17. Тимур
Я не поверил своим глазам, когда она вошла в зал совещаний. Просто замер, глядя только на нее.
Живая. Здесь. Сейчас.
По-прежнему красивая, хрупкая, нежная. И в то же время совсем другая. Повзрослела. Закрылась. То, как она отбрила Филиппова, мне понравилось. Верховцев вовремя взял дело в свои руки, а у меня в голове билась только одна мысль — она здесь.
Больше всего хотелось наплевать на все, схватить в охапку эту снежинку и уволочь в свою берлогу. Как когда-то давно…
Но я не мог. Слишком много сдерживающих факторов было вокруг. И единственное, что оставалось — держать себя в руках и делать то, что должен.
Голосование — день, которого мы долго ждали. “КомСтрой” выполнил свою функцию практически до конца. Остались считанные месяцы, и эта компания исчезнет. Поэтому нельзя было все испортить именно сейчас. Но…
Но Арина вернулась. Хотя меня уверяли, что этого не произойдет.
В памяти мелькнуло, как я бесился первые дни, едва узнал, что девчонка уехала. Злился так, что даже к брату ее приехал. Сам не понимал, из-за чего такой кипиш устроил. Но словно упустил из-под носа самую важную сделку. Зверь в груди ревел и требовал вернуть ее обратно — к себе. Зачем? Не осознавал. Но хотел, чтобы была рядом. Пусть ненадолго, пока не утолится желание. Но хотел…
Разузнать, куда уехала Арина, оказалось несложно. Уже через пару дней вся информация была у меня на руках. Поначалу просто смотрел отчеты, фотографии. Думал, отпустит, если пойму, почему уехала. И вроде все было логично — брат убедил, что так нужно, дал денег на учебу. Но все равно что-то не давало покоя. Чем больше смотрел на фото, чем чаще вспоминал наш последний разговор, тем сильнее жаждал снова встретиться. Черт знает для чего. Считал, что просто потрахаться, конечно же, но… Сейчас уже такой уверенности не было.
Я не был обделен женским вниманием. Этого добра хватало всегда. Но мне нужна была именно белокурая девушка по имени Арина. Ее невинный взгляд, робкие поцелуи и нежность… Все это цепляло посильнее, чем любая роковая красотка.
И я не понимал почему. Ведь все обернулось как нельзя удачно — не пришлось рвать отношения самому, но у меня словно отняли что-то невероятное ценное и важное!
Чтобы разобраться и поставить точку, даже билет купил. Решил просто встретиться, поговорить. Проверить самого себя и пойти дальше своей дорогой. Но, как назло, вмешались обстоятельства. Я уже был в такси, когда позвонила мать и сообщила, что у отца случился сердечный приступ.
Как бы я ни рвался к этой девочке, поставить ее выше семьи не мог. Не имел права.
И я остался. Отложил поездку — как тогда думал — на неделю. Но в фирме пришлось подменять отца, и меня закрутило надолго. Я то время вообще смутно помнил: дел навалилось столько, что я едва выкарабкивался. Повезло, что Юля выручила — поддерживала, была рядом и помогала с бумагами. Да, это было и в ее интересах — ведь у наших отцов были крепкие партнерские отношения. Но ведь не обязана была…
Я порой даже забывал поесть, а она не ленилась — приходила, готовила ужин, пока я разгребал счета и проверял дыры в бюджете.
Просвет наступил лишь спустя почти четыре месяца. Все это время я запрещал себе думать о белокуром ангеле, укравшем мой покой. Да что там — я даже ни с кем не был после нее. Сначала не хотел, а потом работа забирала все силы. И Юлька, которая частенько оставалась у меня, чтобы помочь, спала в соседней комнате и не пыталась делать какие-то намеки. Хотя ее отношения как раз закончились, и, зная подругу, было бы неудивительно обнаружить ее полуголой в моей постели.
Когда смог вырваться и полететь во Францию, меня ждал неприятный сюрприз. Арина была не одна.
Я, как идиот, смотрел, как девушка идет по парку с каким-то молодым парнем. Первая мысль — подойти и набить морду! Потребовать объяснений у нее!
Даже не сразу понял, как сломал цветы, что держал в руке. Выкинул поломанный букет и, словно последний мазохист, пошел за ними. Арина улыбалась. Немного стеснительно, как умела только она. Ее спутник что-то активно рассказывал, много жестикулировал. А перед тем как свернуть на другую дорожку, он вдруг взял ее за плечи, а она… Она его поцеловала. Сама. И это был взрослый поцелуй между мужчиной и женщиной. Воспоминания наших ночей тут же всплыли в голове. И, пока я предавался мрачным мыслям, Арина отстранилась, а затем обняла парня так, будто он самый важный человек для нее.
Если до этого у меня имелись хоть какие-то сомнения, то после… Как пелена упала на глаза.
Развернулся и пошел прочь. Обратный билет был только на завтра, и я направился в первый попавшийся бар, напился до чертей в глазах и снял шлюху. С белыми волосами. С голубыми глазами.
Жалкая пародия на ту, чей образ терзал меня. Полночи пытался выбить воспоминания, забыть девчонку, что так глубоко забралась под кожу.
В Москву вернулся помятым и злым. Несколько дней срывался на всех и каждом. Олег боялся заходить лишний раз в кабинет. Даже Юля, которая всегда шла напролом, оставила меня в покое.
Лишь спустя неделю смог трезво взглянуть на ситуацию. Никто никому ничего не обещал. И не был должен. Точка.
Я пытался понять, почему так переклинило, но не мог. Тянущее чувство не проходило. Я научился не обращать на него внимание. Хотя раз в неделю ездил клуб и каждый раз находил кого-то, кто хоть немного, но напоминал Арину.
Она стала моим наваждением. Сумасшествием, которое грозило перерасти в клиническую одержимость.
Она мне снилась. Иногда в этих снах мы занимались любовью. А иногда… Она плакала. Тянула ко мне руки и что-то говорила. На утро после таких ночей я всегда ощущал бесконечную усталость и разбитость. Словно часть меня куда-то делась.
Физически я был в полном порядке, но эмоционально… Что-то изменилось безвозвратно. Я все больше уходил с головой в работу, отдалялся от друзей. И все чаще пытался забыться с очередной подменой, суррогатом того идеального образа, что жил в моей голове.
Я выкинул все фотографии Арины. Но из памяти выкинуть так легко не вышло.
Ситуацию спасла Романовская, когда полтора года назад пришла ко мне с просьбой помочь. Ее отец бушевал и требовал наследников. Грозился силой выдать замуж за того, кого выберет сам. Даже пообещал лишить денег и остальных благ, если дочь не возьмется за ум. Мне было фиолетово. И совершенно не трудно побыть фиктивным мужем.
— Он успокоится. Пройдет время, и забудет свои угрозы, а там разведемся, если надоест, — сказала подруга. — Помоги, а?
И я согласился. Мы не стали устраивать пышного торжества — родителям сказали, что некогда. И хотя те были недовольны такой отговоркой, сам факт нашей свадьбы их несказанно порадовал.
Вообще они давно об этом мечтали. Вот только, когда мы окончательно разошлись с Юлей, пришлось смириться, что лучшие друзья — наши отцы — так и не породнятся. Теперь же и те, и другие перестали доставать обоих.
Первое время мы жили вместе, но каждый сам по себе. Пока однажды вечером Юлька не пришла ко мне в спальню и не разделась без единого слова…