Глава 9 Курица на шпильках

— Однако! — потрясенно выдохнул еще и не ведающий, во что вляпался, Даян, когда я вышла из комнаты и встала перед ним, дав время полюбоваться.

Стоявший рядом с ним Ирман промолчал, смерив меня равнодушным взглядом. А я усмехнулась, заметив ссадину у него на скуле. За дело получил.

— Ступа подана, госпожа Дамиана, — Даян протянул мне руку.

— Если снова порежешься остротами, я тебя лечить не буду, — предупредила и накинула на плечи серебристую пелеринку.

Мы вышли из пентхауса — наконец-то, и зашли в лифт. Дракон вставил ключ, и кабинка шустро, но мягко полетела вниз, заставив все внутри приятно ёкнуть.

Ступой оказался черный мерседес. Внутри пахло роскошью, кожей и почему-то сигарами. Судя по трем джипам, которые тронулись за нами, когда машина выехала со стоянки, вот и бравые бойцы подтянулись. Учитывая то, как недавно выглядела грудь Даяна, поувольнять их всех надо!

— Ты изумительно выглядишь, — дракон обжег меня вспышкой зеленых реакторов и попытался взять за руку.

— Спасибо, — отдернула ее.

— Будешь мучить? — кивнул сам себе со вздохом. — Пусть так, Дамиана, но будь со мной рядом, пожалуйста.

Сердце дрогнуло.

— И очень прошу тебя, не отходи ни на шаг, — продолжил Даян, развеяв мои розовые мечты, — кругом будет драконы, а они очень опасны.

— Зачем тогда ты везешь меня туда, где так опасно?

— Потому что понимаю, что тебе надо развеяться.

— Да, мне осточертело сидеть в четырех стенах, — немного покривила душой, ведь скучно мне точно не было.

Особенно, в последние дни.

— Стен в моем доме куда больше четырех, — с усмешкой напомнил Даян.

Да уж, замок у тебя не из последних. К нему даже дракон прилагается. Покосилась на Ирмана. И злой колдун. Кем еще порадуете, интересно?

— Чему ты так хулигански улыбаешься? — поинтересовался мужчина.

— А что, нельзя? — тут же вскинулась та часть меня, что надолго запоминала обиды.

— Можно, даже нужно. Только мне почему-то кажется, ты что-то задумала, и скоро я окажусь по самый хвост в неприятностях.

До ответа я не снизошла. Пусть помучается. Отвела взгляд и посмотрела в окно. Мимо проносились бетонные джунгли. Сумрак растекался по улицам полновластным хозяином. Его не пугало обилие огней, он накрывал все это истерично сияющее великолепие черным колпаком неба, прекрасно зная, что под порывистым ветром перемен все это исчезнет без следа. А он останется навсегда и будет прятать обломки человеческой цивилизации под ночной вуалью.

Мерседес замер перед очередной башней. Вестибюль, лифт, холл. А вот и веселая вечеринка раскрывает нам свои уже нетрезвые объятия. Музыка, закуски, океан алкоголя, вместо столов — обнаженные девушки, на которых разложены суши, роллы и прочая экзотика от лучших, уверена, поваров мира. В воздухе тошнотворное облако из духов, ароматов еды и разгоряченных тел.

— Рад, что вы передумали, господин Сангатар, и приняли мое приглашение! — к нам с распростертыми объятиями подошел мужчина с того ужина в пентхаусе Даяна, с которым дракон секретничал, бросая на меня взгляды, под которыми моя кожа полыхала огнем.

— Я не любитель светских мероприятий, господин Кадорский, а вот Дамиане развлечения не помешают, — ответил он, обвив мою талию и прижав к себе.

— Такую девушку надо радовать, — Кадорский пробежался по мне таким взглядом, что я воочию услышала, как скрипнули плотно стиснутые зубы моего дракона. — Что ж, чувствуйте себя, как дома!

— Благодарю, — процедил ему вслед Даян.

— Повезло твоему стоматологу, — я усмехнулась.

— С чего бы?

— Так скрипишь клыками, что они, наверное, моментально стираются.

— А ты, я смотрю, повеселела? Что ж, такая ты мне нравишься больше! — он прижал меня к себе и вдруг закружил в танце, в два движения оказавшись в центре гостиной.

— Что ты творишь? — рассмеялась, видя, как все расступаются в стороны, освобождая место под «танцпол». — Не ожидала, что ты умеешь танцевать!

— А что, я похож на неуклюжего увальня, который запинается о свои же ноги? — обиженно глянул на меня и крутанул так, что я и ахнуть не успела.

— Точно нет! — расхохоталась, даже не пытаясь понять, что мы танцуем, вальс, танго или самбу.

По-моему, это был авторский микс! Великолепный, страстный и безмятежно прекрасный — как и сам Даян, заставляющий меня парить в объятиях моего дракона, оставляя весь мир лежать у наших ног.

— Твой коварный план разгадан! — я залпом осушила бокал красного вина, все еще пытаясь отдышаться после того, как мы «зажгли», сорвав аплодисменты.

— Сомневаюсь, — Даян, у которого дыхание даже не сбилось, пригубил виски.

— Ты решил меня затанцевать, напоить и…

— И… — зеленые реакторы страстно полыхнули. — И что?

— Пока не придумала, — невинно захлопала тщательно накрашенными ресницами.

— Давай я тогда придумаю? — снова приобнял за талию и притянул к себе.

— Сама справлюсь. У меня неплохая фантазия! — поддразнила его.

— Вдвоем фантазировать приятнее, — отозвался со смешком.

Вот что да, то да!

— Простите, что отвлекаю, — голос Ирмана оборвал наши сладкие грезы. — Позвольте вас познакомить, — когда я обернулась, он указал на модельной наружности юную красавицу-шатенку с карими глазами. — Младшая дочь господина Кадорского, Милана.

— Рада встретиться с вами, Даян! — проигнорировав меня, томно выдохнула нахалка, глядя на моего дракона, как фанатка на Брэда Пита.

— Добрый вечер, Милана, — отозвался он и тут же остудил пыл ретивой кобылки. — Простите, сегодня я принадлежу самой красивой женщине в этом мире — госпоже Гербер!

И, не успела она и злобно зыркнуть своими глазищами, дракон подхватил меня под руку и увлек в сторону.

— Только сегодня? — не упустила случая уточнить склочная часть меня.

— А это от тебя зависит! — парировал мужчина.

Скользкая тема, промолчу — для разнообразия.

На веранде, куда нас вынесло, будто приливом, почти никого не было. Лишь несколько парочек обжимались по углам, рискуя улучшить в скором времени статистику рождаемости столицы. У перил одиноко скучала девушка в лохматой белой шубке.

— Так вот ты какая, самка снежного человека, — пробормотала я.

И, похоже, слишком громко — девица покосилась на меня и, вздернув нос, утопала.

— Дамиана! — давясь смехом, Даян обнял меня сзади и уткнулся лицом в волосы.

— Прости, язык мой — враг мой, — пробормотала, наслаждаясь ночной Москвой, которая искрилась и переливалась по-новогоднему, прикидываясь Нью-Йорком.

— Проклятые духи, — недовольным пыхтением донеслось в ответ.

— Что?

— Я обожаю, как пахнет твоя кожа и волосы, — пояснил он. — А сейчас ты благоухаешь по-другому. И вся эта парфюмерия забивает твой настоящий, уникальный запах.

— Сказал бы сразу.

— И ты обвинила бы меня в тирании и… как там еще это у тебя называется?

— Я вовсе не такая феминистка, какой ты меня рисуешь! — запротестовала, смеясь.

— Правда? — развернул лицом к себе и вгляделся в глаза. — Я пока вообще не понимаю, какая ты. В тебе столько всего намешано, что невозможно разобраться, предсказать, как поступишь, что скажешь!

— Витиеватый комплимент, больше смахивающий на претензию к изготовителю на чрезмерную сложность конструкции!

— О, жаловаться я не намерен, — зеленые семафоры затмили всю московскую иллюминацию, вместе взятую. — У меня иные планы.

Он вжался в меня мужской твердостью, внимательно следя за моей реакцией. Египетский долгоносик, я уже и забыла, что намерена была устроить ему нелегкую жизнь в ближайшее время! Вместо этого обвила шею руками и нежно шепнула:

— Тогда, может, сбежим отсюда? Твоя спальня нравится мне гораздо больше!

— В чем подвох? — хрипло осведомился Даян.

— Не осталось их у меня, прости.

— И у меня закончились. — Жадно облизнулся.

— Тогда поехали! В дамскую комнату только загляну, хорошо?

— Очень быстро! — рыкнул властно.

— Слушаюсь и повинуюсь, господин, — мурлыкнула я. — Она была недалеко, я видела, когда мы сюда шли.

— Одну не пущу, — Даян довел меня до лестницы на второй этаж и махнул Биг Футу и Черепунделю, которые уже набрали по полной тарелке деликатесов и сосредоточенно хомячили, косясь на голых девах на столах.

— Вот можно подумать, я вас плохо кормлю! — возмутилась, увидев устриц и прочие гадости.

— Нет, ты гораздо лучше готовишь, — хором заверили эти вечно голодные ящеры.

Под их надзором я нашла туалет и скрылась за дверью.

— Господин Сангатар сказал ждать госпожу Дамиану! — донеслось до меня, когда вышла в коридор.

— Я здесь, — рыкнул Ирман на Биг Фута и Черепунделя, которые исподлобья смотрели на него. — Вон!

— Идите, ребята, — подошла к ним и посмотрела на царапину на скуле мужчины. — Тебе мало? Новую подлость лелеешь?

— Зайка, а мне и не надо, — он ухмыльнулся с таким чувством превосходства, что у меня тут же душа заныла. — Идем, сама увидишь.

Молча двинулась за ним, обмирая. Что он хочет показать? Перед глазами встала картинка, как Ирман открывает дверь в одну из комнат, и я вижу Даяна, который жарко целует Милану.

Помотала головой. Глупости!

Брюнет остановился у лестницы. Я непонимающе посмотрела на него. И что дальше?

— Не понимаешь? — мужчина покачал головой. — Думал, ты умнее. Смотри внимательнее. — Кивнул на народ внизу. — Вот эти драконицы ему пара, а не ты. Он рожден летать, а ты червяк, который обречен ползать в этом затухающем мире.

Внимательно вгляделся в мое лицо.

— Я видел твое досье. Ты переломана, как старая потертая игрушка. В твоем позвоночнике куча титановых винтов. Кому ты такая нужна, Да-ми-а-на? — издевательски передразнил Даяна.

— Не тебе решать, — едва смогла выдавить я.

— А кому? Ты даже ребенка ему родить не сможешь, не потянешь, твои кости переломаются. На что ты вообще годна?

Я едва удержала слезы, готовые политься из глаз.

— А теперь посмотри на этих дракониц, — продолжал Ирман. — Красивые, сильные, молодые. Они будут такими сотни лет. И смогут родить не одно дитя, причем, они произведут на свет чистокровного дракона. А что ему делать с тобой, когда страсть пройдет?

Я с трудом смогла вдохнуть.

— Он удовлетворит свой интерес за неделю, месяц. Может, ты даже сумеешь увлечь его на несколько лет. А потом, что потом будет? Что ему делать с больной, бесплодной, старой любовницей? — торжествующе рассмеялся. — Ты даже не второй сорт. Третий? — сделал вид, что задумался. — Не сказал бы. Ты кукла на полпути к помойке, скорее уж так.

— Все сказал? — из последних сил сохраняя самообладание, спросила я.

— Теперь — да, — кивнул, довольный собой. — Не пытайся откусить кусок больше своего рта. Иначе подавишься и подохнешь. Поняла?

Смерив меня напоследок презрительным взглядом, он быстро сбежал по лестнице вниз и скрылся в толпе, на которую я теперь и в самом деле смотрела совсем другими глазами. Отступила в тень, прижалась спиной к холодной стене, чувствуя, как в груди завязывается пылающий узел боли, давя мое сердце, будто каблуком, кроша ребра и не давая сделать и вдоха.

Даян

Я не понял ровным счетом ничего. Когда Дамиана подошла ко мне, от нее прежней не осталось и следа. В дамскую комнату упорхнула самая желанная, красивая и сексуальная женщина из всех, что я видел. Она светилась изнутри, и мне оставалось лишь сладко замирать от мысли, что этой ночью она станет по-настоящему моей, навсегда.

Обратно же вернулась совсем другая Дамиана. Глаза потухли, вся сжалась в комок, словно от холода. Поймать ее взгляд я так и не сумел. Мы сели в машину и, сколько ни расспрашивал, она так ничего и не сказала. Молча уставилась в окно, отвернувшись от меня.

Я сжал ее ледяную ладонь, теряясь в догадках. Чувствовал, что в ее душе бушует самая настоящая буря, ведь мы стали созвучны — даже когда она не рядом, я чувствую ее.

— Кто-то сказал тебе что-то? — прижал ее к себе, когда остались одни в полутемной белой гостиной. — Дамиана, не молчи, умоляю! Кто тебя обидел? Просто скажи! Я все исправлю.

— Спокойной ночи, Даян, — почти неслышно донеслось в ответ.

Она ушла, оставив меня стоять оглушенным, словно наорала. Уж лучше бы кричала, дала пощечину, да все, что угодно, лишь бы рассказала, излила душу!

— Дамиана, постой! — догнал ее, когда входила в спальню, снова обнял, прижал к себе. — Так нельзя, ты не только себе душу рвешь, но и мне! Говори, что не так, или я всех сюда созову, устрою допрос до утра, но узнаю, что произошло!

— Все не так, Даян.

— Хорошо, все не так, — повторил за ней, радуясь уже тому, что перестала молчать. — Что именно?

— Я — воробей, Даян.

— Что?..

— Сегодня я поняла… — нахмурилась. — Нет, мне пришлось понять, что мне нет места в твоем мире. И в твоей жизни. — Подняла на меня полные боли глаза и тихо повторила, — я воробушек, Даян, а ты… жар-птица.

— Это не так!

— Так. Ты ведь совсем ничего обо мне не знаешь. Я была замужем.

— Для меня не имеет значения… — загорячился, желая как можно быстрее разубедить ее.

— Послушай, пожалуйста.

— Прости, говори.

— Мы с мужем попали в аварию, — лишенным эмоций голосом начала она. — Он был пьян. Моя спина в районе поясницы превратилась в отбивную. Позвоночник собирали буквально из осколков.

Помолчала.

— Я выжила тогда зачем-то. И попала в ад. Год в больнице. Даже самые сильные болеутоляющие не помогали.

Я прикрыл глаза — ее боль резала и меня.

— Потом меня выписали. Мужу сказали, что мне пожизненно нужен будет уход, и… — она пожала плечами, — он меня бросил. Сказал, что на такое не подписывался. Что не сможет так жить, вечно меняя мне памперсы. Оставил квартиру — герой, как же, — усмехнулась с горечью. — Взамен потребовал документ, что я не имею претензий.

Попадись он мне!..

— А я и не имела, правда. Я и сама его видеть не могла. Смотрела на него и думала только о том, что из-за него мою жизнь спустили в унитаз. Я ведь предлагала тогда вызвать такси, но он пожалел денег, — мотнула головой. — Это неважно. Он ушел. И я ему за это благодарна. Иначе никогда бы не встала на ноги.

В глазах блеснули слезы.

— Знаешь, это лучший стимул, когда понимаешь, что никому не нужна. Вообще, от слова совсем. Родители умерли, другие родственники сослались на то, что у них своя жизнь. Подруги тут же растворились все. Многие даже номера телефонов поменяли и в соц сетях меня занесли в черный список. А я ничего не просила у них, упаси бог! Ни денег, ни помощи, никогда! Просто поговорить, хоть пару минут.

— Дамиана…

— Прости, не о том говорю. Я встала, как ты видишь. Чтобы не утонуть в дерьме и жалости к себе. Чего это стоило — отдельная песня. Но теперь я превыше всего ценю именно это — свою автономность и значимость. Я не буду навязываться никому, зная, что вровень мне не встать.

Я напрягся, ощущая, куда она ведет.

— Я нырнула в тебя, как в омут, когда мы встретились. Как-то само получилось, у меня мозг напрочь выключился. Но сегодня выплыла и поняла, что надо быстрее вылезать на берег, чтобы не утонуть.

— Но почему? В чем дело?

— В том, что ты дракон, Даян. А я — воробей. Поломанная птичка со шрамами на душе и теле. Страсть и прочее — это прекрасно, но я не дотянусь до твоего уровня, буду как парализованная инвалидка рядом с полным сил мужчиной.

— Это не так!!!

— Для меня — так! — жестко отрезала Дамиана. — Не мучай меня, отпусти, пожалуйста. Тебе нужна драконица, а не… — усмехнулась, — а не курица на шпильках.

Она подняла на меня глаза и разрыдалась. Это оглушило, свалило с ног, убило меня.

— Не плачь, умоляю! — прижал к себе, так крепко, как только мог. — Все сделаю, только скажи, чего ты хочешь. Дамиана, только скажи!

— Дай мне свободу, Даян, — всхлипывая, прошептала она. — Больше ничего не надо.