18. Тимур

Арина сбежала очень быстро. Хотел догнать, но Верховцев так некстати попросил задержаться.

— Что думаешь? — спросил он, едва мы остались одни.

— О чем?

— О ситуации, — с нажимом произнес тот. — Эта девочка вмешалась не вовремя.

— Я понимаю.

— Ты говорил, что все уладил. Но происшествие с Мельниковым… А теперь их еще и двое.

— Я разберусь, — заверил генерального.

— Да уж надеюсь, Тимур. Твоему отцу не понравится это все.

— С ним я поговорю сам. — Тот лишь многозначительно посмотрел в ответ и вышел, оставив меня одного.

Догонять Арину было поздно — она наверняка уже уехала. И это было даже хорошо. На эмоциях я мог сделать лишнего, а после пожалеть.

Ситуация складывалась неоднозначная. Сегодняшнее голосование должно было положить начало последней фазе плана, но теперь все отложилось на две недели. И ведь я был уверен, что все просчитал! Константин уверял, что его сестра никогда не вернется в Россию.

Вот только теперь Мельников в больнице, а она здесь… И мне предстояло решить, как дальше действовать. Холод в ее взгляде говорил о многом. Возможно, она и думать забыла обо мне все эти годы, но что-то подсказывало — это не так. Всего на краткий миг, но успел заметить смятение, промелькнувшее на ее лице.

И я хотел знать, прав ли в этом. Взаимна ли моя нездоровая одержимость этой девочкой? Мое сумасшествие, которое я, казалось, уже победил однажды. Но стоило ей вернуться, и случился рецидив.

Какого, спрашивается, черта?! Она всего лишь проходная девчонка! Одна из многих, что я имел, но до сих пор я реагировал на нее, словно наркоман на долгожданную дозу.

И я не представлял, что с этим делать…

Правильнее всего было взять эмоции под контроль и идти своей дорогой. Именно так я должен был поступить. Это было логично, здраво и привычно.

Звонок мобильного прервал тяжелые мысли. Юля.

— Тебя можно поздравить? — бодро начала она.

— Не торопись.

— Что такое? Тебя не назначили?!

— Голосование перенесли, — ответил, подходя к панорамному окну. — На две недели.

В трубке повисла тишина.

— Не понимаю, — хмуро произнесла супруга. — Все же было оговорено. Даже с Мельниковым решили…

— Мельников в больнице. Его интересы представляет сестра.

— Шутишь? Она же за границей, — удивилась Юля.

— Уже нет. Так что голосование перенесено.

— Что будешь делать?

— Решать проблемы, — лаконично ответил я, не желая развивать тему дальше. — Извини, надо идти.

— Конечно, до вечера, Тим.

Остаток дня прошел суетливо — текущие дела не ждали. Пришлось отложить непростое решение до вечера. Вот только вечер не принес новых идей. Я по-прежнему не знал, что делать и как быть. С Ариной вряд ли сработает та же тактика, что и с ее братом. Да и не хотел я разговаривать с ней в таком ключе, потому что… Да потому что снова реагировал так, как не должен был.

Пока ехал домой раз за разом прокручивал сегодняшнее собрание — препарировал каждый ее взгляд, каждое слово. Мельникова ничем не выдала своего интереса ко мне или хоть что-то. Слишком независимая, слишком уверенная в себе. Сейчас она не была похожа на ту неприметную девчушку, которую я увидел впервые.

И все равно я думал о ней.

Юля встретила разогретым ужином и бокалом вина.

— Мы что-то празднуем? — поинтересовался, проходя в кухню вслед за ней.

— Просто отдохнем, — ласково улыбнулась она. — Держи, — сказала, протягивая мне бокал. — Тебе надо расслабиться, Тим. Отвлечься.

Вино было хорошим, а жена — как всегда красива и соблазнительна. Но настроение все равно было так себе.

— Ты слишком напряжен, — проворковала Романовская, заходя мне за спину. — Присядь.

Легкими движениями она стала разминать мне плечи. Что-что, а массаж она делать умела. Даже так — в рубашке, сидя за столом — стал чувствовать приятное тепло. Я сидел, пытаясь абстрагироваться. Понимал, к чему все шло, но под веками немиеуемо вспыхивал образ белокурой девушки. И мне стоило немалых усилий переключиться на происходящее.

Супружеская постель — не место, где стоило бы думать о другой женщине. Даже если ваш брак фиктивный.

Но я думал. Старался отвлечься на тело жены, доводя ту до исступления снова и снова, но сам так и не мог достичь финала. И, лишь сдавшись, представив ту самую, желанную, наконец-то финишировал. Юля лежала рядом, тяжело дыша.

— Не думала, что сорванное голосование настолько тебя разозлило, — усмехнулась она, чуть погодя. — Я даже немного рада, что все сорвалось. Ты был таким неутомимым!

На это я лишь мысленно скривился. Знала бы она…

Встал и побрел в душ. Этой ночью впервые за долгое время я спал в своей спальне. Один.