Глава 28
Темирхан
— Но я готова принять Тимура только с одним условием.
— С каким же?
— Ты сделаешь мне ребёночка. Своего! Нашего…
— И не одного, — обещаю, найдя, наконец, где же расстёгиваются дурацкие и тугие кнопки на комбинезоне.
— И будешь любить ничуть не меньше… — высказывает условия между поцелуями.
— Буду-буду, ревнулька.
— Я не ревную. Я заявляю права.
— Собственница!
— Ужасная собственница…
На Ди, наконец, не остаётся ни клочка одежды, я тоже поспешно раздеваюсь и укладываюсь сверху, целуя.
Потом подхватываю ноги Ди и забрасываю на свои плечи, проникая в тугое, влажное лоно одним длинным толчком…
— Ха-а-а-ан! — стонет Ди, выгибаясь подо мной.
Аккомпанементом её сладким стонам служит скрип дивана.
— Забыла тебе сказать, этот диван ужасно скрипучий… — говорит Ди задыхающися голосом.
— Плевать! Пусть скрипит.
Вбиваюсь в свою девочку короткими, быстрыми толчками, отчаянно желая не расставаться с ней никогда.
Ни на один день.
Ди громко стонет, диван скрипит почти так же громко.
Умудряется притянуть меня к себе и поцеловать жарко и одержимо. Так же, как я в ней — глубоко и не разделимо.
— Люблю тебя, маленькая. Так сильно люблю…
Замираю на самой глубокой точке проникновения. Очень-очень глубоко, и дело даже не в сексе, а в ней самой — моей любимой девочке.
— Я тебя тоже люблю, Хан… — отвечает Диана и крепко сжимает меня внутренними мышцами, давая сигнал, что ей хочется продолжения.
Жаркое единение быстро набирает обороты.
Нам хорошо вдвоём. Лишь бы диван от нашего секса не развалился…
К оргазму мы приходим вдвоём.
Раньше я считал это лапшой, развешанной на ушах тех, кому не терпится придать более пристойный облик сексу.
Но сейчас, когда я выстреливаю спермой, содрогаясь от удовольствия, и чувствую, как жадно и тесно Диана сжимается вокруг меня, понимаю, что этот миг не дано понять, пока не переживёшь.
Получается такой оргазм в оргазме, тебе хорошо вдвойне, собственные ощущения зеркалятся в любимой, а её эмоции бьют в тебя и получается бесконечность, в которой мы затеряны вдвоём.
Места на диване катастрофически мало, а воздуха — ещё меньше.
Я с трудом умещаюсь на нём и поднимаю Диану, заставив улечься сверху на мою грудь.
— Ты выйдешь за меня?
— Ого. Так… неожиданно! — отвечает с улыбкой.
— Да ну. Не поверю. Ты, небось, вот здесь… — стучу пальцем по темноволосой голове. — Всё распланировала. И платье свадебное выбрала, и имена детям придумала.
— Придумала! Ведь я буду их рожать, значит, и имена назначать тоже буду я, — воинствует, начиная командовать, прижимаясь обнажённой мокрой грудью к моей.
— Мне нужно будет тебя слушаться, генерал пигалица?
— Если ты не будешь меня слушаться, то я… отомщу тебе!
Диана сползает ниже, начиная ёрзать попкой, задевая член. Заставляет его деревенеть и трётся, трётся сладким местечком, вызывая неконтролируемый взрыв желания во всём теле.
— Если не будешь меня слушать, никогда попку не получишь! — снова поднимается выше и целует меня.
— Ладно, шантаж засчитан, — в ответ Диана награждает меня поцелуем. — Ну а теперь давай серьёзно? Ты выйдешь за меня?
— А где кольцо?
— Ещё не купил. Мне главное сейчас твоё «да» услышать, а потом я тебе самое охеренное кольцо куплю. Какое захочешь…
— Хитрый. А если я откажу?
Сердце глупо спотыкается в груди.
— Я буду усердно добиваться тебя и… тоже накажу, — улыбаюсь.
Протискиваю руку между нашими телами и, найдя восхитительно чувствительный узелок плоти, начинаю ласкать пальцами.
Диана всхлипывает и постанывает, заводясь с полоборота.
— Лишу десерта…
Заставляю себя прекратить ласку. Через силу.
Диана смотрит на меня блестящими глазами, облизывает припухшие губёшки:
— Патовая ситуация. Я не хочу лишаться десерта.
— Как и я обещанного.
— Что ж… — деланно вздыхает. — Придётся пойти на компромисс… И принять твоё предложение.
Диана пытается держать лицо и говорить тоном капризной стервочки, но терпения у неё не хватает.
— Да-да-да! Ты мне сто лет назад должен был это сказать! Да, я согласна стать твоей женой!
Диана бросается мне на шею со счастливым смехом, шутя покусывает всюду, куда только можно, и нарочно уводит от меня свои бёдра.
— Ну перестань. Сядь сверху… Попрыгай на мне хорошенько. У тебя это так отлично получается… — сминаю попку.
— Стой!
После шумной возни Диана вдруг замирает на мне.
— Ты это слышал?
— Нет. Что такое?
— Я слышала. Странный короткий треск. Диван! — вопит. — Он сейчас точно сломается!
Диана соскакивает с меня и проворно заматывается в простынь.
Хватаю Диану за руку, но она уже отскочила в сторону, оставив меня лежать на диване…
— Да не сломается! Он выдержал… — приподнимаю бёдра и резко опускаю их, слыша, как всё же… трещит диван.
Ножки надламываются и один край опускается вниз, заставив меня выматериться.
— Я же говорила — сломается, а ты мне не верил!
— Диван, может быть, и сломался, но моё желание взять тебя никуда не исчезло, — красноречиво двигаю бёдрами.
— Сначала догони, — предлагает Диана и коварно отступает вглубь комнаты.
Ха! Нашла с кем в догонялки играть. Когда на кону такая добыча, я её не упущу.
Ни за что.
Через пять секунд зажимаю свой трофей в углу и избавляю от простыни. Подхватив под попу, поднимаю вверх и прижимаю к стене.
Диана с готовностью обхватывает меня за торс ногами и двигает бёдрами навстречу члену, которым я врезаюсь в неё глубокими, размеренным толчками.
— Вот так… Иди ко мне, маленькая. Ближе, — прошу её губы для поцелуя.
Она даёт мне их. Мы задыхаемся, целуя друг друга, растягивая удовольствие, превращая то в медленную пытку, то в жаркую скачку.
Всегда вдвоём. Зная, что теперь мы будем вместе всегда.
Спустя четыре месяца
— Хан, цветы не те! — ахает Диана и судорожно хватается за мою ладонь.
— Чего это не те?
Морщу лоб, пытаясь вспомнить, какие должны были быть цветы в ресторане.
Точно помню, что белые розы. Ну, вроде розы белые, так что не так?!
— Они цвета топлёного молока… Понимаешь?! Топлёного молока! А должна быть слоновая кость! Теперь эта желтизна не сочетается с моим платьем… — трагически шепчет Диана.
Как художник, она чувствительно к оттенкам и знает их сотни.
Однако для меня розы — белые, свадьба — шикарная, а я — счастливый, потому что эта свадьба, чёрт побери, всё же состоялась!
Ведь Ди не шутила, говоря, что хочет свадьбу как на картинке. Всё должно быть точь-в-точь.
Сколько раз мы ссорились из-за подготовки, один только чёрт знает!
Сколько посуды попереколочено и мебели сломано после бурных примирений….
— Как ты не понимаешь… — едва не плачет.
— Я понимаю, что наши гости такие же толстошкурые и неразборчивые в оттенках, как и я. К тому же я понимаю, что ты — самая красивая и самая любимая. И хоть жить с тобой — всё равно что жить на пороховой бочке…
— Намекаешь, что мою беременность уже заметно? — мгновенно цепляется к словам.
— Намекаю, что хочу целоваться.
Мгновенно запираю Диану в объятиях, крепко-крепко, чтобы не вырвалась.
Сама же со свадьбой затянула, дурёха!
Хотела самый пышный праздник, всё до мелочей сама продумала и составила, заказывая аксессуары едва ли не со всего света.
И то… свадьба была в минуте от срыва, потому что посылка с туфлями из Милана затерялась в пути.
Ди просто стрессует из-за беременности и стала более чувствительной ко всему. Стресс, помноженный на её взрывной темперамент, может стать бомбой.
Благо, у нас с ней разные полюса, и мне хватает сил и терпения не дать нашей лодке перевернуться даже в самый сильный шторм.
Уверен, как только этот сумасшедший свадебный переполох закончится, Ди станет более спокойной и уравновешенной.
— Полегчало? — спрашиваю через минуту после глубокого поцелуя.
— Угу, — кивает раскрасневшаяся Диана.
Чувствую, как она переминается с ноги на ногу.
— Признаться, я не думала, что свадьба — это так тяжело!
— Выдохни, Ди. Ты уже моя жена, праздник получился всем на зависть. Всё хорошо… Или тебе просто туфли жмут?
— Нет, — отвечает чересчур быстро. — Я подобрала свой размер. Ничего не жмёт.
Чувствую, что лукавит. Но напирать не буду.
Лишь вспоминаю, заказала ли себе Ди обувь поудобнее ко второму платью или нет? Не помню! Столько всего было, что в голове — каша!
— Пойдём к гостям, — предлагаю Диане и мы возвращаемся в большой зал, где вовсю идёт веселье.
Гостей на свадьбе много — человек пятьсот или около того, точно не скажу.
Но когда мы возвращаемся в зал, то наталкиваемся на гостя, из разряда особенных — Алия, вдова моего брата. На ней сегодня тёмно-бордовое платье и волосы завиты в высокую причёску, в левой руке — бокал с шампанским.
Чувствую, как напрягается Диана. Не любит она Алию, что поделать, ведь вдовушка подкатывала ко мне, и Ди чувствовала это интуитивно. К тому же Алия пыталась пакостить и вставлять палки в колёса.
После того разговора у меня дома я почти не общался с Алиёй. Как она и заявила, я передал ей все дела фирмы. Она взялась за управление сама и на удивление у неё это неплохо получается. Кажется, всё дело в том. что вдовушка в своё время лишь изобразила полную беспомощность и неосведомлённость в делах бизнеса Карима, лишь для того, чтобы увлечь меня поближе и затащить в свои сети.
Но ничего у неё не вышло. И когда Алие стало это окончательно ясно, она крепко обиделась, разорвала все связи, даже дом продала и переехала в другой город.
Теперь я пересекаюсь с ней лишь в гостях у дальних родственников, но это происходит не так часто. Больше всего злит, что Алия лишает меня общения с любимыми племянниками. Но это её выбор, я не могу принуждать её к общению насильно и не считаю нужным навязываться.
Я не ожидал, что Алия приедет на свадьбу. Но она появилась в последний момент. Одна, без детей. Может быть, это начало пути к примирению?
— Встаньте вот сюда, напротив стены с цветами, — просит Алия, улыбаясь широко, как бы только щёки не треснули. — Да-да, сюда. Здесь такое отличное естественное освещение! Фото получатся замечательными!
Я приобнимаю Ди. Несмотря на то, что её туфли — это нечто запредельное на охуительно высоких каблуках, она ниже меня ростом.
— Ближе, ближе! Фотограф… Где же фотограф? — суетится Алия и достаёт из сумочки телефон, быстро набрав чей-то номер, обратно прячет аппарат.
— Ещё партию фото? — уточняет фотограф, явившийся на зов.
— Да! — отвечает за нас Алия и салютует нам двумя большими пальцами. — Вы такая красивая пара и очень счастливая!
Щёлк-щёлк-щёлк.
Вспышки слепят.
— Ну же… — ещё одна улыбка Алии. — Горько! Горько!
Гости, уже под шафе, только этого и ждут, подхватывают крик «Горько!»
Скандируют и посвистывают. Ди уже смотрит на меня с вымученной улыбкой.
Я начинаю тревожиться за неё: беременная, на каблуках, в этом платье, в котором к ней даже подобраться трудно — до того оно широкое, с кольцами, а Ди умудряется в нём ещё и передвигаться.
— Значит так, жёнушка. После этого фото ты пойдёшь и переоденешься во второе платье. Или в третье, поняла? — успеваю шепнуть.
— Ещё слишком рано для смены платья. Мы ещё главный танец не оттанцевали в этом платье… — начинает спорить, откидываю белую, прозрачную кокетливую вуаль с лица.
— Да мне пофиг. Я за тебя переживаю.
— Тогда целуй меня скорее! А то гости охрипнут «Горько!» кричать, — капризничает Ди.
Эх, до чего же упрямая коза! Даже на собственной свадьбе умудряется нервы мне помотать!
Как бы она ни упрямилась, я же вижу, что она из-за собственных же ожиданий и страдает.
Ну ничего, я найду на неё управу. Ведь речь не только о стремлении Ди выглядеть как модель с обложки, но в и в нашем малыше!
Стресс вредит беременности, а Ди сейчас стрессует нехило.
— Горько! Горько!
Аж в ушах закладывает.
В этот миг я наклоняюсь и целую Ди, прикасаюсь к её нежным губами. Внезапно она оглушительно громко чихает, ударив меня лбом по носу.
Грянул взрыв смеха гостей.
В этот же миг стекло разлетелось на мелкие кусочки, а мою голову обжигает знакомой болью…
От выстрела.
Крики. Глаза заливает красным. Падаю.
Не отключаться…
Я не могу отключиться.
Ди склоняется надо мной. На её щеках капельки моей крови.
Я не могу оставить её одну.
Не имею права.
Но темнота накатывает быстрее и оказывается сильнее меня.