35. Арина

Софи прилетела на следующий же день. Вот только не одна, как я думала, а с Жераром. И когда за дверью я увидела не только тетю, то, честно говоря, поначалу опешила.

— Привет, милая, как ты? — тут же затараторила она, бросаясь ко мне. Мужчина же тактично ждал, пока она выскажется.

— Добрый день, месье Руссо. — Растерянно поздоровалась с ним, когда родственница немного поутихла.

— Добрый, Ари-на. — Я уже отвыкла от того, как непривычно он произносил мое имя. Никто и никогда не делал так. — Я прилетел выразить соболезнования и по возможности помочь и поддержать тебя.

Бросила вопросительный взгляд на тетю, но та, кажется, не видела в этом ничего странного.

— Благодарю. Но, наверное, не стоило ради этого уезжать. Да еще и накануне конкурса…

— Конкурс никуда не денется, — отмахнулся тот. — Проведут и без меня.

— Что ж, спасибо, — окончательно растерялась я. — И простите, что я так внезапно выбыла…

— Я все понимаю. Не волнуйся — все в порядке. И, думаю, мы можем отложить официальный тон.

— Тогда, может, я могу вас угостить чаем? Вы, наверное, устали с дороги.

— Было бы здорово, — обрадовалась Софи. — Хотя нас кормили в самолете, но это вовсе не то же самое.

— Да-да, проходите.

Проводив гостей, я вернулась в комнату, где меня ждала Рита. После вчерашнего она замкнулась. Просто не отвечала на вопросы, связанные с произошедшим, и на любую попытку поговорить переводила тему. А под конец вообще попросила больше не говорить о Ренате или Ване. Единственное, о чем удалось договориться, — она пока поживет у меня. И вместо того, чтобы плакаться о своей девичьей судьбе, она помогала с организацией похорон, что было весьма кстати. Ведь опыта у меня в этом деле совершенно не имелось.

— Софи приехала не одна?

— С Руссо, — тихо ответила, присаживаясь рядом.

— Серьезно? Так вдруг она права и он что-то испытывает к тебе?

— И ты туда же? — закатила глаза в ответ. — Наверняка у него какие-то дела в Москве.

— А если нет?

— Тогда почему раньше он не показывал этого? Мы с ним знакомы не один год.

— Может, ему было сложно принять? — предположила Рита. — Все-таки у вас приличная разница в годах — пятнадцать лет.

— Не знаю, — покачала головой я. — Мне сейчас не до романтических отношений.

— Я поеду к маме — поживу у нее.

— Но почему?

Подруга замялась и ответила не сразу.

— Не хочу стеснять тебя и твою тетю.

— Брось, о чем ты? Места всем хватит! — Возмутилась я.

— Спасибо тебе за все, но я не могу вечно прятаться, — грустно улыбнулась она. — Нужно выползать из раковины.

— Но ты ведь не вернешься к нему? — осторожно спросила, боясь, что Лапинская снова закроется.

— Ты не подумай — Ваня не так плох. Просто ему нельзя пить — он плохо себя контролирует в такие моменты.

— Что? Ты его еще и оправдываешь? — изумилась я.

— Не оправдываю, — покачала головой Рита. — Просто он очень мне помогал одно время и поддерживал. Вряд ли бы я вытянула тот период без него.

— То есть ты с ним в благодарность?

— Не знаю…

— Это, разумеется, твое дело, но если мужчина тебя унижает и поднимает на тебя руку… Ритка, ну ты же достойна большего!

— Я знаю все, что ты скажешь. Не надо. И извини, что ухожу вот так, но… Так будет лучше.

В итоге она собралась и ушла. А я, наконец, пошла к гостям. Софи уже вовсю хозяйничала и накрывала на стол. Такова уж моя тетушка.

— Извините, что так долго.

— Это Рита была?

— Да.

— А почему сбежала так?

— У нее проблемы личного характера, — пояснила я. — Сложный период, так что вот…

Софи нахмурилась, но больше спрашивать не стала.

Пока пили чай, тетя расспрашивала об организации похорон и что когда заказано. Руссо хранил молчание. Лишь задумчиво смотрел на меня. И эти его взгляды меня смущали. Я все снова и снова прокручивала в голове слова Марго. Могла ли я не заметить знаки внимания от него?

Посреди разговора у Софи зазвонил телефон — Жан, — и она, извинившись, вышла из кухни. Зная мужа родственницы, она могла проболтать с ним и час.

— Ари-на, извини, но я заметил твои наброски, — мужчина кивнул в сторону подоконника. — Позволишь взглянуть?

Я охнула — совсем забыла убрать их, после того как весь вечер пыталась хоть немного отвлечься.

— Да, конечно.

Собрала листы и отдала их гостю. Тот внимательно рассматривал каждый эскиз. Где-то хмурился, где-то задумчиво качал головой. Но ничего не говорил.

— Мне нравится, — в итоге выдал он, когда просмотрел все.

— Жерар, могу я спросить кое о чем?

— Что такое?

— За что ты вернул деньги моему брату? Точнее, за что он их тебе заплатил?

Француз усмехнулся, но отвечать не торопился.

— Как ты узнала?

— Разве это важно сейчас?

— Ты права. Конечно, нет. — Согласился он. — Скажем так, это была страховка для тебя.

— Страховка от чего?

— Примерно три месяца назад твой брат попросил о встрече. Сказал, что это касается тебя и очень важно.

— Вы встречались? — удивилась я.

— Да, я прилетел к нему в Москву.

— Ради одного разговора? — не поверил я.

— Ради разговора, который касался тебя, — поправил меня Руссо. А я не знала, что на это ответить. Просто не знала. Ведь это он так выразил что? Свои чувства?

— И о чем был этот разговор?

— Костя поинтересовался моим мнением относительно твоих перспектив в области одежды. Задавал много вопросов, чем признаться поставил меня в тупик. А в конце попросил взять над тобой опеку, если с ним что-то случится.

— Что это значит? — спросила я. В горле пересохло, и слова давались с большим трудом.

— Он перевел значительную сумму денег, чтобы ты могла начать свое дело. Я же пообещал помочь тебе в этом.

— Допустим. Но почему деньги вернулись?

— Ты забрала их сама? — понял Жерар. — Да, следовало догадаться. За день до твоего отъезда твой брат позвонил и сказал, что больше необходимости нет. И я просто вернул ему перевод.

— То есть это не была взятка… — я смутилась под внимательным взглядом мужчины, — за победу, — неловко добавила я.

— За победу? — улыбнулся тот. — Ари-на, я бы никогда не оскорбил тебя подобным. Даже если бы жюри в итоге выбрало не твою коллекцию, поверь, в следующем году ты бы точно выиграла — у тебя талант. И упорство. Этого достаточно, чтобы добиться успеха.

— Спасибо, — пробормотала, отведя взгляд. — И за то, что согласился помочь брату… тоже…

— Не буду врать — я сделал это не из благородства, — вдруг признался Руссо. — То есть я бы мог помочь и просто постороннему человеку, если бы тот нуждалась, но брать опеку, конечно, с моей загруженностью было бы верхом непрофессионализма…

— То есть?

— Ты мне нравишся, Ари-на. И довольно давно. Поначалу я не принимал всерьез те эмоции, что ты вызывала у меня. Но чем больше времени проводил рядом, тем меньше сомнений оставалось.

— Это признание?

— Можно и так сказать.

— Что-то я ничего такого не замечала за тобой…

Руссо усмехнулся.

— Я не привык путать личное и профессиональное, как ты знаешь. А нас все-таки связывали отношения преподавателя и ученика. Но сейчас, когда твое обучение завершено… Понимаю, данный момент — не лучшее время, чтобы говорить о чувствах и шансах, и между нами довольно приличная разница в годах… Однако я просто прошу — позволь быть рядом.

— Жерар, ты.. Я не знаю, что сказать. Ты совершенно прав — сейчас я далека от мыслей о романтических отношениях. И пока испытываю лишь неловкость и смущение.

— Это хорошо, — озорно улыбнулся тот.

— Почему?

— Смущение — первый шаг к симпатии.

— Но ты мне и так симпатичен, — возразила я. А потом быстро добавила: — Как человек.

— Понимаю. И ничего не требую. Просто хочу быть рядом и выполнить свое обещание твоему брату.

— И как далеко ты готов зайти в своем стремлении сдержать слово? — полюбопытствовала я.

— Достаточно, Ари-на. Я взрослый мужчина и знаю, чего хочу.

— А если я собираюсь остаться в Москве?

Руссо задумчиво посмотрел на меня.

— Я никогда не страшился трудностей.

И в этом я как раз не сомневалась, ведь Жерар в прямом смысле слова сделал себя сам. Добился всего упорным трудом, поднявшись с самого низа. Этот человек умел, как никто, добиваться поставленной цели. И его слова льстили моему самолюбию.

— Пока у меня нет планов оставаться в России, — призналась я. — Но какое-то время все равно придется потратить — нужно закончить дела, возможно, продать недвижимость.

— Конечно, я понимаю. И мне бы хотелось быть рядом и поддерживать тебя. Пока в качестве друга семьи, разумеется.

От последнего замечания вспыхнула, почувствовав, как мои щеки покраснели. Пока училась, я неоднократно слышала, как по Руссо вздыхали мои одногруппницы. И их можно было понять — статный красивый мужчина. Одинокий, успешный и неприступный. Он умел навести порядок одним только взглядом. Даже голос не нужно было повышать. Было в его энергетике что-то такое. Именно он вдохновил меня впервые взяться за карандаш после того, как я потеряла ребенка. Долгое время я не могла себя заставить, но этот человек словно открыл у меня второе дыхание. И я была бесконечно благодарна ему за это.

— Жан передавал привет и выражал соболезнования, — Софи весьма вовремя впорхнула в кухню.

— Отлично, спасибо, — промямлила, пряча взгляд в кружке. — Как он себя чувствует?

— Вполне сносно. Но ты же его знаешь — у него все всегда не так. Так на чем мы остановились?

Деловой настрой тети разбавил то смущение и напряжение, что возникло между мной и мужчиной. И мы снова вернулись к обсуждению и планированию завтрашнего дня.