуговицей, потянула вниз язычок молнии. Я зарычал, когда любимая выпустила наружу член. Погладила, сжав, и сам подался к ней, не в силах противостоять мощной вспышке желания. Прижал к кровати, смял губы жестким поцелуем и рывком вошел в нее на всю длину, мощно, взяв полностью.

— Даян! — простонала в голос.

Отстранился, из последних сил сохраняя остатки самоконтроля, но она тут же притянула меня обратно.

— Я хочу тебя, — прошептала прерывисто, раскрываясь для меня еще сильнее.

— Ада-и, — хриплым стоном сорвалось с губ.

Она заглушила его поцелуем. Сжала упругой обжигающей влажностью, выбив из груди воздух, требовательно и так сладко! Начала движение бедрами. Мокрые лепестки заскользили по моей плоти, готовой тут же взорваться, излиться в нее с рыком, делая эту женщину моей навсегда.

Я вжал ее в постель, наращивая темп, проникая все глубже, яростнее, чувствуя ответные порывы моей стонущей любимой и теряя голову от этих звуков. Сумрак комнаты наполнился нашими криками, тяжелым дыханием и дразнящим ароматом страсти.

— Даян! — любимая притянула меня к себе за плечи, обняла, изогнувшись в моих объятиях, коготки впились в спину и под яркий крик располосовали ее глубокими царапинами.

Я вторил моей адаи протяжным стоном сквозь сдавленное рычание. И, когда она расцвела подо мной мощной вспышкой наслаждения, сжимаясь вокруг моей плоти огненными кольцами, и сам отдался нашему удовольствию, из последних сил ускорившись, задыхаясь и прижавшись к ней как можно теснее.

— Люблю тебя, — прошептал, очнувшись после мощной вспышки и ощущая, как моя плоть сладко екает в Дамиане.

Открыл глаза и прижался к любимой, лаская взглядом лицо, на котором сияла легкая полуулыбка. Поцеловал манящие губы, погладил по щеке и почувствовал, как ее руки обвились вокруг шеи.

— Даян, — выдохнула, заглянув в глаза. — Это было… — широко улыбнулась. — Слов нет!

— Я потерял контроль над собой, — повинился, ругаясь на свою несдержанность. — Прости, любимая.

— Прощаю, — томно мурлыкнула и погладила по волосам. — Мы идеально друг другу подходим!

— Ты сомневалась?

— Ну, проверить не мешало! — хихикнула.

Синие глазищи маняще заблестели.

— Нахалка! — рыкнул, прижав ее к постели.

— Пусти! — начала брыкаться, смеясь.

— Никуда не пущу!

— Даже в ванную?

— Что тебе там делать?

— Ты не поверишь, мыться! — рассмеялась.

— Незачем.

— Почему это? — изогнула бровь.

— Потому что я намерен продолжить тебя пачкать.

— Дааа?

— Да! И при этом хочу чувствовать только умопомрачительный аромат и вкус твоего тела! Никаких гелей и шампуней!

— М-м-м, какие планы! — погладила меня по щеке, выбив из груди стон. — А подробнее расскажешь?

— Зачем тратить время? — взял ее запястья и завел за голову. — Лучше сразу приступить к делу!

— Как скажешь, мой страстный повелитель! — изобразила покорность синеглазка. — Приступайте, я вся ваша!

— Моя, — кивнул и поцеловал в шею. — Только моя! — спустился ниже, к моим ягодкам, которые сами прыгали в рот, моля о ласке. — Навсегда!

Дамиана

Меня разбудили поцелуи. Горячие, влажные, нетерпеливые, обрамленные горячим дыханием, покрывающие шею, плечи, лопатки. И руки, которые гладили везде, и тело отзывалось — пело, стонало, тянулось к ним, жаждало снова принадлежать тому, кто показал мне, что такое любовь.

Даян прижался грудью к моей спине. Покатал между пальцами нежно ноющий сосок. Накрыл ладонью между ног, где уже было бесстыдно мокро и горячо, провел пальцем вдоль клитора, послав разряд удовольствия, от которого я застонала в голос.

— Прости, не удержался, разбудил, — прошептал, лаская сначала одним пальцем, а потом всей ладонью.

Прошептала в ответ что-то невнятное, и он усмехнулся, начав покрывать шею россыпью поцелуев. Но долго это не продлилось — вырвав бесстыдными ласками стон из моего рта, развернул к себе лицом, уложил на спину, требовательно прижался и накрыл мои губы своими.

Жадно дыша мной, срывал поцелуи, сцеловывая тяжелые выдохи, гладил везде, куда мог дотянуться, обжигая властными прикосновениями. Он дрожал от нетерпения, и понимание этого тягучей патокой удовольствия растекалось в душе, заставляя ликовать ту сердцевину, которая являлась моей женской глубинной сутью.

Я забыла про нее, запретила проявляться после предательства мужа, задвинула так глубоко, как только могла. И вот теперь, освобожденная от навязанных оков моим страстным драконом, она широко раскинула крылья, отправившись в извечный полет.

В моей жизни был секс. И неплохой, как я считала. А оказалось, что не было ничего, ровным счетом ничего! Ведь сравнивать то, что дарил мне любимый, с тем, что имело место в прошлом, значило поставить в один ряд хорошо откормленного гуся и неземную, сотканную из солнечного света изящную Жар-птицу.

Даян прижал меня к себе еще крепче, впился в мой рот, грубо поцеловал — на грани ласки, перетекающей в легкий оттенок боли, прикусил кожу на шее, как самец, заявляющий свои права на самку, и от этого контраста я рассыпалась на мириады звезд — ярких, пылающих, царапающих изнутри душу.

— Даян! — застонала в голос, ведь казалось, еще немного, и сердце не выдержит этих взрывных ощущений, застонет, задрожит, как и я в объятиях любимого, раскалится добела. Слишком хорошо, так не может быть на самом деле!

Он поймал мой выдох губами, втянул его в себя, жадно раскрыв трепещущие ноздри.

— Еще! — хрипло приказал и продолжил ласкать изнывающее от желания тело.

— Хочу тебя, — прошептала сбивчиво.

— Дааа! — он пил стоны с моих губ, и я чувствовала, как любимый пьянел все сильнее.

Когда мы оба не могли уже сдерживаться, дракон вошел в меня. На этот раз медленно, но так же глубоко, до самого предела, вжался так, что я не смогла шелохнуться, но все же сжала его истекающим горячими соками женским естеством.

— Да-ми-а-на! — выдохнул мужчина в такт ударам бешено стучащего сердца.

— Вся твоя, — прошептала, бесстыдно раскрываясь ему навстречу.

— Ада-и, — хриплым стоном сорвалось с его губ, и они снова набросились на мои, даря удовольствие.

Яркое, бурное — до боли, сладкой, заставляющей накалиться все нервные окончания в моем теле. Моем ли? Вряд ли. Оно целиком и полностью принадлежит ему, жаждет единения с ним, подчинения, растворения в нем.

Даян сплел свой язык с моим и начал движение бедрами — быстрое, яростное, нетерпеливо подчиняя меня себе, поглощая, заявляя права — отныне и навсегда. Наши тела срослись, души перепутались — так тесно, что теперь не разобрать, где кончаюсь я, где начинается он. Невероятное ощущение наполненности огненными мурашками прокатилось от макушки до пяток.

Я подалась навстречу любимому, ответными движениями встречая мощные толчки его плоти во мне. Изогнулась, запрокинула голову, вцепилась в перекладину на спинке кровати и, закричав, взорвалась фейерверком наслаждения в руках моего дракона.

Его ответный сдавленный рык перетек в протяжный стон. Подхватив меня, Даян забился в судорогах удовольствия, взорвался во мне, обжег пиком своего блаженства, и рухнул без сил, тяжело дыша и растворяясь в дымке ускользающего от нас призрачного рая.

Мы все гонимся за ним, настигаем на считанные секунды, а потом остаемся опустошенными, как рыбы, выброшенные на берег жестокими волнами равнодушного океана. И тут же начинаем мечтать о новой попытке догнать вечно ускользающую иллюзию бесконечного счастья…