Глава 18 Притирка

Даян

Что это было?!

Я остался стоять у захлопнувшегося лифта, как придурок. Искренне не понимаю, почему она обиделась! Что в моем мире, что в этом, мужчины содержат своих женщин. Дамиана — моя адаи, а значит, я должен заботиться о ней, защищать. Что ее рассердило? Впервые вижу женщину, которую унизило бы то, что ей дали денег! Зарычал, сжимая кулаки. И почему именно мне досталась такая?!

— Сбежала твоя человечка? — раздался сзади насмешливый голос.

Человечка? Это кто-то из своих.

Я развернулся и посмотрел на молодого парня. Что-то в нем показалось знакомым. В чертах надменного лица проскользнуло мимолетное выражение, которое уже где-то видел.

— Мы знакомы? — сухо осведомился я.

— Нет, к счастью. Но ты чуть было не вошел в мою семью.

Младший Кадорский, понял тут же.

— А потом опозорил папашку, — парень прищурился.

Между век на мгновение мелькнула игла драконьих глаз.

— Он получил, что хотел, — ответил я, пытаясь унять раздражение.

Да где же этот чертов лифт? Почему его приходится так долго ждать?!

— Над ним все смеются, гад! — выплюнул младший Кадорский.

— И поделом — после того, как он похитил мою женщину!

— Плохо охранял, раз ее у тебя смогли похитить! — презрительно бросил наглец. — Может, мои люди сейчас как раз засовывают твою человечку в мою машину? Уж я-то уговаривать не буду, поимею ее тут же!

— Мразь! — во мне полыхнул гнев, затмив разум.

Кулак тут же врезался в лицо парня. Он упал, но вмиг вскочил, бросился на меня.

— Я ее так оттрахаю, что о тебе и не вспомнит! — прорычал мелкий гаденыш.

— Я тебя убью! — снова бросился на него. — Всю твою семейку уничтожу, мерзавец!

Подоспевшая с двух сторон охрана разняла нас. С трудом успокоив клокочущую внутри ярость, я бросился за Дамианой. Это было важнее наглого Кадорского. С ним еще успею разобраться. Нагнать мою беглянку удалось только дома. Шустрая какая!

— Постой! — обнял со спины, прижал к себе.

— Отпусти! — рыкнула зло.

Кто из нас дракон?

— Выслушай, зараза моя невозможная, — выдохнул на ухо, чувствуя, как внутри сходит с ума хищник.

Страх потерять ее, внезапный побег заставил его проснуться. Даже не видя себя в зеркало, и так чувствую, как по лицу идут волны проявляющейся чешуи. Если девушка продолжит так брыкаться, я пораню ее когтями, чего желаю меньше всего!

— Я не хотел тебя обидеть, Дамиана, — сказал тихо, сделав глубокий вдох, чтобы успокоить беснующегося внутри дракона.

— Но обидел, — тихо отозвалась она.

— И мысли такой не было.

— Мыслей у тебя вообще не было! — язвительно отозвалась. — Твои драконицы, может, и рады быть содержанками, а я нет!

— Понял.

— Сначала деньги, а потом что? Увеличь губы, задницу сделай побольше, сиськи тоже. Одевайся в дорогие тряпки и прочее? Мне такое даром не надо!

В голосе проскользнули нотки слез. Я развернул ее лицом к себе и увидел заплаканные глаза и мокрые от слез реснички.

— Любимая, мы просто привыкаем друг к другу, понимаешь? — чувствуя, как все внутри сжалось, прошептал я. — Притираемся. Не хочешь брать карту, не бери.

— Не возьму! — синие глаза полыхнули решимостью.

— Уже понял.

— И с работы не уволюсь. Я люблю работать, общаться с людьми.

— Хорошо, я к этому привыкну.

— И не ревнуй к каждому мужику в радиусе ста километров.

— Постараюсь.

— Спасибо, — она провела рукой по моей щеке. — Прости, что наехала на тебя. Очень обидно было, вот и сорвалась.

— Позволишь извиниться? — едва смог выдохнуть я, когда все внутри скрутило диким желанием.

До одури хочу ее, в нее!

— Попробуй, — губы сложились в дразнящую улыбку.

Явно у меня украла этот жест! Осознание горячим взрывом опалило сердце. Я прижал Дамиану к себе и, целуя, внес в ее спальню — та первой попалась на пути. Усадил мою злюку на столик, расстегивая пуговки. Она сразу принялась за брюки. Звякнула пряжка ремня, и они упали на пол. Сдернул трусы и еще шире развел ножки самой желанной женщины на свете. Отвел трусики в сторону, намереваясь войти в нее, и тут…

В моей жизни бывало всякое. Но точно не такое. Я замер, почувствовав, что в задницу впились острые кинжалы. Сделал шаг назад, повернулся боком и увидел в отражении зеркала, что с моей пятой точки свисает кот!

— Дуся! — вскричала Дамиана.

Это не Дуся, это Люцифер самый настоящий!!!

Подбежав ко мне, она обхватила пушистого паразита, но тот зарычал и довершение всех бед впился в мой многострадальный зад еще и зубами!

Девушка с силой дернула его на себя, и я взвыл — в голос, от переизбытка ощущений. Кот завопил в унисон со мной, будто не хотел отпускать добычу, но от меня все-таки отстыковался. Извиваясь, как бешеный червяк, это чудо вывернулось из рук моей адаи и, шмякнувшись на пол, тут же скрылось под кроватью.

Дамиана расхохоталась.

— Очень смешно! — обиженно отозвался я, любуясь в зеркало на расцарапано-покусанную задницу.

— Прости, — все еще хихикая, повинилась синеглазая заноза. — Он меня защищал. Думал, ты напал на его хозяйку!

— Защитничек! — я покосился на кровать, из-под которой неслось рычание и обиженное мяуканье.

— Тебе еще повезло, что он не вцепился в… — негодяйка снова хихикнула, — в жизненно важные органы, скажем так!

Тоже верно, признал я.

— Храните гениталии в недоступном для животных месте. Ложись, — Дамиана взяла аптечку и кивнула на постель. — Надо обработать раны после твоей схватки с саблезубым тигром!

— Вот вылезет из-под кровати, я его тоже покусаю за …опу, — пробурчал я и лег на покрывало.

— В каком-то смысле Гадусик отомстил тебе за то, что ты обидел его хозяйку, — философски заключила Дамиана, начав чем-то мазать ранки на моей заднице. — Больно?

— Больше обидно. Я унижен перед любимой женщиной.

— Переживешь, — она вновь хихикнула.

— Весело тебе?

— Ага, я впервые мажу зеленкой драконий зад, пострадавший от кота! Может, сфоткать? Не все мне быть звездой youtube! Пора и твой зад там засветить!

— Я тебе сфоткаю! — рыкнул, перевернувшись на спину и потом подмяв нахалку под себя.

— Измажешь ведь покрывало зеленкой!

— Да и все равно!

— И правда, — она обняла меня и потянулась за поцелуем.

Что со мной делает эта женщина! Даже с покусанной …опой могу думать только о ней, о ней одной! Багровые небеса!!!

— Опять сбегаешь? — я сел на кровати и обхватил Дамиану за талию. — Только что рассвело ведь!

— Сырников хочу, — ответила она. — И кофе.

— А меня?

— И тебя, — кивнула, — но после сырников и кофе!

— Безобразие, — я с удовольствием втянул носом аромат ее кожи. — То есть, мне осталось только третье место?

— Учитывая, что я еще туалет жажду посетить, то у тебя максимум четвертое место! Пусти, — она выбралась из моих объятий и, как есть, нагая, пошла вперед.

Сдавленно рыча, проводил ее зачарованным взглядом, любуясь точеной спиной, ямочками на крестце, аппетитной круглой попкой и длинными стройными ножками.

Даже змейки шрамов на жемчужной коже моей адаи и то великолепны! Они ей идут, подчеркивают характер, говорят о пережитых испытаниях и намекают, что эта женщина со всем справится. И всех заставит играть по своим правилам.

Впервые в жизни я готов подчиняться, слушаться, уступать — причем, с удовольствием. Никогда не смог бы представить, что позволю кому-то вить из меня веревки — особенно, существу женского пола. А Дамиане разрешу все, что она пожелает.

Я увяз в ней, увяз окончательно и бесповоротно! И мне это безумно нравится!

Когда я вошел на кухню, аромат сырников и кофе уже раздразнил мой аппетит. Замер на секунду, любуясь Дамианой, порхающей около стола. Она мурлыкала под нос какую-то песенку, выкладывая в пиалы вишневое варенье. Поймала пальчиком последнюю каплю из банки, облизала его, зажмурившись. Мое сердце взорвалось, окатив горячей волной желания, любви, нежности и счастья.

— Люблю тебя, — прошептал, обняв ее сзади и уткнувшись лицом в шею.

Она промолчала. Я поцеловал бьющуюся под кожей жилку и напрягся. Дамиана ни разу не говорила, что любит меня. Даже в ответ на мои признания, как сейчас. И во время занятий любовью кричала сквозь стоны мое имя, но не эти самые важные слова.

Так, я идиот. Нахмурился, пытаясь успокоить череду мыслей. Но не удалось. Я мужик, мне стыдно загоняться такой ерундой! И все же не могу прекратить об этом думать. Лучше узнать правду, чем накручивать себя — возможно, без причины.

— Дамиана, хочу кое-что спросить, — сказал, развернув ее лицом к себе. — Ты…

— Какая идиллия! — женский голос перебил меня.

Я посмотрел на высокую брюнетку, которая вошла на кухню.

— Эюри?.. — потрясенно выдохнул, не сразу узнав.

Короткая стрижка с дерзкими рваными прядями пришла на смену длинным локонам. Да и от платьев не осталось и следа — вместо целомудренного наряда на ней были узкие, не оставляющие простора фантазии шортики, и майка с президентом — явно на голое тело, багровые небеса!

— Только не говори, что это твоя жена, — прошептала моя адаи.

— Нет, конечно, — пробормотал в ответ. — Знакомьтесь: Эюри — Дамиана.

— Я сестра этого прохвоста! — гостья расхохоталась.

Любит же эта паразитка эффектно появляться! Я отсюда ощущаю шлейф ее удовольствия. Как и бешеное сердцебиение любимой.

— Рада познакомиться, — сказала она, взяв себя в руки.

— А я не одна, — сестренка посторонилась. — Сюрприз!

На кухню вошел мой сын.

— Эдар?

Как он вырос! Всего полгода по земным меркам мы не виделись, а пятилетний малыш вытянулся мне по пояс!

— Здравствуй, папа, — он отвесил поклон, полагающийся в такой ситуации по правилам драконьего этикета.

— Папа?.. — стук только что успокоившегося сердца Дамианы снова заколотился в моих ушах.

Я понял, о чем она думает, по взгляду, который любимая переводила с меня на мальчика. Если есть сын, есть и его мама.

— Ну, вот семья и воссоединилась, — Эюри захлопала в ладоши, потом шлепнулась на стул и цапнула сырник.

Она в своей стихии, скандалы, разборки, выяснение отношений — ее любимая среда обитания, в которой девушке вольготно, как дракону в небе.

— Рада познакомиться, Эдар, — Дамиана протянула моему сыну руку.

— И я рад, миледи, — он осторожно пожал ее.

— Ты голоден? Садись за стол и угощайся, хорошо?

— Благодарю, миледи, — мальчик сел на краешек стула и начал пилить ножиком сырник.

Глянув на меня, моя адаи быстро вышла из кухни. Взгляд, который был куда красноречивее слов, велел мне идти следом.

— Объяснишь? — когда мы отошли достаточно далеко вглубь гостиной, спросила она.

— Это довольно долгий разговор. Ты на работу не опаздываешь?

— Даян! — в голосе прозвучала многообещающая угроза. — Кто мать этого ребенка?

— Сурэна.

— Всерьез думаешь, что имени мне достаточно? Кто эта Сурэна?

— Моя жена.

— Значит, я все-таки идиотка! — Дамиана прикрыла глаза. — Связалась с женатым, дура!

— Я вдовец, — притянул ее к себе. — Сурэна погибла во время покушения на моего отца.

— Соболезную, — моя адаи прищурилась. — Постой. Как давно это было?

Не женщина, а следователь!

— Почти четыре месяца назад по земному летоисчислению.

— То есть, ты, похоронив жену, уже через пару месяцев начал подбивать клинья ко мне?

— Выходит, так.

— Знаешь, кто ты?

— Импульсивный мужчина? — видя по лицу, к чему идет разговор, крепче прижал ее к себе.

— Потаскун ты чешуйчатый! — шлепнула по рукам. — Отпусти!

— Не отпущу. И ты прекрасно это знаешь.

— Пусти, сказала!

— Сначала — поговорим!

Я подхватил ее на руки и пошел в спальню. Там поставил изрыгающую проклятия фурию на ноги и встал у двери, перекрыв ей путь побега, заодно поглядывая в сторону окна, мало ли, она на все способна.

— Я на работу опаздываю! — бросила синеглазка, сложив руки на груди.

— Минуту назад, когда устраивала мне допрос, тебя это не волновало.

— Теперь волнует!

— Отлично, это как раз стимул закрыть свой ротик и выслушать то, что я тебе скажу. А потом отправиться работать.

— Говори, — рычанием донеслось в ответ.

Гарпия, а не женщина! Чертовски соблазнительная и желанная. А когда она такая разъяренная, так и вовсе вырубает напрочь все мои инстинкты, кроме основного! Сломанные крылья, я сейчас вовсе не говорить хочу! Но придется.

— Как и любой дракон, я был помолвлен сразу после рождения. Таковы наши традиции, Дамиана. Сурэна принадлежала другому клану, наш брак должен был скрепить договор между нашими отцами.

— Это не меняет того факта, что ты…

— Тихо! — теперь рыкнул я. — Не перебивай. Мы росли вместе, когда пришло время, поженились. Родился Эдар. Кроме брака и сына нас особо ничего не связывало, и отношений никаких, кроме дружбы и уважения, между нами не было. — Помолчал и добавил. — Я никогда не испытывал к Сурэне чувств, Дамиана. Как и она ко мне. Это был выгодный политический союз и только. Ты понимаешь?

— Понимаю.

— Спасибо. Поэтому, к своему стыду, я не испытывал горечи от потери супруги, когда мы с тобой встретились.

— Потаскун! — прошипела моя адаи. — Ты даже не сказал мне, что был женат!

— Когда я должен был тебе это сказать? — изогнул бровь. — Когда ты меня кофе облила? Сразу всю биографию выложить? Или когда полюбил тебя и думать уже ни о ком другом не мог? Я вообще не считал, что это важно и…

— Но это важно! — она заходила по комнате.

— Мне было важно другое.

— Говорю же, потаскун!

— Я тебя сейчас отшлепаю! И ты точно опоздаешь на работу!

— Только попробуй!

— Это вызов? — я ухмыльнулся.

— Нет, — отошла подальше.

— Ты сама далеко не безупречна, но все время извиняюсь почему-то я один! — бросил в сердцах, подстегнутый болью, которую причиняло дикое желание и понимание, что моя адаи в данный момент его не разделяет.

— Я своего замужества от тебя не скрывала.

— А про поклонника мне сообщила? Этого, розоносца своего? Ты с ним работаешь. Он твой шеф. Но поставить меня в известность ты не подумала.

— Серьезно? — брови этой синеглазой заразы уползли вверх. — С какого перепугу?

— Потому что он к тебе нагло клеится!

— Ко мне и сосед с десятого этажа уже два года клеится, и что? Об этом тоже надо было тебе сообщить?

— Из какой он квартиры? — я сжал кулаки.

— Даян, не смешно!

— Ему точно будет не смешно, когда наведаюсь к этому гаду в гости!

— Ящерица ревнивая, угомонись! Хватит вести себя, как последний придурок!

— Все, мое терпение лопнуло! — я схватил ее в охапку, сел на кровать и, уложив нахалку животом себе на колени, задрал халатик, обнажив такую сочную попку, что едва не застонал в голос.

— Что ты делаешь? — донеслось в ответ от извивающейся Дамианы, которая безуспешно пыталась выбраться.

— Я уважающий себя дракон. А ты обозвала меня, как только могла. Думала, тебе это сойдет с рук? Черта с два! — я шлепнул ее по заднице.

— Не смей! — возмущенно ахнула. — У тебя сын есть, его и наказывай!

— Мой сын прекрасно воспитан — в отличие от тебя, — я шлепнул ее еще раз, забыв о воспитательной цели и получая эстетическое удовольствие от того, как сотрясается упругая розовая плоть.

— Я… я Гадусику нажалуюсь!

— Он, как мужчина, поймет меня! — ладонь снова ударила по ягодичкам — несильно, но ощутимо.

— Я тебя!.. — прорычала моя фурия.

— Кстати, об этом, — вспомнил о вопросе, который так и не задал. — Я уже не один раз сказал, что люблю тебя. А ты или молчала в ответ, или говорила что-то другое. — Снова шлепнул мою занозу.

— Думаешь, я сейчас склонна признаваться тебе в своих чувствах? Хотя, если хочешь, могу!

— Секунду, — в последний раз «наказал» мою строптивицу, полюбовался на покрасневшую попку, и с сожалением накрыв ее халатиком, поставил Дамиану на ноги. — Теперь внимательно тебя слушаю, любимая.

— Я… тебя… — начала она, разозленная, красивая, с такими же красными щечками, как и те, что только что получили нагоняй. — Терпеть не могу, чешуйчатый негодяй! — выпалила она и, добавив витиеватый пассаж из земной нецензурной лексики, пушечным ядром вылетела из комнаты.

Упорная. Я мотнул головой, глядя ей вслед. Ничего, ты скажешь мне эти слова, зараза моя невозможная, скажешь, никуда не денешься!