Глава 26 Вспомнить все

Даян

— Где Дамиана? — когда все немного успокоилось, спросил я, глядя по сторонам.

— Ты лучше скажи, почему человечке дался в руки фамильный меч Сангатаров? — Ирман протянул руку к клинку, но тот тут же ощетинился алым сиянием, заставив дракона отдернуть ее.

— Она моя адаи, — тихо ответил я.

— Ч-что? — друг застыл, будто меня в свадебном платье увидел, да еще и с фатой. — Адаи?!

— Еще громче орать можешь? — я поморщился. — И ответ на твой следующий вопрос — потому и не сказал тебе, чтобы никто больше не узнал, и моя адаи была в безопасности.

— Положим, я сейчас обиделся, — он нахмурился, а потом расцвел улыбкой. — Это же решит все наши проблемы, до единой, Даян! Все кланы присягнут дракону, которого боги одарили адаи! Ты понимаешь?!

— Я понимаю только то, что серьезно облажался, — сердце тоскливо заныло. — Всем искать Дамиану, живо!

Я прошелся по комнатам, думая только о том, что нельзя было так поступать с ней. Я побоялся брать любимую в жены, чтобы не раскрывать всей земной диаспоре, что у меня есть адаи. Неизвестно, что и как было бы. Да и врагам моим знать о таком нельзя.

Поэтому и решил провести церемонию взятия в Дом наложницы. Это обезопасило бы мою синеглазую занозу. Мы получили бы столь нужную передышку и решили, как быть дальше. Сделать ее Женой смог бы и потом.

А теперь она думает обо мне неизвестно что. Сломанные крылья, где она?!

Я зашел в спальню. И здесь нет. Так, стоп. Здесь не только Дамианы нет. Кота тоже. И паучихи! Перерыл комнату, не нашел. Зато понял, что из шкафа исчезла сумка. Телефон строптивица оставила — понимала, что по нему могу отследить. Выходит, забрала свою живность и сбежала.

А это значит, что у нас огромная проблема!

Дамиана даже не представляет, в какой опасности находится. Без защиты моего клана синеглазка — ходячая мишень для Мясника. Если он почувствует, что она больше не защищена магическим куполом пентхауса… Даже думать об этом не могу, сердце рвется на части!

Не думал, что буду скучать по женщинам своего мира, но, похоже, придется. Они мало похожи на землянок. Дракониц главных семей с детства готовят к роли супруги, долг которой заключается в первую очередь в укреплении рода, рождении потомства и управлении домом. Жена должна стать мужу верной соратницей, надежным тылом.

Я знал свою будущую супругу с детства. Сурэна была дочерью самого древнего клана. Образец для подражания, она с пеленок поражала всех умом, рассудительностью и деловитостью. Ни единого пятнышка на безупречной репутации. О такой жене можно только мечтать.

В положенный срок мы сочетались брачными обетами. В первую ночь я понял, что Сурэна невозмутима во всем — без исключений. Ни слова ни сказав, она потушила свет, когда я вошел в супружескую спальню, легла под одеяло и, целомудренно прикрывшись одеялом, под ним сняла одежду и приняла позу для зачатия.

Я тоже разделся, откинул одеяло и попытался ее поцеловать. Губы жены были сухими и безучастными, как и она сама. Списав это на смущение и страх невинной девы, я потратил немало времени, чтобы расслабить ее и пробудить хоть какой-то интерес к тому, чем нам надлежало заняться, дабы консумировать брак. Эффект был нулевой. Когда я уже основательно устал, жена ровным голосом попросила меня перейти к главному.

Не без труда доведя член до крепости, я лег на супругу и совершил то, что от меня ждали. Она поморщилась, но не издала ни звука. Молчала и потом, изучая балдахин над супружеским ложем. Завершив на редкость не интересный процесс, излив в Сурэну семя, я оделся и ушел. Кажется, она облегченно выдохнула мне вслед.

Так продолжалось до тех пор, пока она не забеременела. Мы оба вздохнули с облегчением. Во всем остальном супруга была идеальной. Вела хозяйство, заботилась обо мне, выслушивала, советовала, помогала, была надежным тылом. Но едва за нами закрывались двери супружеской опочивальни, доверие и понимание заканчивалось.

Все мои попытки наладить интимную жизнь разбились о ее непроницаемое лицо и просьбу прекратить неподобающие разговоры. Похоже, надлежащее воспитание вдолбило в ее голову отвращение к процессу соития, наделив его лишь одной функцией — продолжения рода.

Посему как только цель была достигнута, и повитухи подтвердили, что леди Сангатар в положении, дверь спальни передо мной захлопнулась — в прямом смысле. Для верности Сурэна даже закрывала ее на ночь на засов. Видимо, наивно полагала, что муж пылает желанием засовывать член в айсберг.

Оставив ее в покое, я удовольствовался наложницами, в которых недостатка не имелось. В гарем отбирались только лучшие девушки, самые красивые, здоровые и сообразительные. Шли они на это осознанно, ибо каждая мечтала жить в покое и роскоши.

А еще каждая лелеяла мечту подцепить лорда Сангатара на крючок, стать его официальной наложницей, которая пользовалась не меньшим уважением, нежели его официальная супруга. Жена — политический союзник, официальная наложница — сердце и отрада дракона.

И девушки старались, изо всех сил. Но фальшью несло за версту. Они отдавали мне свое тело, продавали его и жаждали получить достойную плату. До тонких струн души не дотянулась ни одна, всем пришлось удовольствоваться лишь членом.

Сурэна прекрасно знала, что моя постель не пустует, но даже разрешившись от бремени прекрасным крепышом-сыном, не пожелала ничего менять. Матерью она стала такой же, как и супругой, безупречной, все свое время посвящала малышу.

Ему удалось достучаться до ее сердца, в отличие от меня. Я искренне удивлялся, глядя, как она с упоением сюсюкает с ним, коверкая слова и целуя розовые пяточки, лучится довольством и истово бережет сына от всех напастей. В том числе, от меня.

Я не вмешивался в процесс воспитания Эдара, до трех лет дети жили на женской половине, таким был обычай. Навещал сына несколько раз в неделю, брал на руки и вскоре отдавал обратно матери. Она напрягалась, будто боялась, что сына у нее отнимут, и облегченно выдыхала, когда я уходил.

В положенный срок Эдара перевели в мужскую половину дома, и у нас начались проблемы. Сурэна впала в бешенство. Сказать, что я был поражен, значит не сказать ровным счетом ничего. Меньше удивился бы, закати истерику каменная статуя в саду! Супруга рвала и метала, круша все подряд и требуя, чтобы ей вернули ребенка.

Мне не оставалось ничего иного, как пойти на компромисс: время было поделено поровну, половину сын проводил с матерью, вторую половину со мной. Пробиваться к нему мне теперь приходилось с боем, через скандалы и истерики. Можно было, конечно, сделать все так, как я хотел, не взирая на вопли жены. Закон и обычаи были на моей стороне. Но несмотря ни на что, я не смог так с ней поступить.

Наши отношения почти сошли на нет, мы изредка встречались для решения вопросов касаемо семьи, но и только. Со скрипом, но Сурэна все-таки привыкла к тому, что у ее сына есть и отец тоже. Но бдительно следила, чтобы между нами не возникло более тесных уз, ревностно оберегая любовь Эдара к матери. Посчитав, что нам проще будет наладить отношения, когда он подрастет, я занялся делами клана.

А потом пришла беда.

Я помню это так, будто все произошло вчера.

Что-то заставило меня проснуться посреди ночи. Спал я всегда один, все наложницы возвращались на женскую половину после выполнения своих обязанностей. Ни с одной женщиной не возникло желания просто спать рядом, чужое тело мешало уснуть.

Встав с кровати, подошел к окну и увидел, как в ночи мечутся факелы. А потом дом содрогнулся от женского крика. Коридоры наполнились топотом, бряцаньем оружия и отрывистыми криками. Я успел в комнату сына в последний момент — трое мужчин, обнажив мечи, теснили его в угол, дрожащего, в ночной рубашке до колен, сжимающего в руке кинжал.

Он успел ранить одного, пока я вспарывал брюхо тем двоим, что пришли убивать моего наследника. Потом подхватил его на руки, перешагнул через трупы и бросился в конюшню. Встретив там сестру, отдал ей Эдара и приказал увести его в клан матери, где они должны были найти укрытие на это смутное время.

К Сурэне я опоздал. Захлебываясь кровью, она, лежащая на кровати, стиснула мою руку и смогла прохрипеть только имя сына. Я заверил ее, что он в безопасности, и жена отошла в мир иной с облегченной улыбкой на устах.

С отцом попрощаться я не успел, он принял бой во дворе, приняв драконий облик и взмыв в небеса цвета запекшейся крови. Я свечкой ввинтился в рыхлые тучи, но опоздал — его уже рвали враги. Взяв количеством, они попросту растерзали его на части.

Их хищные пасти с ошметками плоти главы клана на клыках исторгли победный рык, который заставил окрестности содрогнуться. А потом пылающие ненавистью глаза обратились на меня.

Я готов был встретить смерть, но в последний момент подоспела охрана, поднятая на ноги Ирманом. Им удалось оттеснить врагов, дав нам с другом время скрыться в доме. Ирман спас мне жизнь и сумел убедить в необходимости побега.

Закутав в плащ фамильный клинок Сангатаров, я отпихнул в сторону винный шкаф в погребе, отворил дверь в потайной ход, о котором знали единицы, и собирался шагнуть внутрь, но тьма изрыгнула град стрел.

Мы с Ирманом и парой его подручных приняли бой и отступали до тех пор, пока не оказались в ловушке — запертыми в кабинете моего отца. Защитные магические силы таяли, двери уже трещали под напором убийц, которые жаждали ворваться внутрь и прикончить нас.

В итоге остался один шанс — бросить все силы, что остались, на открытие портала. Времени настраивать его, проверять нити вероятностей, чтобы быть уверенными, что нас не закинет неизвестно куда, не было. На это ушли бы часы, а у нас не имелось и пары минут.

Мы шагнули в рваную дыру в ткани мироздания в последний момент. Наспех открытое «окно» могло выбросить смельчаков, а если уж быть точными, самонадеянных идиотов в места, из которых мы не нашли бы пути обратно. Могло закрутить во временном смерче и оставить наши души скитаться в безвременье.

Но портал выплюнул нас на Землю и тут же растаял без следа. Затухающий мир, где почти не осталось магии. Изначальный мир, один из нашей ветки миров. Раньше драконы наведывались сюда за адаи, своими истинными.

Я усмехнулся, вспомнив этот миф — о любви, предательстве и мести. Сейчас было не до того. Нам предстояло обустроиться и понять, что делать дальше. Нужно было продолжать жить.

А сейчас самое главное — найти мою адаи!