Глава 10 Мне никак без тебя

Даян

Я никогда не сожалел о принятых решениях. Что сделано, того уже не воротишь, не стоит и заморачиваться. Но с Дамианой все, абсолютно все было по-другому. С самого первого дня, когда зашел в «Шоколадницу» — сам не знаю, зачем. Почему-то остановил черную Ламборгини, повинуясь порыву, который жег изнутри. Подошел к стойке, гадая, что мне, ни разу не сладкоежке, могло здесь понадобиться.

А потом уловил аромат волос — такой нежный, дразнящий, он вплелся в теплый запах кожи, разогретой бившейся на шее жилкой. Я полной грудью вдохнул все это, подойдя вплотную к женщине, стоявшей ко мне спиной.

Задержал дыхание, прикрыв глаза и ни о чем не думая, просто растворился в моменте. И пропустил тот миг, когда она резко развернулась, сначала окатив меня кофе, а потом, в довершение всех бед еще и вымазав каким-то желтым пирожным.

Внутри полыхнула ярость, я нахамил ей и помчался прочь, лишь потом поняв, что злился не на нее, а на свою иррациональность, слабость, вовсе мне не свойственную. Долго думать об этом не пришлось, едва моя Ламба понеслась вперед, пожирая ужасные дороги этого мира, как меня подрезал алый Мазерати.

Среагировал молниеносно, столкновения удалось избежать, но, вильнув вправо, я понесся прямиком на остановку, полную людей. Проклятый час-пик! Лишь в последний момент мне удалось вырулить влево, чтобы не передавить их всех. Ламбу вынесло на встречку, и я влетел прямиком в Гелендваген.

Авария оглушила, но это было не самым страшным. Сначала почувствовал давление — будто сильные лапы сжали виски, желая раздавить ее. Знакомое ощущение, что вот-вот глаза из орбит вылезут. Слишком знакомое.

Кто-то накинул сферу — чтобы окружающие нас не видели. Человек этого сделать не мог. Здесь, в затухающем мире, остались лишь крохи магии, и те уже почти не на что не годны.

Это может значить лишь одно — меня нашли.

Распахнул покореженную дверь машины, вылез, вяло соображая. Ком тошноты волной рванулся в горло, в глазах сияли звездочки. Подавление — одно из воздействий сферы, она будто щупальцами проникает в мозг, хозяйничает там, покрывая все собой, будто плесенью, мешая соображать, действовать, замедляет. А в такие моменты каждая секунда на счету.

От соседней машины метнулась тень. Едва успел на инстинктах ускользнуть в сторону. Тяжелое лезвие меча с визгом прошлось по искореженной Ламбе, высекая искры и заставляя металл визжать. Вскоре я и сам почувствовал на себе силу его мощных, быстрых ударов.

Боль отрезвила, запоздало сообразил, кого пустили по моему следу — Мясника, самого известного и умелого убийцу, который славился тем, что любил помучить своих жертв, покрывая их тела длинными глубокими ранами.

Тело взорвалось болью, полилась кровь. Понял, что у меня мало времени, вцепился в дверь машины и оторвал. Собрал все силы и пошел в нападение. Охотник попался самонадеянный, подпустил меня поближе, желая поиграться перед тем, как прикончить. Это его и сгубило.

Изобразив слабость из-за кровопотери, я нырнул к нему, когда он не ждал, выбил меч из рук, врезал дверцей по лицу, свалил с ног и краем своего «оружия» ударил по грудной клетке. Добить не успел, организм, выживающий на вспышке адреналина, начал сбоить. В глазах потемнело. Успел лишь ногой вдарить по голове Мясника, и провалился в багровое марево.

Очнулся, когда меня тащили по коридору — Ирман и его люди. Из коротких объяснений понял, что меня увели из реанимации, где врачи впали в ступор, наблюдая, как ведут себя мои регенерирующие раны. Ирману пришлось подчистить им память, выбора не было.

Но когда он попытался провернуть тот же трюк с девушкой, которую непредсказуемая судьба привела в мой дом, я воспротивился. Последствия от сильного вмешательства в разум непредсказуемы и порой плачевны. Да, по иронии все той же судьбы Дамиана работала в лаборатории, куда попала моя непростая кровь.

Но все во мне тут же встало на ее защиту. Даже потребность сохранять инкогнито не смогла пересилить желание защитить эту хрупкую птичку, которая нечаянно залетела в непростую драконью жизнь. Она упала на мои руки, потеряв сознание, и я провел несколько часов, сосредоточенно выправляя ее ауру, сбоившую после вмешательства Ирмана.

Да, такой всплеск сил мог навести на меня Охотника, у них чутье на магические колебания поля. Но выбора не имелось. Оставалось лишь надеяться, что Мяснику сейчас не до того, после знакомства со мной он, наверное, залег в какой-нибудь норе и зализывает раны. Жаль, что не успел прикончить убийцу, тогда информация о том, что я прячусь в этом мире, осталась бы тайной. Теперь на это рассчитывать не приходится.

Но в тот момент меня гораздо больше волновала Дамиана. К счастью, эта девушка оказалась очень сильной. К вечеру встала на ноги и устроила мне веселую жизнь.

Я с улыбкой наблюдал за ней, исследующей мой дом. Мне это попросту нравилось. На нее, такую красивую, нежную, настоящую было приятно смотреть. Тогда я еще не понимал, что мой интерес продиктован кое-чем совсем иным, нежели банальным любопытством или мужским желанием.

Вскоре с удивлением вынужден был признать, что меня влечет к ней. Сильно, очень, выключая разум и врубая на полную основной инстинкт. Мой дракон, мирно спящий в этом почти лишенном магии мире, мигом проснулся и изо всех тянулся к этой девушке, страстно, до скрежета клыков желая ее.

Это было так странно, что поначалу я просто опешил. Никогда не терял голову из-за женщины. Секс — да, был одной из базисных потребностей, как и у любого самца, но такую тягу не испытывал никогда.

Дамиана тоже не осталась ко мне равнодушной, зверя внутри не обманешь, он довольно урчал, плавясь от удовольствия под взглядом ее ярко-синих глаз.

Списав это на последствие магического вмешательства, часто рождающего в качестве побочного эффекта симпатию между объектами, я расслабился, позволив себе наслаждаться гостьей. Она оказалась занозой, которая не даст заскучать никому, из разряда есть попа, найдутся и приключения на нее.

Попка, кстати, у нее была великолепная! Когда Дамиана, после падения в бассейн, уходила от меня, вся мокрая, не смог отвести глаз от упругих ягодиц. Сдержал моего дракона лишь усилием воли.

Понимать, что все не так просто, я начал, когда она меняла мне повязку на ране. Кроме ожидаемого желания, бурлящего в крови от ее близости и прикосновений, ощутил, как раны буквально раскалились. Пытался утихомирить бушующую энергетику, но куда там, она лишь подхлестнула усиленную регенерацию, которая прорвалась наружу свечением и пробегающими чешуйками.

Это проявлялась драконья сущность, разбуженная бессовестными чувствами к землянке. В своем мире я просто обратился бы, и раны затянулись бы, ведь дракон, по сути, сгусток чистой магии. Здесь же я не имел такой возможности, иначе через полчаса о присутствии в этом мире «нелегала» знали бы все — от диаспоры местных ящеров, разрешения которых я не получал, даже не уведомил их о своем прибытии «погостить», до моих врагов из родного мира.

Я тут же вспомнил древнюю легенду об адаи — истинной паре дракона, которую встречали лишь те, кому выпадала необычная судьба — объединить воюющие кланы, отразить нападение врагов, провести реформы, после которых мир ждало процветание. Любимчики небес. Это бывало крайне редко и в последние тысячелетия не случалось ни разу.

Все драконы мечтали об адаи, ведь она, берегиня, вела любимого к пику силы, приводила к власти, и нередко обладала особым даром — предвидения, врачевания и прочего. Не говоря уже о том, что любовь истинной пары — это счастье. И, помимо прочего, еще и редкостная совместимость в интимной сфере, дарящая такое наслаждение, что другие женщины будто переставали существовать.

А потом, как гром посреди ясного неба, прозвучало то, что Дамиана назвала моего врага Мясником. И только убедил себя, что это совпадение, как ее признал фамильный меч рода Сангатаров, которым я теперь владею, как старший в клане. Эта зараза назвала его «красивой пилочкой для ногтей», заставив меня поперхнуться смешком. А потом провела пальцем по девизу рода, который был вплавлен в лезвие.

Я замер, поняв, что меч позволил ей прикоснуться к себе. Ошеломленный, смотрел, как буквы тут же налились огнем — такого не бывало никогда! Вспышка пробежала по вязи, пробудив древнюю магию артефакта. На Земле говорят — выпал в осадок. Очень подходило, чтобы описать то, что я тогда почувствовал. Задумавшись, даже пожелал девушке приятного полета — как принято у нас, вместо спокойной ночи.

Сам в ту ночь почти не спал, думая, что делать. Если честно, ничего не придумал. Понял только одно — нужно сберечь мое сокровище, любой ценой!

6 ноября, вторая часть

Это оказалось непросто. Мало того, что я терял голову рядом с ней, а она отвечала взаимностью, так еще и все проблемы навалились разом. Мясник вновь нашел меня, что было немудрено — близость адаи снесла все запреты, и моя магия пульсировала внутри, становясь все сильнее сама и делая меня похожим на огненный шар безлунной ночью.

Во второй раз убийца действовал куда осторожнее и изощреннее — использовал яд. К счастью, у меня имелся неплохой иммунитет к нему, благодаря долгим годам принятия акуи. Но попав прямо в кровь и в большой дозе, он пробуждал все самые низменные инстинкты, словно поднимая со дна души всю муть, которая осела там за долгие годы.

В таком состоянии я не мог дать моей адаи то, чего она жаждала, и того, о чем сам мечтал. Попросту не имел права так рисковать. Сломанные крылья, как же тяжело было сдерживать себя, утопая в ее взгляде, полном женского зова! Проще отгрызть себе хвост! Видят небеса, так бы и сделал, если бы это могло помочь!

Я открылся Дамиане — с замиранием сердца ожидая реакции. Все прошло на удивление хорошо. Видимо, она подсознательно была готова к чему-то подобному, после того, как увидела в моей крови ядра, как у крокодилов и спираль, наличие которой, если не ошибаюсь, наши ученые объясняли тем, что мы обращаемся в истинную ипостась, когда клетки полностью перерождаются.

Для обеспечения безопасности моей адаи я открылся и местной диаспоре. Ящеры всполошились, не веря, что кто-то из других миров смог проникнуть на Землю, а они даже не заметили. Но все прошло довольно мирно. Предложение брачных обетов в обмен на защиту было ожидаемым. Но чего я точно не ожидал, так это того разговора с Дамианой, после вечеринки, на которой мы пробыли недолго.

Когда она все мне рассказала и разрыдалась, готов был на все, лишь бы утихла боль, терзающая ее. И я дал согласие на то, чтобы она ушла из моей жизни. Навсегда.

Решение, принятое на эмоциях. Теперь он терзало меня, будто дракон внутри, наказывая, грыз меня днем и ночью, не давая ни на секунду забыться, отрешиться от этой боли, взять ее под контроль. Впервые я давился сожалениями о том, что сделал. Но понятия не имел, как это изменить.

Хоть Дамиана и оставалась для меня во многом загадкой, я успел узнать ее — намного глубже, чем самому казалось. У нее стальной характер. Сложный, очень, но сильный. Она приняла решение. Мое магическое вмешательство в начале знакомства сгладило первые дни, пробудив в ней доверие и симпатию ко мне. Это помогло чувствам в душе девушки вырасти и окрепнуть.

Но потом что-то произошло. И все рухнуло. И теперь, что бы я ни делал, мне ее не переубедить.

А я не могу без нее, никак!

Глупо, но будто и в самом деле сердце вырвали, когда Дамиана ушла. Она проникла в меня, заполнила собой, заставляя застывать, прислушиваясь к этим непривычным ощущениям — нет больше пустоты внутри, гулкой, пожирающей меня пустоты. Я привык к одиночеству, сжился с ним, сроднился, мы уважали друг друга, но пришла она, и все полетело в черные гневающиеся небеса.

Пока Дамиана была рядом, я плавился от желания. Жаркие фантазии преследовали меня, мешая сосредоточиться на проблеме. Но теперь, когда ее нет рядом, я тем более не могу ничего делать. Слоняюсь по дому, никчемный, никому не нужный, не зная, куда себя приткнуть. А проблем выше крыши — даже самого высокого небоскреба Москвы!

— Даян, ты слышишь меня вообще?

Я выплыл из раздумий и обнаружил себя стоявшим у окна, за которым ливень лупил столицу упругими водными плетьми. Словно гулящая жена, она скорчилась у его ног, смиренно принимая наказание.

— Даян? Да что с тобой вообще в последнее время? — Ирман раздраженно и с недоумением посмотрел на меня.

— Чего тебе? — откровенничать я не привык, даже с близкими.

— Пришел Кадорский. Ждет в белой гостиной.

— Сейчас приду.

— Даян, он пришел за ответом.

— И он его получит. А теперь оставь меня, — раздраженно мотнул головой.

Все вызывает злость. Шум дождя или тишина, куча дел или пустое ничегонеделание. Душа не на месте, причина в этом. Она кровоточит и тянется к ней — к той единственной, которая способна исцелить ее и наполнить счастьем. Мне нужна моя адаи!