12. Арина

Спустя три года

Возвращаться в Москву было непривычно. После солнечной Франции здесь все казалось не таким. В чем-то даже незнакомым. А ведь я еще и не видела ничего, кроме аэропорта. На выходе меня встретил Марат. За это время брат так и не сменил водителя.

— Добрый день, Арина Викторовна, — поприветствовал тот меня, забирая чемодан.

— Здравствуйте.

Больше мы не разговаривали, пока шли до машины. И, только когда выехали с парковки, я все же решилась спросить:

— Как он?

— Врачи говорят состояние тяжелое, — кратко ответил Марат.

— Как это случилось?

— Ваш брат забрал машину и поехал на встречу с другом. Сказал, что отпускает меня. И, хотя я настаивал, Константин Викторович все же отказался и поехал один. На дороге его занесло, и он въехал в отбойник.

— Вот так просто? — глухо спросила я.

— Был сильный дождь. Машину забрали на экспертизу. Андрей Григорьевич говорит, скоро будут результаты.

Я лишь кивнула. Когда мне позвонил наш юрист, я сначала не поверила. Подумала, что это Костик решил меня разыграть. Иногда у него было преотвратное чувство юмора. И, лишь когда Красноперов повторил несколько раз, что мой брат попал в аварию, поверила в это. Не раздумывая, купила билет на первый же рейс. Конкурс, ради которого работала столько времени, пришлось отложить. А точнее, и вовсе пропустить — вряд ли Жерар станет ждать, пока я решу свои личные проблемы. Софи рыдала и хотела поехать со мной, но, увы, Жану — ее мужу — стало хуже, и ей пришлось остаться вместе с ним. Он как раз проходил реабилитацию после пересадки сердца.

— Мы можем сразу поехать в больницу? — спросила у Марата.

— Приемные часы только с двенадцати, — виновато произнес он.

— В платной клинике? — не поверил я.

— Ваш брат в обычной городской больнице, — смущенно ответил тот.

— То есть как? — удивилась я. — Разве Андрей Григорьевич не позаботился об этом?

— Это вы у него лучше спросите.

— Так, а едем мы сейчас куда? — растерялась я.

— Так домой к вашему брату.

— Ладно, давайте к брату.

Добирались мы долго. Пробки, чтоб их. Я настолько была выбита новостью о несчастье, что напрочь забыла предупредить Ритку. А ведь стоило — мы почти год не виделись с ней. Все это время она была единственной, с кем из России я поддерживала связь, помимо брата. Она даже несколько раз прилетала ко мне. И только ей я доверилась два с половиной года назад, когда тоска и боль стала совершенно невыносимой, а Софи, как назло, была в отъезде.

У Кости дома все оказалось как раньше, словно и не прошло этих трех лет. Судя по всему, женщиной брат так и не обзавелся — по-прежнему скупая холостяцкая берлога.

— Арина Викторовна, — замялся Марат на пороге, — куда-то поедете?

— Да, в больницу к Косте.

— Андрей Григорьевич еще хотел с вами встретиться.

— Когда?

— Он сказал: чем быстрее, тем лучше.

— Мог бы и позвонить, — проворчала я. — Ладно, — сдалась, набирая номер Красноперова.

Тот ответил быстро.

— Арина, добрый день! Вы уже в Москве? — Сразу перешел к делу мужчина.

— Здравствуйте. Да, вот только прилетела.

— Отлично. Нам нужно кое-что обсудить.

— Это точно.

— Когда вам будет удобно?

— Я собираюсь поехать к брату в больницу… — многозначительно произнесла я.

— Отлично! Я тоже подъеду.

Юрист всегда отличался лаконичностью. И когда-то этим он меня сильно смущал. Но не теперь.

— Поехали, — сказала Марату. — Он тоже приедет.

До городской больницы добрались довольно быстро. Водитель остался ждать меня внизу, а я поднялась на нужный этаж. Палату нашла легко, но войти не успела.

— Вы к кому? — остановил меня седовласый мужчина в белом халате.

— К Мельникову Константину.

— А вы ему кто?

— Сестра.

— Сестра, значит, — нахмурился тот, отводя меня от двери. — А что ж вам халат не выдали, сестра?

— А надо?

— Вообще-то это реанимация, девушка. Конечно, надо.

— Извините, — растерялась под его взглядом. — Я только вчера узнала и сразу прилетела…

— Ясно, — вздохнул врач. — Меня зовут Кирилл Николаевич.

— Арина, — представилась я.

— Так вот, Арина. Ваш брат в тяжелом состоянии, и скорого выздоровления ждать не стоит.

— Да, я понимаю. Но все же… какие прогнозы? Насколько все плохо?

— Константину повезло — подушка безопасности во многом спасла его, но травмы довольно серьезные. Так что волшебства не предвидится. И еще… Если есть возможность, то я бы советовал перевести его в хорошую клинику. Сами понимаете, здесь реабилитация будет проходить сложнее.

— Спасибо, я поняла, — вздохнула, когда врач закончил. — Я решу этот вопрос.

— Конечно. Вот, возьмите, — мужчина протянул мне свою визитку. — Позвоните, когда определитесь.

Внизу вместе с Маратом меня ждал и Красноперов.

— Арина, еще раз добрый день, — произнес юрист, едва я подошла к ним.

— Давайте не здесь, — предложила я.

На улице Марат сразу направился к машине, а мы с Андреем Григорьевичем остановились неподалеку.

— Жаль, что нам пришлось увидеться при таких обстоятельствах, но времени на слезы и особенно стенания нет, — сразу перешел к делу тот. — Сейчас важно не упустить момент!

— Серьезно? — иронично спросила я. — Мой брат в реанимации. Что может быть важнее?

— Например, сохранить то, на что потратил свою жизнь ваш брат.

— Бизнес?

— Именно.

— И как это меня касается? При чем тут я?

— Пока Константин неспособен управлять фирмой, этим должны заняться вы.

— Что за бред? У меня нет ни опыта, ни возможности, — возмутилась я. — Я даже образование до конца не получила! Какое управление?

— Тише-тише, — примиряюще заговорил Красноперов. — Я же не говорю, что вы должны за день полностью разобраться в том, как функционирует “КомСтрой”. Но ваше присутствие важно. Мельниковы — основа. Если совет директоров увидит, что в его кресле пусто, начнется разброд и шатание. А мы не имеем права допустить слабость, — продолжал уговаривать юрист.

— То есть я должна быть вашей марионеткой? — уточнила у него.

— Отчасти, — даже не смутился Андрей Григорьевич. — Сейчас главное — дать понять, что ваша доля и участие не сойдет на нет.

— А дальше? Костя вряд ли вернется в строй через пару недель.

— Значит, будете заменять его до полного выздоровления, — упрямо заявил мужчина.

— Ладно. Вашу позицию я поняла. Почему брат оказался здесь? — киваю на здание больницы. — Почему не в нормальной клинике?

Красноперов недовольно фыркнул.

— Скорая приехала быстро, я узнал только на следующий день. Костю уже прооперировали, и он был без сознания. Так что перевод можно оформить только при согласии родственников.

— То есть меня.

— Да.

— Ясно. Тогда вот этим и займитесь. Не думаю, что Костя захотел бы остаться здесь.

Юрист понимающе усмехнулся.

— В четверг собрание совета директоров. Вам нужно быть.

— Слушайте, это последнее, что меня волнует в данный момент, — отмахнулась я. В голове мысли были совсем не о том, как удержать кресло брата, а о том, как помочь ему снова встать на ноги.

— И это зря! Поймите, Арина, сейчас вы ему мало чем можете помочь. Да, это звучит цинично, но пока он в реанимации, пока возвращается к жизни, сидеть и рыдать возле его постели, конечно, можно. Но разве от этого ему станет легче, если окажется, что весь его труд помножен на ноль?

— Повторяю: я вас услышала. Но принимать решение сейчас не намерена, — отрезала, ставя точку в бессмысленном разговоре. Случись это три года назад, я бы прислушалась и, вероятно, побежала бы за Красноперовым, как послушная собачка. Но не сейчас. Я была уже не та наивная девочка, которой легко манипулировать.

Андрей Григорьевич недовольно поджал губы и кивнул.

— Я жду вашего звонка, как только… — он сделал неопределенный взмах рукой, — определитесь. Насчет клиники — договорюсь. Нужна будет только ваша подпись на согласии. Вы же у брата остановитесь?

— Нет. Скорее всего, вернусь в свою квартиру. Костя же не продал ее? — спохватилась я. За эти годы мы общались с братом нечасто. Поначалу я сама не горела желанием, переживая свой первый жестокий урок от жизни. Глупая девчонка. Если бы я только знала в тот момент, насколько незначителен он был по сравнению с тем, что ждало дальше.

Я выдумывала разные предлоги, чтобы как можно меньше общаться с Костей, и Софи долгое время не могла понять почему. Пришлось рассказать. Выложить все, как есть. Тетя отнеслась с пониманием и теперь уже сама ловко уводила разговор от меня, передавая Косте лишь то, что у меня все в порядке.

Когда все самое страшное осталось позади, а пустота внутри перестала выстуживать душу, я сама позвонила брату. Но общение не заладилось. Видимо, слишком долго я сторонилась его, а он — не настаивал.

И мы стали друг другу еще более чужими. С того момента наши разговоры стали скупыми и только по делу. И я ни разу не поинтересовалась, что стало с моей квартирой.

— Нет. Ключи должны быть у Константина дома.

— Отлично. Спасибо. Жду вашего звонка.

Садясь в машину, ощутила, как начало отпускать напряжение, в котором пребывала последние десять минут.

— Домой? — поинтересовался Марат. — К Константину Викторовичу?

— Да. Поехали.