Глава 8 Обидеть землянку

Рыча проклятия и все же улыбаясь, я прошел на первый этаж, где обосновался Ирман, его подручные и охрана.

— Что сказали? — лежащий на диване Ирман выключил плазму и встал, когда я вошел в гостиную. — Согласились?

— Конечно.

— Цена вопроса? — парень пытливо глянул на меня, отойдя к столику с напитками.

— Брачные обеты.

Его рука с графином виски замерла в воздухе.

— Кадорский — тот еще жук! — восхищенно мотнул головой и плеснул янтарную жидкость в бокалы. — Умеет вытянуть максимум из любой ситуации, в этом ему не откажешь. — Один он протянул мне, другой сжал обеими руками.

Да, глава земной диаспоры своего не упустит. Он отлично понимает, что я сейчас в безвыходном положении, а ему нужно укреплять свой авторитет. И что может быть лучше брачного союза с одной из самых влиятельных драконьих семей моего клана? Беспроигрышный вариант — для него.

— Какую предлагает? — деловито осведомился Ирман, сделав глоток виски. — Страшную или младшую? — скаламбурил и усмехнулся. — Хотя, без разницы. Старшая хоть и не красотка далеко, зато порядочная. А младшая та еще оторва.

— Хорошо, что у него не сыновья, — со смешком отозвался я и тоже пригубил терпкий напиток с дымным ароматом.

Жаль было расставаться со вкусом моей несносной адаи, который еще танцевал у меня на языке, жарко искушая, бессовестно маня и испытывая силу воли на прочность.

— Ты когда успел про дочерей Кадорского разузнать? — спросил, чтобы отвлечься, и сел на диван.

— Я про всех местных девиц справки навел, — хмыкнул Ирман. — мы тут неизвестно насколько застряли, а я не железный. Лучше знать, с кем можно, э-э, познакомиться без риска остаться на утро без хвоста или, того хуже, оказаться вынужденным плестись к алтарю. Не с землянками же спать, в самом деле.

Невзлюбил он Дамиану. Сразу и, зная друга, навсегда. Черное и белое, оттенков не приемлет. Всегда таким был, и в детстве, когда мы замирали в страхе в те дни, когда неистовые бури наливали небо ужасающим багрянцем, и когда подросли, и он стал моей правой рукой.

— Так что ты решил? — развеял мои воспоминания требовательный голос. — Только не говори, что отказался. Этот брачный союз решит все наши текущие проблемы. А от тебя потребуется только одно — трахнуть его дочурку!

— Сам не торопишься жениться, а меня готов пинками под ярмо загнать? — прищурился.

— Мы разные, — отмахнулся. — Не забалтывай мои клыки! Только не говори, что это связано с… — я метнул в него красноречивый взгляд, и он дал заднюю, — с этой землянкой, Дамианой!

— Если потребуется твой совет, спрошу, — процедил в ответ, чувствуя, как внутри вскипает ярость.

Любому другому знатную трепку бы устроил тут же, посмей он с таким пренебрежением отзываться о моей адаи! Но Ирман почти брат. Потому и борзеет временами.

— Ах, ну да, как же, — задиристо отозвался, — в последнее время ты доверяешь кому угодно, хоть землянкам, только не мне!

— Остынь. Или помогу, — намек прозрачнее некуда.

— У тебя нездоровая тяга к этой человеческой самке! — загорячился парень.

— Выбирай выражения! — грохнул я, вскочив, сжав кулаки и швырнув бокал об стену.

Хрустальное крошево сползло по ней и шлепнулось на пол золотистой лужей.

— А кому доверять, решаю сам! Доверчивым никогда не был, сам знаешь, даже тебе верю с оговорками.

— Вот как?! — Ирман тоже встал и заиграл желваками. — Тогда в лицо мне скажи, в чем подозреваешь!

— Сказать не проблема — слишком много в последнее время проколов, не находишь? — прищурившись, намекнул ему.

— Они все произошли по твоей вине! — загорячился Ирман.

— Вот как?

— Именно так! — черные глаза друга сверкнули огнем. — Сначала ты расслабился и, уехав, оставил охрану дома!

— И тут же появился Охотник, — бросил я, — снова совпадение?

— А потом ты пользовался магией — ради своей драгоценной землянки опять же, и практически преподнес себя Мяснику на блюдечке!

— Или кто-то в обоих случаях слил инфу.

— Даян, есть что предъявить, говори, — прошипел Ирман. — А если нет, заткни пасть!

— Ты совсем страх потерял?! — рыкнул я, шагнув к нему.

Алая полоса гнева разлилась перед глазами. Внутри вскипела истинная ипостась — застоявшаяся, она рвалась наружу, чтобы уничтожать, править, подчинять!

Акуя. Это снова она, проклятая смесь ядов — самых коварных и сильных в семи мирах нашей ветки. Отец настоял, чтобы мне давали ее с младенчества, по сотой доле миллиграмма, крайне осторожно, с молоком кормилицы. Он и сам принимал ее. Я усмехнулся — ему это не помогло. Против когтей и клыков, рвущих плоть, бессилен любой дракон.

Друга терзали те же желания, это было очевидно. Сказывался стресс. Нам всем нелегко пришлось. Я медленно втянул воздух сквозь стиснутые зубы, взяв эмоции под контроль. Не время грызться со своими.

— Следи за словами, — бросил я и, не глядя на Ирмана, ушел.

Кажется, сегодня разругался со всеми, с кем только мог. Осталось только коту на хвост наступить для полноты картины. И получить по загривку от Дамианы. Моя строптивица ни себя, ни зверюгу эту пушистую в обиду не даст, в этом можно быть уверенным!

Моя адаи! Сердце взорвалось пронзительной нежностью. Моя, только моя!

Дамиана

На следующий день я встала не в духе. Всю ночь ворочалась, прокручивая в голове обидные слова Даяна. Не собираюсь его прощать, пусть и не надеется! Я попала под обаяние этого чешуйчатого гада, растаяла, перестала думать головой, отдалась желаниям. Словно наваждение какое-то! Но с этого дня все, холодная голова и трезвый расчет.

Наступив коту на хвост, я выругалась и прошла на кухню. Никого. Ну и отлично. Сварила кофе, пригубила и, конечно же, обожглась, кто бы сомневался. Горький вкус как нельзя лучше подходил к той горечи, что разливалась внутри моей души. Как-то все… не так.

Я встала у окна. Подмоченное ночным дождем утро было хмурым и недовольным. Серое мраморное небо сыпало моросью на стекла, делая противным даже вид из пентхауса в небесах. Какого египетского долгоносика я вообще сюда забралась? Мне не место в облаках, я привыкла жить на земле. Там, где после дождя мокрый асфальт отражает крутобокие грейпфрутовые фонари.

А отсюда днем видно лишь то, как Москва скалится клыками уродливых небоскребов. Ее нутро способно переварить и твои мечты, и веру в людей, выплюнув исковерканную душу, как вишневую косточку. И плевать, что…

— Доброе утро, Дамиана.

Знакомое мурлыкание коготками пробежалось вдоль позвоночника.

— Не назвала бы его добрым, — сухо отозвалась, обернувшись. — Но если ты настаиваешь, то доброе утро.

— Какие планы на вечер? — облокотившись спиной на столешницу, спросил, как ни в чем ни бывало.

Он еще и издевается! Не смогла не восхититься его наглостью.

— Держаться подальше от мудаков, — ответила с нежнейшей улыбочкой.

— Ясно, — усмехнулся и медленно провел языком по губам, заставив все внутри меня перевернуться и заныть истомой — от воспоминаний о том, что он творил со мной этим языком вчера вечером.

— Слушай ты, крокодил Гена! — рыкнула я. — Иди уже отсюда! А еще лучше, и меня отпусти! Любой договор о неразглашении подпишу, тайна о твоей чешуйчатости останется в целости и сохранности!

— Не отпущу, и не мечтай! — прошипел, тут же переменившись в лице.

— Что, издеваться над землянкой понравилось? — я сглотнула горький ком. — Игрушка новая по вкусу пришлась? И не мечтай, больше я себя унижать не позволю!

— О чем ты? — посмотрел на меня недоуменно, как Гадусик, вытеревший зад о покрывало на кровати и искренне не понимающий, почему коричневая полоса от его каках так возмутила хозяйку, ведь попа-то чистая теперь!

— Ты помнишь, что вчера наговорил мне, или на драконов иногда нападает амнезия?

— Я прекрасно помню, что было вчера вечером! — голос зазвенел сталью. — А вот ты быстро забыла хорошее, зато отлично запомнила плохое и теперь носишься со своими глупыми обидами!

— Теперь я еще и дура, спасибо!

— Никто этого не говорил! Дамиана, что вообще произошло?

— Ты обидел меня! Так сложно понять?

— Ты сама напросилась на это.

— О, даже так?! — меня захлестнула новая волна слез. — То есть, это нормально для тебя — сначала сказать мне сидеть в своей комнате, будто ты… — сглотнула новый горький ком, но договорила, — стыдишься меня перед этими толстосумами.

— Это не так! — запротестовал Даян, но я перебила:

— Потом позвать обратно, а когда пришла, вести себя так, словно я собака, которая не послушалась хозяина или выполнила не ту команду!

— С чего ты взяла?

— С того, как недовольно ты на меня смотрел, как сухо говорил!

— Дамиана…

— Что?

— Я не хотел, чтобы они видели тебя, но не потому что стыдился тебя, как можно такую ерунду было себе придумать? Это драконы, они решили, что ты особое угощение им от меня, понимаешь?

— Зачем звал тогда?

— Я не звал!

— Еще и врать будешь?! Ирман пришел и сказал, что ты велел спуститься, и я…

— Стоп. — Теперь он перебил меня. — Ирман тебе это сказал?

— Будешь цепляться к деталям? Да, пришел и сказал, чтобы я спускалась.

— Этого не было, Дамиана, — лицо мужчины потемнело. — Он… — скрипнул зубами. — Ирман пожалеет об этом, можешь быть уверена.

— Это не важно уже, — устало вздохнула. — Остальное на него не спишешь.

— Ты об удовольствии, которое я тебе доставил? — его взвинченный тон намекнул, что я иду по тонкому льду.

— Нет, о тех пакостях, которые ты мне наговорил потом. Платье не то, колени, плечи…

— Дамиана, я думал, что ты проигнорировала мою просьбу и заявилась специально, чтобы показать, кто в доме хозяин!

— О, то есть мне разрешено выходить из комнаты, лишь когда господин позволит?

— Нет, и ты прекрасно…

— Я прекрасно знаю другое — то, что ты мне наговорил, не оправдать тем, что ты там думал, Даян! Ты практически шлюхой меня обозвал, которая выставила напоказ все свои прелести специально, чтобы мужиков соблазнять!

— Да там у каждого стоял на тебя!

— Не неси чушь, у таких десятки любовниц, которые выглядят так, что им фотошоп не нужен! Зачем им я?!

— Глупая… — со смешком выдохнул он.

— Сам дурак! — возмутилась тут же.

— Не спорю, — кивнул с улыбкой. — Оба хороши.

Он шагнул ко мне, и я отступила назад.

— Дамиана, — помедлил, — прости, пожалуйста.

Я отступила еще на один шаг. Еще немного, и между мной и бездной окажется лишь стекло. Такое хрупкое стекло.

— Почему ты пятишься от меня? — тихо спросил Даян.

— Забыл? У драконов точно избирательная память! Я же сказала, что мои планы на сегодня — держаться подальше от мудаков! Вот и следую им.

— Понял, ты злопамятная.

— Просто злая и память хорошая — в отличие от твоей.

— Пусть так, — кивнул. — Я заглажу свою вину, Дамиана.

— Знаю я, как, где и чем ты намерен ее заглаживать, — прошипела в ответ. — Можешь и не мечтать, твой умелый язычок там, — ткнула пальцем вниз, — больше не окажется!

— Значит, ты помнишь, — ухмыльнулся самодовольно.

— Нет!

— А говорила, что у тебя память хорошая.

— А еще предупреждала, что злая! — скосила глаза на сковородку. — Сейчас возьму ее и по рогам врежу!

— У меня их нет.

— Это легко исправить, дорогой, — язвительно отозвалась, — два удара чугунной сковородкой, и у тебя появятся шикарные рожки!

— Я бы предпочел снова порадовать тебя, — облизнулся. — Как вчера.

— Сказала же — твой язык больше там не окажется!

— А это мы еще посмотрим! Сама попросишь.

— Размечтался!

— Увидишь, — снова эта ухмылка! — А пока я пошел готовить извинения. И, можешь быть уверена, они тебе понравятся.

— Доброе утро! — на кухню заглянули Биг Фут и Черепундель. — А есть чего покушать?

— Да, проходите, ребята, — я улыбнулась.

— А меня накормят? — попытался примазаться Даян.

— Тебя — нет.

— Ясно. — Помрачнел и глянул на мужчин. — Шеф ваш где?

— В вашем кабинете, господин Сангатар, — ответил Биг Фут.

— Вас ждет, — добавил Черпундель.

— Что ж, сейчас он у меня дождется! — Даян усмехнулся и, резко развернувшись, ушел.

Ясно, у него на завтрак будет Ирман. Ну и поделом этому гаду!

— Все готово, — сообщил Даян, вечером войдя в мою комнату после стука.

— Меня ждет такси, чтобы отвести домой? — ехидно осведомилась я, закрыв ноутбук, который «отжала» у Черепунделя.

Пароль к вай-фай он мне отказался сообщать, разумеется. И это после того, как слопал три тарелки лично мной слепленных пельмешек, паразит бессовестный!

— Ведьмы не ездят на такси, — парировал дракон.

— Чего? Ты остатки совести растерял, чешуйчатый?

— Идем уже, несносная, ступа подана! — он подхватил меня на руки и вынес из комнаты.

Две лестницы остались позади, и я увидела кучу людей. Все они смотрели на нас.

— Она вся ваша! — сообщил дракон, поставив меня на пол и, подумав, добавил, — в пределах разумного. Останется недовольна — пожалеете, все!

Он ушел, и я поняла, что попала — причем, в женский рай. Меня ждал массаж, обертывания, еще какая-то хитрая процедура — микротоки по телу или что-то такое. Вскоре просто перестала спрашивать и отдалась во власть этих мастеров красоты. Потом были укладка, макияж, выбор платья, аксессуров и прочие милые пустячки, которые заставляют трепетать женские сердца, а мужские доводят до инфаркта — когда станет известна конечная сумма.

— Мы закончили! — сообщил главный в этой команде и захлопал в ладоши. — Прекрасна, просто прекрасна!

Я покрутилась в зеркале, наблюдая, как искрится бело-серебристое платье, падающее до колен роскошными волнами. По подолу, талии с корсажем, оставляющем открытыми плечи, и линии декольте шла затейливая вышивка василькового цвета, прекрасно оттеняющая глаза, и без того напоминающие глубокие горные озера.

Тряхнула головой, любуясь роскошными крупными кудрями, прикоснулась к серебристо-голубому треугольному кулону, который игриво «стекал» по сияющей коже прямо в ложбинку, и торжествующе улыбнулась. Хороша, слов нет! Попал ты, дракоша, попал! Я не намерена так просто тебя прощать, не дождешься! Ходи теперь и чешую на локтях грызи, паразит! Землянок обижать чревато!